Горькая ложь

      Легко управлять игрой, когда знаешь кто твой противник, какие фигуры он имеет, и самое главное знаешь как он походит.       Грядет ежегодный аукцион. Мероприятие, которое собирает людей из высших слоев общества. Золотой слиток в стеклянной коробке, на который можно только смотреть и восхищаться. Люди, держащие в руках состояния, заводят новые знакомства, торгуют акциями, изучают рынок. А также изучают конкурентов, фигуры на доске, противника, который будет делать ход.       Организатором аукциона была семья Шанса, владельцы крупной сети казино. Специфичные люди, которые ведут дела мягко сказать — «неординарно». Им удалось быстро подняться, не без помощи знатной фамилии конечно, и занять высокое положение. Их семья — наследники одной из значимых и известных фамилий среди элиты. Это родство помогло пробиться бизнесу на рынок, а потом стать крупнейшей компанией. Сеть казино — главный доход. Филиалы, открывающиеся с каждым годом в разных уголках страны, приносят непостижимые суммы.       Мафиозо, как глава портовой мафии, стал одним из важнейших гостей этого вечера. Человек, имеющий неоднозначную репутацию среди элиты, не мог остаться незаметной фигурой на шахматной доске. Дела, которые он вел, имели больше характер железной руки рынка, которая держит на себе стабильность торговли. Роль игрока-наблюдателя была выбрана им самостоятельно.       Зима. Уже стемнело. Холодный уличный свет отражался от белоснежного одеяла, накрывшего своими объятиями землю и деревья. Поместье наполнялось гостями, лениво приезжавшими к назначенному времени. Теплое помещение, приглушенный свет старинных ламп, джазовая музыка — встречали каждого. Гости отдыхали за разговорами и азартными играми. Несколько столов было отделено на покер, на втором этаже разместилась зона бильярда и многое другое.       Шумный вечер набирал обороты к полуночи. Мафиозо, изрядно уставший от бесед, к началу самого аукциона остался в стороне. Тем более в его планы не входило участие. Дон оставался в стороне, не вмешиваясь в этот маскарад. Он знал что произойдет дальше, знал каждую сказанную фразу в этих стенах. Блеск серебра и хрусталя больше слепил, чем вызвал восторг.       Вылизанную до идеала картину светского вечера не могло разрушить ничего. Система, выстроенная годами, не разрушилась. Под маской непринужденных разговоров скрывались все грязные мотивы каждого находящегося здесь. Профессиональные актеры не иначе. Фальшивые улыбки, пыль в глазах, бархатный усыпляющий смех. Все было уже дотошно привычной картиной, которой легко управлять.       Треск бокалов, журчание дорогого алкоголя, шелест шелковых платьев дам, бархатистые голоса мужчин, поправляющих удушливые галстуки — постановка. Ничего по-настоящему живого в этом месте не было. Ничего, что могло бы напомнить о существовании грязной реальности.       Соннелино не был частым гостем таких вечеров. Но он видел достаточно, чтобы это представление вызывало приступ тошноты. Несмотря на то, что сам Дон не был человеком с кристально чистой репутацией, ему было достаточно нелегко находиться здесь. Своих мотивов Маф не скрывал, по крайней мере делал вид прозрачности его намерений. Это не было ложью, это была недосказанность. Не все готовы воспринять реальность такой какая она есть. Мафиозо посетил аукцион только из-за встречи, которую покупатель назначил.       Но в этот раз что-то было не так. Ощущение чужого тяжелого взгляда не покидало весь вечер. Этот взгляд был не любопытным, а изучающим и изучающим не атмосферу, а его самого. Неприкосновенный наблюдатель, что посетил это мероприятие, заставил Дона на время задержаться в поместье. Маф позволял незнакомому изучать его фигуру, его методы переговоров. Чужой взгляд был не липким и пошлым, жаждущим слухов и фурора, а притягательно холодным и расчетливым, который лезвием резал по самомнению. Кажется именно этого душа и требовала. Мафиозо долго пытался раскрыть личность гостя, но каждый раз источник ускользал из его поля зрения, скрываясь в толпе одинаковых лиц. Дон ловил лишь осколки чужого присутствия. Эта наглость одновременно выводила из себя и опьяняла.       В конец, когда неприкосновенный был пойман Доном, тайна личности вуалью мягко упала на кафель. Голубые глаза, что играли в кошки-мышки, холодом и отчужденностью встретили ищущего. А фигура, непринужденно беседующая с гостем, будто готова была вновь раствориться в толпе. Айтраппед в непринужденной манере вел диалог с их общим знакомым.       Проходил слушок, что он ручная собачка Шанса, ведь не появлялся на людях один, кроме тех случаев, когда его приглашает Шанс. Люди готовы верить всему, что когда-то услышат или увидят. Поверхностность мышления большинства тех, кто здесь беззаботно проводил время, выводила из себя. Сплетни, грязные слухи, блеф. Большую часть экономического рынка в своих руках держал этот человек. Неприкосновенный наблюдатель, судья в этой игре.       Приглашение Соннелино был жестом для поддержания сотрудничества, не более. Семья Шанса — наивные и бедные люди. Но на их стороне держалось одно очень крупное преимущество. Сотрудничество с Айтраппедом было не готовой стратегией для партии и даже не сборником тактик для победы, а чем-то большим. Они явно недооценивали человека, как казалось, играющего за их сторону.       Вечер проходил к концу. Все гости лениво разъезжались, садясь в дорогие брендированные машины. Большой гостевой зал становился все пустее и пустее. Несколько гостей, в том числе организаторы аукциона, еще оставались за столиками, заканчивая сделки или просто болтая ни о чем.       Айтраппед разговаривал с одним из акционеров за столиком около большого окна. Холодный вечерний свет, что пробивался сквозь узорчатую тюль, освещал зал вместе с приглушенным светом ламп. Айтраппед ловко вел сделку, что со стороны это казалось непринужденной беседой за чашкой чая.       Теперь Мафиозо наблюдал, привыкшим к складности и точности взглядом. Элегантная поза, ровная спина, белая приталенная рубашка, подчеркивающая и без того вытянутую фигуру, делая ее одновременно частью массовки и главным героем. Синий пиджак, накинутый на плечи, который создавал акцент во всем образе, укрепляя впечатление человека, что на долго он тут не задержится. Не характерно длинные для мужчины волосы, так еще и натуральный блонд, выбивались из формальных лаковых причесок.       Дон видел в этом человеке недосягаемую звезду. Ошибку в системе, выстроенной годами. Человека, что одним пальцем может разрушить всю экономику рынка. Порой не верится, что в таких хрупких руках находится такая сила. Вычурность образа Айтраппеда подкупала, но в то же время и болезненно отталкивала. Коллекционная кукла, которую хочется взять, потрогать, изучить каждый сантиметр, но, когда осознаешь ее истинную ценность и хрупкость, все желание испаряется.       Их взгляды встретились. Секунда, оставшаяся незамеченной для окружающих, тянулась кажется больше минуты. В этих голубых приливах отчетливо виделась пустота открытая и хрупкая. То, что люди считают недостатком, прячут за маской уверенности, стало его оружием. Это открытие обожгло стыдом, накрытым пеленой тумана. Его холодный взгляд цеплял за душу, видя все шрамы и слабые точки, даже в нем.       Айтраппед передал своим гостям бумаги и дождался подписания договора. После чего неспешно встал и накинул полушубок. Теперь фигуру можно было рассмотреть полностью. Темные брюки клеш с еле заметным узором подчеркивали стройные ноги. Ботинки на каблуке делали его немного выше, но справедливости ради Айтраппед и так был не из низких людей. На голове небольшая синяя тиара, что была упущена от взгляда Мафа в первый раз. Траппед направлялся к выходу, не оставив на прощание поцелуя небесно голубого моря.       Мафиозо решительно шагнул за ним. Дон оставался игроком, настало время пойти на риск. Пугающе манящий и сладкий азарт заиграл в нотках чужого парфюма, когда он подошел к гостю и заговорил первым.       — Как прошел вечер? — Раздался бархатный бас Дона, казавшийся по-началу непривычным для самого владельца.       Айтраппед не спеша повернул голову в сторону собеседника. На его удивление, которое скрылось где-то в глубине, человек был выше него.       — Хорошо. — Кротко и по делу ответил Айтраппед. — Пойдемте, Соннелино. — Он, приглашая за собой Дона, кивнул. Фамилия, произнесенная этим мурлыкающим тоном, пробила до мурашек. Мафиозо принял правила игры.       На удивление, тишину разрушил Айтраппед.       — Вы всем позволяете себе называть по фамилии? — Слова струились шелком, давая понять, что игра уже идет.       — Только тем, чье внимание останавливается на мне дольше одного танца. — Парировал Дон, делая шаг ближе.       Уголки губ собеседника незаметно приподнялись.       — У вас дело ко мне? — Предположил Айтраппед, поправив белый полушубок.       Он покинул поместье вместе с Доном. Улица встретила резким морозцем. Снег приятно хрустел под ногами, а пушистые хлопья падали на плечи. Аллея, расположенная на территории поместья, темнела где-то впереди. Лишь дорожка была освещена декоративными фонарями, проводя путь в глубь.       — Только если неформальное. — С легким смешком подал голос Мафиозо, тяжело шагая позади.       — Я во внимании. — Оглянулся Трапп через плечо, открывая собеседнику профиль.       — Разрешите проводить вас до дома. — С тихой настойчивостью констатировал Дон, поспевая за собеседником. Его шаги были тяжелее, крупная шуба почти касалась снега.       — До дома? — С наивным интересом сказал Айтраппед, взглянув вдаль. — Вы даже не знаете где я живу и что я могу назвать своим «домом».       — Место где правила известны заранее. Вы, кажется, любитель играть вслепую. Потому интересно — где находятся границы вашего игрового поля.       — Игра вслепую? — Усмехнулся Айтраппед. — Вы, кажется, до сих пор не понимаете. Мыслить категориями не всегда оказывает положительное влияние. Это даже мило, признаюсь.       Сам впереди идущий с легкой поступью цокал каблуком ботинок. Айтраппед шел уверенно и чужое присутствие, к тому же достаточно жуткий ночной пейзаж аллеи, совершенно не пугали. Наоборот вызывало интерес, странную смесь тревоги и умиротворения.       — В любом случае, ваше дело. — Двояко добавил Трапп. По тону не сказать, что он был против, но и явного разрешения не давал. Соннелино воздержался от ответа и спокойно пошел дальше, наслаждаясь морозным воздухом.       Они шли в умиротворенной атмосфере. Шумел снег под ногами и где-то далеко скрип колес от дорогих автомобилей. Мафиозо поравнялся с Траппом и шел рядом. Его собственная тяжелая крупная фигура почти сливалась с темнотой ночи, лишь вечерние фонари выдавали его. Мафиозо как не пытался понять о чем думает его собеседник, так все равно оказывался вдалеке от истины.       — Вам не холодно? — Повернулся в очередной раз Мафиозо, стряхивая с плеча хлопья снега.       — Нет, тем более мои апартаменты уже близко. — Траппед мельком взглянул на дона, его обычно отстраненный взгляд задержался на темной фигуре. Он заметил как шляпа Дона покрылась снегом и не сдержал кроткий смешок.        Тогда и черты лица самого Айтраппеда можно было по-лучше разглядеть. Правильные линии лица, прямой нос, светлые ресницы и леденящий душу взгляд голубых глаз, которые весь вечер так манили к себе.       — Вы, кстати, выглядите безупречно. — С легкой улыбкой произнес Маф, вглядываясь в чужие черты.       Айтраппед замер на мгновение.       — Спасибо. Не люблю появляться на подобных мероприятиях. — Добавил тот, вздыхая.       — Но вы явно любите внимание. — Подметил Дон. — Иначе вы бы не выбрали такой выбивающийся из общей картины образ.       — Воздержусь от комментариев. — Уголок его губ дрогнул, он не отрицал.       — Я думал вы наоборот любите посещать вечера схожего плана. — Продолжил Дон.       Тут Айтраппед возмутился, сведя брови к переносице:       — Вам не помешало бы проиграть в шахматы.       Будучи человеком не с кристально чистой репутацией появляться на людях сродни добровольному шагу на эшафот.       Мафиозо тихо посмеялся с язвительного комментария. Он слышал, что до того как занять высокую должность Айтраппед, мягко говоря, вел достаточно неоднозначную деятельность. Но что конкретно случилось он так и не не узнал.       Разговор шел непринужденно. Будто все маски были сброшены за пределами этого поместья. В этой неформальной обстановке, от внезапной свободы от ролей с новой силой вспыхнул интерес к личности. Дон пытался разузнать как можно больше.       Тем временем показались апартаменты, где остановился на ночь гость. Хоть они с Шансом были в «дружественных» отношениях, по крайней мере все так думали, ночевать в его поместье Айтраппед категорически отказывался.       Около входа Айтраппед остановился, чтобы распрощаться со спутником. Как бы не хотелось признавать, но Дон был весьма интересным и начитанным собеседником.       Мафиозо подошел ближе и остановился. Теплый фонарный свет проявил черты лица самого Мафа: грубая линия челюсти, не большая щетина, кроткий взгляд карих глаз. Мафиозо снял шляпу и стряхнул с нее остатки снега.       — Приятно было поболтать. — Начал Айтраппед, протягивая руку для рукопожатия. Безупречный светский жест, с ноткой непривычной для него неуверенности.       Дон поднял глаза на Айтраппеда. В его глазах по-прежнему читалась та отстраненность, но в перемешку с томным любопытством. Маф снял с правой руки черную кожаную перчатку. Он взял руку Айтраппеда не для рукопожатия, согревая холод чужой кожи в своей теплой руке. Он, не сводя с него глаз, склонился, прильнув к тыльной стороне ладони губами. Невесомый жест был невероятно интимным, нарушая все границы светского расставания.       — И вам спасибо за вечер. — Его бархатный голос прозвучал тише обычного, приглушенно и намеренно откровенно.       Айтраппед не дрогнул. Его отвлеченно-властный взгляд скользнул по фигуре Дона, становясь своеобразным жестом признания.       — На улице холодно. — Констатировал Траппед, его голос прозвучал немного приглушенно. Его пальцы сжали чужую ладонь, после чего отпустили.       — Полагаю, что беседы можно продолжить за бокалом вина. — Бесцеремонно, но с едва уловимой проверяющей ноткой упомянул Трапп, направившись к апартаментам. Он остановился у двери, давая шанс для отказа.       Сам Дон, ни сказав ни слова, покорно последовал за Айтраппедом. Предложение есть предложение, а отказываться — его прихоть. Тем более отказ — его личное поражение в этой маленькой игре.       Они поднялись в просторный номер, Айтраппед скинул полушубок при входе. Мафиозо убрал свою массивную шубу и прошел за хозяином, осматривая апартаменты.       На удивление апартаменты были достаточно простыми. Если поддаться стереотипному мышлению, человек с таким статусом, тем более стилем в одежде, должен жить, как говорится, «на широкую ногу». Но реальность оказалась другой. Обычный, даже в какой-то степени уютный номер встретил теплом и запахом давно сожженных благовоний и лепестками роз.       Айтраппед открыл бутылку дорогого вина и жестом пригласил гостя к столу, наливая в хрустальные бокалы алый алкоголь.       — Пожалуй, все что будет в этой квартире должно остаться тут. — Смягчится Айтраппед. Его слова прозвучали скорее как приговор, несмотря на мурлыкающий тон.       — Я заметил, что вы Соннелино слишком громко ведете свои дела. — Начал Трапп, подводя к интересующей его теме. В его голосе промелькнула холодная усмешка.       — Попрошу? — Тяжелый взгляд Дона упал на собеседника. Он отпил терпкое вино. Где-то внутри заиграл прежний азарт. Азарт безрассудного игрока, коим он оставался до сих пор. Ставки явно слишком велики, чтобы отступать.       — Вы знаете, что ваш удел выполнять грязную работу? А не лезть в крупные игры. — Спокойно объяснял Трапп, покручивая в тонких пальцах хрусталь, украдкой бросая взгляд на собеседника, который скальпелем резал по самоуверенности.       Дон рассмеялся. Бархатный бас наполнил небольшую кухню.       — Кажется вы недооцениваете фамилию Соннелино. — Улыбаясь проговорил Дон. — Я закурю? — Спросил тот, поднимаясь из-за стола.       Айтраппед не ответил. Молчаливое согласие было принято, Дон отошел к окну и, звонко щелкнув зажигалкой, закурил.       — Похоже вы не слишком хорошо знаете свои фигуры. — Подметил тот, выдыхая струйку дыма.       — В этом и проблема. — Обрубил Траппед с ноткой нескрытого раздражения. Он поставил на стол бокал и подошел к Дону, дерзко нарушая чужие границы. — Мое дело следить за игрой, но когда я вижу, что моя инвестиция готовится проиграть, я вмешиваюсь.       Айтраппед на манер кота обошел Дона и взял у него сигарету из рук делая затяжку.       — Вы сделали ставку не на того. — Улыбнулся Дон, пристально наблюдая за действиями Траппеда. В глазах Мафа читался неконтролируемый опасный интерес, который был разожжен азартом.       — Отнюдь. — На лице Траппеда промелькнула улыбка. Он повел свободной рукой по подбородку Дона и склонил его к себе. Хватка была достаточно сильной, движения были властными и неожиданно нежными, а сжимающие пальцы обжигали холодом. Айтраппед прильнул губами к чужим, выдохнув в них ядовитый дым.       Дон инстинктивно потянулся к Траппеду. Своеобразный поцелуй был разорван самим инициатором, не давая Дону перенять контроль. Маф свел густые брови к переносице и выдохнул дым. В его взгляде читалось не недовольно, а больше растерянность от дерзкого хода.       — Докажите, что моя ставка была сделана не зря. — Прошептал Айтраппед, находясь на интимно близком расстоянии. Его шепот был ядовитым и горячим.       — Вы только дайте мне фигуры. — Снизил тон Маф. Он аккуратно забрал тлеющую сигарету из послушных рук Траппеда и затушил ее.       Рука Дона осторожно с какой-то нежностью легла на талию Траппа. Поцелуй, в который Дон утянул Траппеда, был глубоким и до ужаса вызывающим. Айтраппед томно выдохнул в поцелуй от резкого напора со стороны. Его рука осторожно легла на плечо Мафа, а вторая накрыла его щетинистую щеку, поглаживая пальцем. С непривычной покорностью он давал Дону себя целовать, трогать. Отстранившись Маф осторожно осмотрел представшую перед ним картину. Легкое смущение читалось на чужом лице, хоть тщательно и скрывалось.       — Вы не смотрите в глаза? — Тихо повис этот разоблачающий вопрос между ними в этой интимной близости.       Айтраппед промолчал склонив голову немного в бок. Он осторожно опустил руку и увел Дона за собой тихим приказом. Комнату лишь освещал призрачный лунный свет, пробивающийся сквозь шторы.       Дон покорно шагнул за ним, понимая что не всеми фигурами он может ходить, по крайней мере пока что. Мягкая рука напором опрокинула его на кровать, заставляя сесть. Дон не сопротивлялся.       Айтраппед отвернулся. Его пальцы, привыкшие работать точно и быстро, замедлились, расстегивая пуговицы рубашки с трепетной не спешностью. Его длинные волосы рассыпались по плечам. В лунном свете картина, что открывалась, была неописуема красива. Фигура по-прежнему оставалась недосягаемо далеко, но в то же время интимно близко, чтобы поверить происходящее. Тиара Айтраппеда с легким стуком опустилась на столик, выводя Дона из очарования.       Айтраппед осторожно подошел к величественной фигуре, сидящей на кровати. Он оставил пару холодных поцелуев на чужом лице, в конце задержавшись на чужих губах. Он отстранился, разглядывая Дона хитрым взглядом. Прядь волос упала с плеча.       — Вы выглядите великолепно. — Повторил комплимент Маф тихим хриплым от сдерживаемого желания голосом.       — Спасибо. — Прозвучал тихий ответ. После чего дорожка из поцелуев сместилась к шее дона, а ловкие руки уже расстегивали пуговицы рубашки, обнажая кожу. Будто эти руки выворачивали душу наизнанку, оголяя тщательно скрываемое нутро. Нежность поцелуев сменялась резкостью укуса. Дон тихо вздыхал ожидании.       Все прикосновения поцелуи, ощущались как одновременно что-то не правильное, так и то, что должно произойти. Грех и искупление наяву. Сердце пропускало удары, с каждым стуком заглушая остатки рассудка.       Айтраппед опустился на колени, это движение было плавным, наполненным унизительной грацией, и, растягивая брюки, взглянул снизу вверх.       Дон взглянул на Айтраппеда и положил руку на его голову, поглаживая мягкие блондинистые волосы.       Айтраппед ловким движением руки стянул боксеры с дона, открывая вызывающую картину.       — Не думал, что вас заводят разговоры на столько. — Съязвил Трапп, рукой поглаживая головку.       — Отнюдь. — Смущенно проговорил Дон, отводя взгляд к темному окну. Впервые за весь вечер он почувствовал себя человеком, попавшим в ловушку собственного желания.       Целуя длину, Траппед не сводил глаз с Мафа. Его холодный взгляд смягчился, рассматривая картину сверху. Айтраппед осторожно взял в рот головку, медленно беря всю длину. И наблюдал с извращенным унижением и будоражащей близостью.       В один момент Айтраппед резко остановился, прервав заданный ритм. Он поцеловал головку и поцелуями поднялся к губам Мафа.       — Я повторю: надеюсь моя ставка окажется не зря. — Шепотом промурлыкал Айтраппед оставив поцелуй влажными губами на чужих.       Дон взглянул на Айтраппеда. Даже в полумраке было видно ту самую властную ухмылку. Теперь его черед: Дон взял на себя инициативу. Он осторожным движением снял клеш с Айтраппеда, руками исследуя чужое хрупкое только на вид тело. В его объятиях Айтраппед казался изящной статуэткой и этот контраст опьянял ещё сильнее.       Дон опустил одну руку к колечку мышц и осторожно ввел один палец, пристально наблюдая за реакцией Траппа. Он был терпелив и методичен в своих движениях. Айтраппед оперся на плечо Дона одной рукой. Дон неторопливо разминал узкое пространство, опосля добавив второй палец, а движения на манер ножниц выбивали из холодного принца томные вздохи, подходящие на тихие стоны, которых, как показалось, он сам стыдится.       — Non devi essere tranquillo — Прошептал Дон, голос был обволакивающим. Струящийся итальянский был усладой для ушей. Жаль только совершенно незнакомым останется смысл сказанных слов, ускользнувших от Айтраппеда.       — Пошлость. — Парировал Айтраппед, сжимая плечо Дона. Его голос дрогнул, он уткнулся носом в его шею, закусив бледную губу.       Дон осторожно вывел пальцы, оставив неприятную пустоту. Айтраппед поднял голову, встретившись с ним взглядом, и убрав за ухо выпавшую прядь челки. Маф положил руки на бедра Айтраппеда и осторожно начал входить.       Айтраппед обнял Дона за шею, отдавая ему контроль. Когда он вошел на половину, из его груди выбился тихий стон. Маф поднял его голову властным жестом и захватил в глубокий поцелуй, осторожно входя до конца. Очередной стон тихо растворился в поцелуе. Дон сначала двигался осторожно спокойно, наблюдая реакцию Айтраппеда, и потом начал задавать темп, увереннее, сильнее, подчиняя его.       Влажные, откровенные и бестактные звуки наполняли комнату. Дон чувствовал власть в своих руках. Два незабываемых чувства сливались в одно. Томные стоны Айтраппеда, редкие фразы на, кажется, французском ласкали слух и опьяняли разум похлеще настоявшегося вина.       Айтраппед не думал. Голова приятно пустая, опьяняюще пустая. Все тяжелые мысли с каждым толчком выбивались из головы. Он полностью отдал контроль Дону. Вся грязь, которая приходила в голову, тут же вылетала, а на место ей мягкие поцелуи, оставленные на губах, шее, плечах.       Айтраппед бессильно опустил голову на чужое плечо и поморщился от неприятного склизского чувства, а после и от пустоты, которая осталась. Его блондинистые, немного растрепанные волосы рассыпались по спине и плечам. Дон, взяв в руку прядку волос.       — Вы знаете французский? Tout a un équivalent monétaire — Промурлыкал Айтраппед, приподнимаясь, чтобы разглядеть собеседника.       Партия была доиграна