Why don't you sleep with me?

Это странно, думает Уилл, ходя из комнаты в комнату так, словно он здесь впервые. Хотя он знает каждый дюйм дома Уилеров: как болтается стиральная машина, как мурчит тостер, как звенит розовый будильник Ненси (знак того, что Джонатану нужно возвращаться в подвал, пока остальные члены семьи не застали его в постели Ненси). Он так же знает, что ему здесь не место. Они делят с Джонатаном подвал, и даже сейчас это место хранит воспоминания. Уилл клянется, что та стопка комиксов в углу по ночам шуршит, словно кто-то пытается незаметно заглянуть в конец главы, хотя они с Майком обещали, что вместе дочитают на следующей ночевке. Даже если это было несколько лет назад, а сейчас их голоса надрываются на простом «доброе утро». Уилл прикрывает глаза и кутается сильнее в одеяло, когда слышит далекий визг будильника Ненси. Через несколько минут Джонатан торопливо сбегает по лестнице. — Привет, дружище. Уилл, почему-то, старается не дышать. Почему он избегает своего брата? Это глупо, но на его лице появляется улыбка, когда Джонатан стягивает с него одеяло. — Что ты делаешь?! — Уилл садится на край кровати, скрещивая ноги, пока холод подвала цепляется за его кожу. Джонатан мучительно медленно складывает одеяло в пухлый квадрат. — Почему ты притворялся спящим? — Потому что сейчас шесть утра, и ты меня раздражаешь. Джонатан понимающе хмыкает. — О, вот оно что. — Он опускается на противоположный угол, и Уилл благодарен за эту дистанцию. — Ты не говорил с ним? Брови Уилла сходятся к переносице, словно он действительно не понимает, в чем дело. — С кем? — С Майком. — Мы общаемся. Джонатан придвигается ближе. Он приглаживает простынь под собой, борясь с особенно большой складкой. Мучительно долго, снова. Уилл слышит, как крутятся его шестеренки, хотя он знает, что последует дальше. — Это не то, что я имел в виду. — Мягко произносит Джонатан, и Уилл избегает его взгляда, подтягивая колени к груди. — Ты злишься, потому что я ночую с Ненси. Уилл хмыкает, потому что это не так. — Вам нельзя этого делать, ты слышал Теда. Мы в чужом доме, и должны следовать их правилам. — Уилл по детски дуется, даже если в этом запрете принимала участие Джойс, говоря, что они всего лишь гости. Но он знает, что Тед Уилер думает о нём. — Но ты бы мог тоже. — Говорит Джонатан, оказываясь ещё ближе, почти соприкасаясь коленями с Уиллом. — Мог бы что? Джонатан неопределенно взмахивает рукой, обводя ладонью подвал. Его глаза утыкается в стопку комиксов, и он хмыкает. — Спать с Майком, как вы делали это раньше. — Джонатан встречает раздраженный взгляд Уилла. — Это шанс на примирение! Уилл закатывает глаза. — Мы не ссорились. В подвале становится тихо. Уилл не может оторвать взгляд от мятых комиксов. Первый том, тот, что на самом верху стопки, покрыт блестящим слоем пыли. Уилл наизусть знает сюжет. Впрочем, как и всех остальных томов. Как и ночь, когда они с Майком заставляли себя читать, даже когда их глаза сонливо закрывались, а голоса становились тихими и мурчащими. Уилл старался не заснуть, чтобы не сбиться со счета веснушек Майка. — Завтрак! — Кричит Карен как раз в тот момент, когда дверь подвала открывается, и Холли неловко пробирается по лестнице. — Привет. — Говорит она, оказываясь на первой ступени. Уилл счастливо улыбается ей, потому что Холли - замечательный ребенок, и она делает ему браслеты из бусин каждую неделю. — Ты посмотришь мои рисунки? — Конечно. — Кивает Уилл, подходя ближе и цепляя её протянутую ладонь. — Что у тебя там? Он старается игнорировать взгляд Джонатана, вцепившийся в его спину назойливым зудом. У них всё хорошо. * Карен ставит перед ним фарфоровое блюдце с яичницей и дольками моркови. Она неловко переминается, поправляя соломенную салфетку под блюдом. — Извини, милый. Вся остальная посуда грязная. — Она кидает быстрый и недовольный взгляд на Майка. Тот сжимает вилку в руке так сильно, что его пальцы краснеют, а вены натягиваются под бледной кожей. — Вчера была очередь Ненси! Ненси появляется на кухне, следом за ней плетется Джонатан, зевая так, словно не проснулся тридцать минут назад в кровати дочери Уилеров. — О, заткнись. — Ненси обходит стол, аккуратно выдвигая свой стул. — В отличие от некоторых, у меня есть важные дела, и я не просиживаю свою задницу дома. — Следи за словами, Ненси. — Приглушенно говорит Тед, пряча лицо за разворотом газеты. Уилл только сейчас замечает его существование. Ненси закатывает глаза, улыбаясь Джонатану напротив. Холли протягивает Уиллу рисунок, смущенно улыбаясь и накручивая на палец маленькую светлую кудряшку. Рисунок дрожит в руках Уилла, и он пробегается глазами по двум серым кроликам и радуги над ними. — Очень красиво. — Шепчет он, стараясь быть таким тихим, чтобы Тед Уилер не заметил его присутствия. Уилл не хочет напоминать, что его шумная семья вынуждена портить идиллию этого бумажного вычурного дома. Он фокусируется на рисунке, задумчиво прикусывая щеку. — Кроликам не хватает лужайки. Чем же они будут питаться, если не травой? — Конфетами! — Кричит Холли, и Тед расправляет газету на столе, недовольно морщась. — Простите. — Холли вжимается в спинку стула, и Уилл ненавидит, когда этот ребенок перестает улыбаться. Уилл украдкой смотрит на Майка, замечая его раздраженный взгляд, направленный на фигуру отца. Ненси нарочито громко цокает, продолжая ковыряться вилкой в кучке брокколи. Появление Джойс вызывает слишком много звуков. Джонатан громко приветствует её, пока Майк и Ненси расценивают это как возможность спорить из-за грязной посуды. Холли напевает какую-то песню, её тарелка отодвинута на середину стола, и она возится с рисунком, отвлекаясь лишь на то, чтобы громко хлюпнуть молоком. Тед снова прячется за газетой. — Так, хорошо, я вас поняла. — Карен хлопает в ладоши, заставляя всех обратить на себя внимание. Джойс мнётся рядом с ней. — Сегодня мы устроим день уборки! По столу расплескиваются недовольные стоны, хотя Уилл обожает дни уборки. В детстве, когда их партия проводила у Майка за играми все каникулы, Карен была достаточно находчивой, чтобы занять детей: пенные войны, развешивание белья наперегонки, запах геля для стирки в подвале, приготовление вишнёвого мусса с большой горстью орехов сверху. А еще мыльные пузыри и сверкающие глаза Майка, пока он пытался лопнуть каждый из тех, до которых мог дотянуться или допрыгнуть. Уилл не понимает, когда Майк стал ненавидеть эти дни. Они делят обязанности по дому, и Майку достается мытье всей посуды. Ненси победно хихикает за его спиной. — А вы, юная леди, помоете машину. — Карен складывает руки на груди, постукивая наманикюренным пальцем по локтю. — Полностью! Ненси мотает головой, разворачиваясь к выходу. Джонатан спешит за ней. — Я помогу! — Кричит он, опережая попытки остановить его. Миссис Уилер качает головой. Она ласково смотрит на Уилла и задумчиво оглядывает комнату. Уилл ненавидит чувствовать себя ненужным, особенно в доме Уилеров. Теперь, с наступлением апокалипсиса, Хоппер и Оди живут в его старом доме, проводя каждый день за тренировками. Уилл не знает, что происходит между ней и Майком. Каждый раз, когда Джойс отправляется на утреннюю тренировку, Майк предпочитает поспать подольше или мельтешить около подвала, как будто он хочет зайти. Уилл не хочет думать, что Майк пытается найти в себе силы, чтобы обратиться за советом по поводу отношений с Оди. Уилл так же надеется, что Майку достаточно неловко это делать, и он вынужден лишь нервно нарезать круги у входа в подвал. — Эм, — Неловко начинает Уилл. — Чем я могу помочь? Карен молчит с минуту, а после радостно улыбается. — На тебе стирка белья. * Уилл любит запах порошка. И ему нравится возиться с тем, чтобы уделить внимание каждому пятнышку на чужих джинсах и отмывать их старой щеткой, пока стиральная машина не работает. Как, впрочем, и большинство техники в этом доме. Впервые дом Уилеров снисходит до уровня Байерсов: неполадки со светом почти каждую ночь, коробки с ароматическими свечами стоят во всех комнатах, а холодильник дребезжит так сильно, словно готов убежать прочь. Впервые дом Уилеров разрушается под грузом всего случившегося. Уилл замачивает последнюю футболку, когда в дверях появляется Майк. Он неловко переминается и отстукивает по стене, чтобы привлечь внимание. Словно он мальчишка в чужой усадьбе, забежавший попросить сорвать одно яблоко в саду. Уилл быстро улыбается, Майк делает тоже самое. Все кажется таким неловким, неправильным и необузданным. Будь они детьми, всё было бы в разы проще. — Мама сказала тебе помочь. — Майк оглядывает ванную, словно она вовсе не его, и падает на колени рядом с Уиллом. — Что я могу сделать? Взять свои слова назад. Уилл пожимает плечами. — Я справляюсь, так что можешь отдохнуть. Майк не уходит. Он предпочитает остаться и смотреть, как зубчики щетки подгибаются в разные стороны, пока Уилл с новой силой оттирает пятно с футболки. Это не кажется давящим. Тихое присутствие Майка всегда было правильным. Успокаивающим. Но сейчас? Уилл чувствует себя так, словно Майк может прочитать каждую его мысль. Всё то отвратительное, что Уилл держит в себе. «Ты мне нравишься.» И «Я не могу тебя потерять.» И ещё «Мне так жаль» Мне так жаль, что я люблю тебя. — Я видел сегодня Джонатана. Уилл кладет щетку на мокрую и пенящуюся футболку. Он поднимает голову, встречаясь с Майком взглядами. — Круто. Я тоже. Майк быстро качает головой. — Нет, я… — Он возится со своими джинсами, перебирая меж пальцев шов на боку. — Я видел его утром. Когда он выходил из комнаты Ненси. — О. — Тупо говорит Уилл, и так же глупо кивает сам себе. — Ну, да, это вроде как тайна. Майк выглядит таким потерянным, что Уиллу хочется засмеяться. Уилер прижимается щекой к плечу и непонимающе хмурится. — Почему тогда ты не спишь со мной? Уилл клянется, что каждая его мышца натягивается до предела. Он почти не может дышать, и его рука тянется к шее, просто чтобы убедиться. Майк мельтешит взглядом, придвигаясь так близко, что Уилл чувствует его дыхание на своей щеке. — Что, что такое? — Майк кладет ладонь поверх руки Уилла, большим пальцем вырисовывая круги на его шее. — Ты что-то почувствовал? О, да. — Нет. — Говорит Уилл и не верит сам себе. Он старается быть менее очевидным. — Нет, все хорошо. Просто показалось. Они молчат некоторое время. Уилл мешает мыльную воду в тазу с футболкой, хотя она уже достаточно чиста, чтобы ее можно было вывесить на улицу к остальным вещам. Он боится двинуться, когда лицо Майка так близко. Майк, кажется, ведет себя, как обычно. Он скучающе раздирает одну из дыр на своих джинсах, дёргая за ниточки и обвязывая их вокруг фаланг пальцев. Уилл считает про себя. Один, два… — Ну, так что? Три. — Что? Майк раскачивается взад-вперед, словно не может усидеть на месте. — Ты придешь ко мне? Ночью? Уилл открывает рот, и не может вспомнить, как разговаривать. Чёрт. Он чувствует себя так глупо. — Давай же. — Говорит Майк, оказываясь ещё ближе, чем до этого. — Моя кровать удобнее матраса в подвале. Когда Майк смеется, этот звук оказывается в каждом атоме Уилла, разбегается вибрацией и расщепляется под кожей. Уилл не помнит ни одного момента, когда мог бы отказать Майку. — Хорошо, я… Майк рывком поднимается на ноги, нависая над Уиллом. — Круто! — Он кивает, вытаскивая из ванны таз с футболкой. — Я помогу тебе с этим, пока ты не растворил её в воде. Уилл остается сидящим на коленях перед пустой ванной. Чёрт. Он в полном дерьме. * За ужином Уилл старается не смотреть на Майка, хотя каждой частицей тела чувствует его внимательный взгляд на себе. Холли сидит рядом с Майком, толкая его локтем, когда Уилер снова задерживает в воздухе свой карандаш. — Майк! Ты должен нарисовать цветы! — Она опускает взгляд на рисунок, вращая его в разные стороны и снова толкая брата. — Что ты делаешь? — Рисую цветы, вот, видишь? — Уилл аккуратно поднимает глаза от своей тарелки с сырными тостами. Майк резкими и грубыми штрихами закрашивает зеленую лужайку. — Цветы! Холли не выглядит убежденной. — Это ужасно, Майк. Майк вжимается в спинку стула, выглядя так, словно его ударили по лицу. Уилл переводит взгляд на Джонатана, тихо болтающего о сегодняшней вылазке с Ненси, чтобы перестать улыбаться. Будь ещё более очевидным, Уилл Байерс. Ужин проходит спокойнее, чем завтрак. Намного тише, намного комфортнее. Тед Уилер сидит в своем излюбленном кресле, смотря новости, и этой дистанции хватает, чтобы Уилл расслабился на своем месте. Джойс и Карен листают кулинарную книгу, которую нашли еще днем, прибираясь на чердаке. Обстановка возвращает привычные чувства. Спокойствие, далекие мысли о том, что сейчас важно и как начнется завтрашнее утро. Уилл бы очень хотел повидаться с Оди. Он хотел бы ей рассказать. Все случилось довольно быстро. Прошло несколько месяцев с момента, когда семья Байерсов переехала в дом Уилеров. Майк расстался с Оди и, по её словам, это решение было лучшим для них. Уилл старался не думать об этом, как о шансе, но он не мог. Поэтому выбрал более простую дорогу: избегать. Майк легко и едва ощутимо задевает ногу Уилла своей, вырывая его из мыслей. Уилл поднимает глаза, впервые с разговора в ванной, встречаясь с ним взглядом. — Я жду тебя. — Произносит Майк одними губами. Уилл думает, что иметь шансы неплохо. Поэтому неуверенно кивает и отворачивается. Он вздрагивает, когда встречает улыбку Джонатана. * Когда настает очередь Уилла принимать душ, он делает это быстрее, чем обычно. То есть, намного быстрее. Он несколько раз опрокинул свою зубную щетку и ровно два раза надевал футболку навыворот. Уилл последний раз смотрит на себя в зеркало: красный, нервный, неприятно влажный. Особенно крупные капли спадают с волос, скапливаясь в ямочке под носом. Хорошо, всё в порядке. Он выходит из ванны, выпуская за собой облачко горячего пара. Контрастный холод коридора хватает его за щиколотки. Уилл уверено направляется к двери комнаты Майка, вскидывает руку и оставляет её болтаться в воздухе. Это огромный шаг для них. Может и нет для Майка, но для Уилла? Он чувствует, словно должен проникнуть в Трою и остаться незамеченным. Словно его могут сжечь, если узнают. Уилл даже не позволяет себе надеться хотя бы на вечность имени, если Майк передумает. Хорошо, почему нет? Они могут умереть завтра и Уилл нацелен поговорить. Так что он стучит. Три раза, уверенно, громко, отчаянно. Майк открывает спустя четыре секунды. На нём болтается футболка, волосы взбиты и торчат в разные стороны, а губы приоткрыты, пока он рвано вбирает в себя воздух, словно бежал эстафету. — Привет. — Медленно говорит Уилл. — Привет. Майк открывает дверь шире, пропуская его вперед. * Уилл лежит на матрасе, натянув одеяло до подбородка, как будто это может его защитить. На детских ночевках Уилл всегда спал на этом матрасе, теперь же он достает лишь до икр его ног. Забавно. Майк ворочается на своей кровати, и Уилл знает, что ему тоже не спиться. Уилл намеревался поговорить, но все закончилось короткими неловкими фразами, где они любезничали друг с другом так, словно Майка попросили последить за Уиллом, как за ребенком. — Майк? — Тихо пробует Уилл, и в тишине комнаты это ощущается как крик. Мольба. Майк тихо прокашливается в свое одеяло. Он повернут к Уиллу спиной, скрюченный, с прижатыми к груди коленями. — Да? И вот здесь всё заканчивается. Уилл не знает, что ему говорить. Хочет ли он объясниться? Он увидел картину на столе Майка, когда зашел в комнату. Он все ещё её хранит, даже после того, как Оди, скорее всего, рассказала, что не просила Уилла рисовать что-либо для Майка. Уилл вспоминает свои слова в прокуренном фургоне Аргайла. Пахло пиццей и ненавистью. К себе, не к Майку. Никогда к нему. Уилл нервно перебирает пальцами край наволочки. Как глупо. Майк возится со своим одеялом, и Уилл поднимает голову, чтобы увидеть, как Майк смотрит на него сверху. Майк открывает рот, но быстро закрывает его, щелкая челюстью. Уилл морщится на этот звук. — Все хорошо? — Шепчет Майк, спустя несколько долгих минут и щелканья зубами. Уилл улыбается. — Да, прости. — Он закрывает глаза. — Спи. Майк садится на кровати. — Ты хотел поговорить. Уилл смотрит на него, на его болтающиеся ноги, на то, как футболка задралась на животе. — Нет. — Хорошо. — Произносит Майк, продолжая сидеть на своем месте. Уилл снова пробует заснуть, чувствуя, как глаза Майка в темноте пытаются собрать его образ. — Значит я хочу. Уилл не двигается, словно надеется, что Майк сможет забыть о его присутствии. Но Майк сидит там, упорно прожигая дыру на лице Уилла. Уилл раздраженно вздыхает и тоже садится. — Прости. — Говорит Майк ещё до того, как Уилл выпутывается из своего одеяла. — Что? Майк скрещивает ноги и царапает колени. Уилл слышит этот звук и уверен, что его так же слышит весь дом. — Прости. — Ещё раз повторяет Майк, на этот раз увереннее. — Прости, что не обнял тебя в аэропорту. Прости, что сказал всё то, что сказал в роллердроме. Я никогда так не считал. — Хорошо. Уилл знает, что должен что-то добавить. Что-то сделать. Сказать. Но он не может, и ему остается надеется, что их глупая детская связь с Майком ещё жива, и он услышит в этой темноте то, о чем думает Уилл. — Та картина, — Начинает Майк тихо, словно ту уверенность секундой назад высосала эта зябкая тишина. — Почему ты соврал? Уилл хмыкает. Это всё не смешно, но неужели Майк так упрям, чтобы не признавать все свои догадки? — Ты знаешь. Света из окна за спиной Майка достаточно, чтобы увидеть, как его кудри мелко подпрыгивают, когда он мотает головой. — Скажи это. Уилл не позволяет себе двигаться и дышать. Не позволяет себе отвести взгляд от Майка. Он открывает рот, но на языке остается только немая горечь. Во рту появляется вкус желчи и Уилл думает, что это всё — лишь иллюзия. Всё то отвратительное, что теплилось в его груди, вырвали наружу и заставили смотреть, как оно будет медленно распадаться перед его лицом. Уилл трижды проклинают Векну, если он смог добраться так далеко в его голове. Майк медленно сползает с кровати, пододвигаясь на коленях. — Скажи это, Уилл. — Шепчет он, и его голос так близко, что Уилл чувствует дыхание Майка на своём лице. — Пожалуйста. — Майк, я… — Уилл рвано выдыхает и не знает, как заставить свои легкие работать вновь. — Я не могу. Рука Майка возится на матрасе, шуршит и мечется по простыни, пока он не находит ладонь Уилла. Он переплетает их пальцы, сжимая так крепко, словно Уилл может раствориться в этой темноте. — Скажи мне, что всё, о чем я думаю, правда. Голос Майка надрывается на последнем слове. Отчаянно, умоляюще. Уилл позволяет себе оставить эту минуту, чтобы провалиться в пустоту и оказаться на качели. Он пинает гравий, раскачиваясь вперед и назад. Соседняя качель скрипит под чужим весом. Уилл поднимает взгляд. — Привет. — Весело произносит мальчик и ямочки проседают на его щеках. — Ты будешь дружить со мной? Уилл не верит этому миру, но улыбается в ответ. — Да. — Да, Майк. — Кивает Уилл так быстро, словно боится захлебнуться. — Да. Они встречаются на середине. Майк целует его с таким голодом, словно не мог перестать думать об этом. Его рука нежно ложится на поясницу Уилла, большой палец вырисовывает круги, заставляя кожу Уилла гореть в том месте, где пальцы сжимают его футболку. Уилл отстраняется первым лишь для того, чтобы обвести рукой лицо Майка. Острые скулы, впалые щеки, его ресницы, щекотливо трепещущее под ладонью. Лишь для того, чтобы убедиться, что это реально. — Я люблю тебя. — Произносит Майк, зарываясь лицом в шею Уилла. — Так сильно. — Я тоже. — Говорит Уилл, распутывая пальцами его кудри. Это кажется правильным. Это было таковым всегда с того момента, где Уилл смог сказать «да». С Майком всегда было лишь «да». — Значит, — Мурчит Майк в шею Уилла, заставляя россыпь мурашек расстилаться по плечам и ниже. — Ты будешь спать со мной? Уилл смеется. Майк тоже. И это снова лишь: — Да.