Yummy

      Быть взрослым тяжело. И даже несмотря на это, каждый из нас в свои четырнадцать буквально мечтал о том, чтобы поскорее вырасти и ощутить все прелести взрослой жизни. Вот только этих прелестей нет. Университетские годы может и кажутся прекрасными из-за свободы от родителей, новых знакомств, постоянных тусовок. Вот только все это перечеркивается недостатком денег, отсутствием сил на то, чтобы встать утром, огромным количеством учебы, ведь этот самый университет еще как-то закончить надо, и просто перманентной усталостью. Надеешься, что после выпуска сможешь отдохнуть, но и там не все прекрасно. Поиск работы, где тебя будет устраивать все, а ведь столько мест, где руководство не считает нужным платить своим сотрудникам, вечно орет и вообще ты всегда самый плохой. Поиск квартиры, потому что в двадцать пять уже хочется как-то иметь свое небольшое гнездышко, даже если съемное. Огромные траты денег на собственное проживание, а кто-то ведь еще умудряется в этом возрасте заводить детей и воспитывать их. Вот Джисон тоже мечтал быстрее вырасти, а сейчас не знает кого попросить вернуть его в детство, чтобы хотя бы еще на мгновение насладиться беззаботностью. Потому что он устал столько лет быть взрослым. И да, с его не очень хрупких омежьих плеч порой снимается огромная часть забот, ведь ему посчастливилось несколько лет назад встретить альфу, что в будущем стал верным партнером, а не так давно мужем. И альфа старается ради них больше работать, но не так чтобы это шло в минус их небольшой семье, старается по вечерам заезжать в магазин и сам покупает все необходимое, даже готовить иногда умудряется сам, когда Джисон особенно устал. Сам же Джисон взял на себя более важную роль. Он папа. И именно поэтому ему тяжело последние месяцы. Беременность была желанной, им с Минхо, его альфой, уже практически тридцать. За их плечами оконченный университет, куча переездов, пока они не нашли ту самую идеальную для себя квартиру, годы работы, чтобы подняться по карьерной лестнице, и несколько месяцев попыток забеременеть. Омега нервничал каждый раз, когда видел на тесте одну полоску. Он хотел ребенка, так же как и Минхо, но у них не получалось. Врачи говорили, что все хорошо, что стоит просто подождать. Но для омеги, что где-то в своей голове уже успел назвать себя бракованным, эти слова были белым шумом. Поэтому когда он увидел заветные две полоски, он кричал. Громко, буквально на весь дом. Минхо тогда испугался и прибежал с кухни, где готовил им завтрак. А заметив плачущего мужа на полу ванной, вообще чуть сознание не потерял. А потом заметил тест и сам упал рядом с омегой, крепко его обнимая и так же тихо плача. Ведь у них получилось. Девять месяцев были прекрасными. Они спокойно готовились к тому, что скоро станут родителями. Потихоньку покупали мебель и одежду на первый месяц, Джисон посещал курсы молодых родителей, а Минхо прочитал столько книг о воспитании и беременности у омег, что ему казалось, что он сам мог спокойно принять роды у мужа. Да даже сами роды прошли спокойно. Да, длились они достаточно долго, но Джисон стоически перенес все схватки, крепко держа Минхо за руку, а после крепко прижимал маленького Ли Уёна к своей груди, пуская слезы радости по своим щекам. Уён родился спокойным мальчиком, что его родители буквально не понимали, что может пойти не так. Ночью он не кричал, когда просыпался, а тихонько кряхтел, но Джисон прекрасно слышал его. Днем он спокойно засыпал, давая папе немного времени на себя, а вечерами радостно играл с отцом, когда тот возвращался с работы. На улице не плакал, давая родителям спокойно гулять по выходным. Идеальный ребенок. Вот только проблема ждала их там, откуда они вообще не ждали. Джисон все никак не может отучить Уёна от грудного вскармливания, хотя уже давно пора. И это очень тяжело. Если отучить от груди как только малыш вставал было просто, Джисон просто просек, что его мальчик очень любит каши на завтрак. Да и днем он как-то сам перестал кормить грудью, обедая чем-то сытным и вкусным, заедая это все в конце фруктовым пюре. Но вот перед сном, когда у Джисона буквально уже нет никаких сил и терпения, когда хочется побыстрее уложить сына и немного отдохнуть вместе с Минхо, Ли младший громко плачет и капризничает без молока. И как бы омега ни старался уложить его так, то в конце концов сдается и дает ему грудь. А альфа ничем помочь не может. Он просто смотрит на всю эту картину каждый вечер, понимая как его муж вымотался от криков, но и сделать ничего не может. Груди у него нет, молока тем более. Поэтому каждый вечер он подготавливает для любимого полную ванну, где Джисон после пропадает на час, а может и больше. Главное что он отдыхает, думается альфе, а за сыном он и сам может приглядеть.

***

      Момент, когда Уён наконец-то отучается от груди, настает спустя несколько месяцев. Трудные месяца для его родителей, зато сейчас они наблюдают за тем, как их сын без криков и истерик засыпает чуть ли не сразу, как его маленькая голова касается подушки. Тогда они включают радио няню и спокойно покидают спальню, наконец-то имея возможность уделить немного времени друг другу. Вот только теперь у Джисона новая проблема. Грудью он перестал кормить, а молоко будто и не собирается пропадать. Прошло уже несколько недель, а омеге все приходится сцеживаться. Грудь неприятно ноет, заставляя порой Джисона скрючивать лицо от боли, а после снова бежать к молокоотсосу. Он чувствует себя маленькой коровкой, которая только это молоко и производит, а потом просто выливает его в раковину. Альфа видит все это, как его муж носится по квартире с промокшей футболкой, когда молока в груди накопилось слишком много, как он выливает это самое молоко, потому что сейчас оно никому не нужно. Видит и молчит, что оно нужно ему. Сначала Минхо подумал, что он сошел с ума. Да, у них давно не было полноценного секса, ведь напрягать мужа после тяжелого дня с сыном не очень хотелось, да и сам альфа часто был уставшим после работы. Но это ведь не означало, что в какой-то момент он должен был задуматься о том, а какое на вкус у его мужа это самое молоко, раз его сын так долго не хотел отказываться от него. А потом он поговорил со своим лучшим другом, у которого уже двое подрастающих детей, и оказалось, что он не сумасшедший. А еще оказывается многие альфы задумываются об этом, просто не каждый решается, да и не у всех мужья понимающие. Чану, другу Минхо, повезло, его муж не то чтобы против не был, он сам и предложил. Поэтому Чан настоятельно советует обсудить этот момент с Джисоном, вдруг тот и сам не будет против. А Минхо боится. Боится показаться озабоченным, боится, что Джисон подумает, что он и правда сумасшедший, и вообще не позволит прикоснуться к себе. Поэтому оттягивает момент этого разговора, а сам тихо пускает слюни на мужа в мокрой футболке. Вот только он забыл о том, что его муж вообще-то внимательный, несмотря на всю свою усталость, и каждый раз замечал горящие глаза альфы в моменты, когда бегал с промокшей одеждой в районе груди и тихо матерился себе под нос. Замечал и ждал, потому что он был готов буквально на все, главное чтобы это чертово молоко перестало из него идти. И если это значило, что он должен покормить своего мужа, то он согласен. А потом, казалось бы, в обычную пятницу после работы Минхо быстро собирает Уёна и увозит его к дедушкам. Джисон сначала непонимающе хлопает глазами, вручая мужу сумку со всем необходимым для сына, а после, когда входная дверь захлопывается за его любимыми, до него наконец-то доходит. На лице расползается ухмылка от понимания того, что произойдет сегодня ночью, а внизу живота становится тепло. Но еще рано, сначала надо подготовиться. Медленно ковыляет до ванны, стягивая с себя все вещи. Футболка снова немного промокла, но омега уже не обращает на это внимание, привычно выкидывая ее в стирку. Горячие струи воды смывают весь сегодняшний день: Уён хоть и вел себя хорошо, но усталость все равно чувствуется. Омега позволяет себе постоять под душем дольше обычного, просто выкидывая все мысли из головы. Намазывается любимым гелем для душа, который не перебивает его природный запах, бреется там, где это необходимо и с глупой улыбкой на лице выходит из душевой кабины. У них давно не было полноценного секса, последние месяцы они обходились обычной дрочкой или минетом. Но в том, что сегодня они дойдут до конца у Джисона не было никаких сомнений. Он выходит в спальню в одном полотенце, ощущая как по телу бегут мурашки от прохладного воздуха. Доходит до шкафа с вещами и старается найти самые красивые трусы. Минхо плевать в чем он будет, но для любимого альфы все равно хочется выглядеть лучше, тем более что в последнее время Джисон не то чтобы заботился о своем внешнем виде. Удобно устраивается на кровати он как раз в тот момент, когда входная дверь с громким звуком закрывается. Альфа на пределе, это чувствуется в каждом его движении. Потому что куртка будто бы бросается на пол, а не вешается, обувь летит в разные стороны, а не красиво ставится в шкаф, да и чужие шаги до спальни слишком громкие. Джисон прячет улыбку на собственном лице в момент, когда муж заходит в спальню. — Ну и что же побудило тебя отдать нашего мальчика своим родителям? — омега выдавливает из тюбика немного крема себе на руку, отставляя его обратно на прикроватную тумбу. — Подумал, что нам не помешало бы немного отдохнуть, — Минхо пытается казаться безразличным, вот только Джисон знает его лучше всех. И он прекрасно видит как чужая грудь поднимается и опускается, прекрасно чувствует запах альфы, что распространяется по их спальне. А еще прекрасно знает, что еще чуть-чуть и тот сорвется. — И это не потому что мой милый альфа проголодался? — хихикает Джисон. — Я не голоден, — бросает через плечо Минхо, стягивая с себя рабочую рубашку. А после резко застывает, заставляя Джисона засмеяться в голос. — А я говорю и не про этот голод, любимый. И я советую тебе быстрее раздеться, пока я не уснул от усталости. И альфа правда торопится. Стягивает с себя рубашку, отбрасывая ее куда-то к шкафу (Джисон недовольно закатывает глаза на это действие, потому что это ему потом придется стирать и гладить эту самую рубашку), за ней же летят брюки с носками. Минхо поворачивается к нему в одних боксерах, встречаясь с внимательным взглядом мужа. — Издеваешься надо мной? — выдыхает Ли. Омега лежит перед ним в одной футболке, что принадлежит альфе, и трусах. При сыне он не позволял себе так ходить, поэтому пока его нет, решил, что может себе позволить. И это сыграло ему только на руку, ведь Минхо оказывается над ним в считанные секунды. Альфа возвышается над ним и внимательно смотрит в чужие глаза. Он видит себя, а еще замечает небольшую искорку возбуждения. Его омега тоже хочет его, вот только он еще очень любит издеваться. — Я просто очень сильно люблю тебя, — шепчет Джисон, но ответить не дает, припечатывая себя к губам Минхо. Они целуются будто впервые: глубоко, мокро и жадно. Каждый пытается забрать инициативу на себя, поэтому несильно кусаются, оставляя маленькие ранки на губах. Рука альфы сжимает чужую талию, прижимая к кровати, а после спускается ниже и залазит под футболку. Из груди Минхо вырывается рык, когда он понимает, что его муж в одних трусах. Он отрывается от чужих губ, опускаясь к шее. Целует, лижет, засасывает. Помечает, ведь ему позволяют. А Джисон тихо стонет в ответ, поворачиваясь той стороной, на которой уже несколько лет находится брачная метка. И Минхо целует ее, подтверждая то, что это именно он укусил его тогда, что это его омега сейчас стонет и выгибается под ним. — Сними, — шепчет Джисон, но альфа сразу понимает его. Отрывается от чужой груди и резким движением стягивает с мужа мешающую футболку. И перед ним открывается прекрасный вид. Грудь Джисона из-за молока, что все не желает пропадать, все еще большая. Соски немного покрасневшие от постоянного сцеживания, что Минхо невольно облизывается. А после заставляет себя оторваться от рассматривания груди, ведь они с Джисоном так и не обсудили ничего. — Минхо, — зовет его омега. — М? — сам Ли вновь припадает губами к чужой шее, но на этот раз спускается ниже, нарочно обходя такую желанную грудь стороной. Как бы ему ни хотелось сейчас ощутить на языке вкус чужого молока, без разрешения мужа он этого делать не будет. Джисон на секунду забывает о том, что хотел сказать. Ласка альфы выбивает все мысли из головы, а влага между его ног заставляет тихо скулить и просить большего. — Минхо, ты можешь… — закончить свою мысль очень трудно, особенно когда Ли кусает такой чувствительный живот и бедра. — Что? — благо альфа отрывается от его тела, снова смотря в чужие глаза. — Я знаю, что ты хочешь. Я не против, — Минхо глупо моргает в ответ, потому что смысл сказанных слов до него не доходит, а потом случайно опускает собственный взгляд на чужую грудь перед собой. — Да, ты можешь попробовать. И тогда альфа выпадает из жизни. Ему кажется, что он несколько минут глупо смотрит на мужа под собой, но на самом деле проходит несколько секунд. Он снова опускает взгляд на грудь, замечая на одном из сосков маленькую капельку молока. Черт, в какой момент она тут появилась вообще? Мозг отказывается работать, член в трусах болезненно стоит, а Джисон под ним выгибается сильнее, подставляясь для мужа. Он правда разрешил ему это сделать? — Ты… — Минхо не находит слов, но омега и так его понимает. — Пожалуйста, альфа, — шепчет он, — попробуй мое молоко. И Минхо срывается. Опускается к чужой груди, что все это время так и манила его, и коротко лижет чужой сосок, пробуя на вкус маленькую капельку молока. Сладко, но мало. Поэтому альфа позволяет себе буквально присосаться к соску. Джисон громко стонет от стимуляции, ведь грудь неприятно побаливает. Но в момент, когда Минхо начинает сосать, боль уходит на второй план, заменяясь наслаждением. Когда он кормил Уёна ему не было так приятно. А Ли старший рычит, пока его рот наполняется теплым и сладким молоком. Он не перестает глотать его. Ему мало, ему чертовски мало. Он отрывается от одной груди и припадает ко второй, кусая сосок и чувствуя, как струя теплого молока стреляет ему прямо в рот. Черт, он не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Не хочет, чтобы у омеги пропадало молоко. Он готов проводить у чужой груди целый день, словно маленький ребёнок, выдаивая Джисона дочиста. Омега стонет и скулит, царапает маленькими ноготками плечи мужа. Между ног уже давно слишком мокро, а трусы только раздражают чувствительный вход. Хочется оказаться заполненным, хочется Минхо внутри. — Альфа, — стонет он, на что Ли тихо рычит, не отрываясь от своего дела, — пожалуйста, альфа, наполни. Пусто. Очень пусто. Прошу. Джисон не может связать и двух слов из-за возбуждения, но его Минхо и так все понимает. Он отрывается от груди, поднимая потемневший взгляд на мужа. И омега стонет: весь подбородок Минхо испачкан молоком, что он не смог проглотить, глаза альфы темные и пугающие, но Джисон знает, что ему нечего бояться. Альфа сам на пределе. Чужие руки срывают оставшееся белье с омеги, также освобождая себя. Член качается между ног Минхо, заставляя омегу скулить и просить о том, чтобы он быстрее заполнил его. И альфа слушается: смазка им сейчас не нужна, Джисон и так слишком мокрый, поэтому Минхо аккуратно пристраивается между чужих ног и входит одним резким движением. Комнату заполняет громкий стон наслаждения. Член попадает по простате, заставляя омегу выгнуться на кровати и увидеть фейерверки перед глазами. Но Минхо больше не медлит, он тут же набирает быстрый темп, рыча себе под нос от узости и влажности внутри омеги. Сам же Джисон не прекращает стонать от наслаждения. А в следующую секунду Минхо снова оказывается около груди. Он лижет, кусает, сосет, не прекращая двигать бедрами в бешенном темпе. Голова идет кругом от количества ощущений, ведь Минхо не перестает пить из него и каждый раз попадает в нужную точку членом внутри него. Джисон чувствует, что не продержится долго, шепча об этом мужу между стонами. — Вкусный, — стонет альфа, отрываясь от груди, — весь такой вкусный и такой мой. — Да! — кричит омега, буквально разрывая собственное горло. Сейчас так плевать на соседей, которые могут это слышать, ведь член так приятно заполняет его, так правильно входит. — Давай, омега, кончи для меня. Сожми меня, чтобы я не смог выйти. Давай! Альфа рычит, выпуская еще больше феромонов, а в следующую секунду кусает за грудь около соска, оставляя небольшую метку, которая становится последней каплей. Омега стонет и выгибается, хватаясь за чужие плечи. Живот покрывается белесой жидкостью, а ноги трясутся от наслаждения. Минхо не останавливается, продолжает вбиваться в любимое тело и гонится за собственным оргазмом. А через несколько особо сильных фрикций застывает внутри омеги, проталкивая в него узел. Джисон снова стонет, когда ощущает внутри себя тепло, что заполняет его. А еще узел так приятно давит на стенки, что ему кажется, что еще чуть-чуть и он кончит во второй раз. Минхо словно маленький котенок зализывает свой укус, а потом снова лижет соски, вырывая скулеж из омеги. Аккуратно переворачивает их, чтобы Джисон удобно уместился на его груди, и целует в макушку. В комнате слышно только чужое тяжелое дыхание. Оба молчат, не решаясь прервать такую приятную тишину между ними. Узел продолжает растягивать Джисона, а сперма не прекращает наполнять его. И если Джисон после этой ночи окажется беременным, он будет только рад. И Минхо тоже, ведь тогда у омеги точно не закончится молоко, которое ему придется делить вместе со своим ребенком. Ведь после того, как он ощутил его на вкус, он не хочет чтобы оно прекращалось.