Rewrite the stars

Жизнь всегда славилась бешенным ритмом. Бесконечная гонка за просмотрами, славой, богатством не оставляла момента даже задуматься на этом пути по карьерной и социальной лестнице, не то, что перевести дух. Приходилось работать как не в себя, игнорируя любые вещи, которые могли помешать, в том числе — близкие связи и нежные чувства, концентрируясь исключительно на достижении целей. Но Вокс всё равно вспоминал то время с теплотой на душе. Первые шаги в карьере, первые пробы форматов, первые успешно решённые проблемы, первая популярность. Первый и сразу же такой грандиозный провал… И новый шанс! В Аду жизнь оказалась ещё хуже. В телеиндустрии всегда были лучшие из лучших, амбициозные из амбициозных, так что, хоть Вокс и привык выгрызать себе место зубами и когтями, из-за того, что после смерти у многих спадали последние барьеры, удерживающие человеческий образ, выбиться в топ стало ещё сложнее. Здесь уже никто не гнушался убийствами и лёгкой прогулкой по головам к великим целям. Зато Оверлорды сменялись так часто и с таким громким шоу, что никогда не возникало проблем со скучными новостями! И несмотря на небольшое волнение в начале, совсем скоро Вокс ощущал себя как рыба в воде, быстро заняв и успешно удерживая территорию и влияние. Но вот в последнее время темп жизни вырос до какой-то невозможной скорости. Дни сливались в один, события накладывались одни на другие, и хотя Вокс готовился конкретно к этому моменту задолго до его начала, всё равно дико уставал от невыносимого графика и бесконечной работы. Радовало одно. Уже завтра воплотится одна из грандиознейших частей плана: ангар и аппарат для удержания Люцифера уже почти готов, вносятся последние штрихи, которые он всё же смог доверить персоналу. А затем останется самое лёгкое: демонстрация мощи всему Аду и, наконец, то самое почивание на давно заслуженных лаврах. Вместе с ещё одной сладкой и долгожданной наградой. Вокс устало, но довольно усмехнулся, открывая дверь в спальню. Тёмное непривычное пятно на кровати мигом бросилось в глаза, и он замер, очнувшись только когда автоматически закрывшаяся дверь подтолкнула его внутрь. Аластор спал или, по крайней мере, лежал на кровати с закрытыми глазами. Голова его покоилась на большой плюшевой акуле: Вокс не смог отказать себе в удовольствии сделать обнимательную копию ШокВейва. Пока не для мерча, а эксклюзивно для себя, в единственном экземпляре, бережно хранившемся до этого в шкафу. И вот сейчас, практически подмяв под себя игрушку, на ней устроился Аластор. Когда только успел порыться в вещах?.. Взгляд виртуальных глаз медленно скользнул по расслабленным ушам к приоткрытому рту с едва видневшимися клыками. Тонкая струйка слюны стекала по подбородку, тёмным пятном впитываясь в синий плюш. Вокс не смог сдержать улыбку. Взгляд перешёл к тонким пальцам, некрепко цепляющимся за игрушку, скользнул по свернувшемуся калачиком телу. Тонкая рубашка, натянувшись, не оставляла простора для воображения, демонстрируя каждую острую кость и почти просвечивая даже рёбра. Свободные от ботинок копыта очаровательно поджались одно под другое, штаны задрались, открывая взгляду хрупкие острые щиколотки с заметными даже под шерстью сухожилиями. Вокс, стараясь действовать как можно тише, подошёл ближе, но всё же не смог сдержать смешок, когда заметил лежащий рядом с Аластором тонкий провод. — Ну что ты будешь с ним делать… — в хриплый после рабочего дня голос проник ленивый упрёк. — Опять освободился самостоятельно? Длинные ресницы дрогнули, веки медленно поднялись, открывая слегка светившиеся алым глаза. — М-м, хочешь связать обратно? Я не против, только не слишком туго. Вокс покачал головой, с улыбкой наблюдая, как Аластор перевернулся на спину, потягиваясь и широко зевая. Так сладко, что Вокс, в принципе не имеющий рефлекса, тоже зевнул и потёр экран ладонями. — Не, сегодня уже поздно, всё равно спать ложиться. Аластор тихо хмыкнул, провожая взглядом Вокса, положившего телефон на прикроватную тумбочку. Несколько секунд молчал и только медленно покачивал ушами, прислушиваясь к тихим щелчкам когтей, стягивающих фрак и бабочку. — Как продвигается твой невероятный план? Вокс улыбнулся и закатил глаза на насмешливые интонации, начиная расстёгивать рубашку. — А то ты не знаешь… Лучше не бывает! Остались буквально последние шаги и наш невероятный план, наконец, завершится полным успехом. Аластор глухо хмыкнул, чуть отведя назад уши под ехидным взглядом. Затем снова перевернулся на бок, уткнулся носом в мягкую игрушку, скрывая слегка порозовевшее лицо. Вокс негромко рассмеялся, окончательно снимая рубашку. Кожа вмиг покрылась мурашками на холодном воздухе, и он наконец понял, почему Аластор откопал и так вцепился в плюшевую акулу. И ведь всё равно, упрямый, не надел верхнюю одежду в кровати и даже не укрылся одеялом… Не желая спать в одиночку. На этот раз взгляд скользнул по худому телу снизу вверх, остановился на выбритом затылке, умилительно окружённым растрёпанными длинными прядями. Вокс не выдержал: шагнул ближе, широко улыбаясь, и запустил руку в мягкие пушистые волосы. Оленьи уши дёрнулись, напряжённо отклонились назад, но почти сразу расслабились, опустившись чуть по сторонам. Вокс тихо хмыкнул, осторожно прочёсывая спутанные волосы когтями, и вдруг заметил, что тёмные извитые кончики немного блестят в свете его экрана. — Блин, опять секутся… В этот раз Вель меня точно выебет. Аластор громко фыркнул и рассмеялся. — Ох, друг мой, а ведь она ни один раз предупреждала тебя быть осторожным с электричеством! — Может вы мне ещё дышать запретите? Как ты себе это представляешь? — Вокс насмешливо прищурился, чуть покалывая изящную шею кончиками когтей. Тонкая шерсть мигом встала дыбом, а Аластор завозился, пытаясь вжать голову в плечи. — И вообще: ты сам виноват. Нечего выводить меня на эмоции. — Хах, я? Вывожу тебя? Мне казалось, ты эмоционален рядом со мной, даже если я абсолютно ничего не делаю! — алые глаза ехидно сверкнули, когда Аластор повернул голову. — Впрочем, у нас есть ещё шанс избежать её гнева. Если твои слова о завершении плана не пустое бахвальство, тогда, может быть, она не успеет подвергнуть меня очередной унизительной процедуре, — он недолго помолчал, шипя помехами, а потом хмыкнул. — Но вот насчёт тебя я совсем не уверен! Боюсь, тебе не скрыться от её наказания. Только, учитывая твоё предположение, даже не знаю: радоваться за тебя или сочувствовать? Вокс закатил глаза, а затем улыбнулся шире, присаживаясь рядом. Очень осторожно переплёлся с расслабленными пальцами Аластора. — Ну спасибо. Ты всегда был таким поддерживающим человеком! С большой душой и горячим сердцем! — Вокс присоединился к тихому смеху. Потом притих, нежно поглаживая острые костяшки. — Всё правда почти готово, Ал. Скоро ты станешь свободен, — повисла небольшая пауза, а потом Вокс ехидно хмыкнул. — И хотя нашу сделку мы тоже аннулируем, конечно, я пойму, если ты захочешь остаться здесь и дальше! Аластор закатил глаза, но руку не убрал, позволяя сильнее сжать свои пальцы. Вокс снова рассмеялся. — А что? Как тебе по итогу пробная версия? Скажи же: отлично! Столько плюсов! Работать не надо — раз, высококачественное, пятиразовое питание — два, бесконечный запас грешников под твои сомнительные увлечения — три, — под осуждающим взглядом Вокс притянул тонкие пальцы к себе, мягко прикусив фалангу. — Не смотри на меня так. Обожаю свой ежевечерний сериал под кодовым названием: сколько же рабочей силы я потерял. Хотя я так до сих пор и не смог посчитать, какой вид развлечения твой любимый. Доведение до инфаркта или «случайно» откусанные части тела, м-м? Аластор, широко улыбаясь, молчал, явно не собираясь отвечать, но потом вдруг облизнул губы, ехидно блеснув глазами. Вокс снова рассмеялся, качая головой. — Понял. Тогда к высококачественному питанию добавляются низкокачественные перекусы. Сорян, какие уж есть. Буду чаще оставлять тебя наедине с провинившимися работниками в запертом пространстве, — Вокс помолчал, мысленно анализируя записи с камер. — Хотя даже открытый коридор им так-то не особо помогает избежать твоих зубов… Всё такой же молчаливый Аластор тихо хмыкнул, а Вокс, вдруг опустив на него укоризненный взгляд, сжал руки чуть сильнее. — Ты специально, да? Молчишь, как рыба… Когда я говорил, что мне нравятся акулы, я не это имел в виду. Аластор прикусил губу, с трудом сдерживая смех. Вокс хмыкнул и навис сверху, мягко погладив по нежной прохладной щеке. — Эй… Я уже соскучился по твоему голосу. Скажи что-нибудь. Аластор, подставив щёку под ласку, прищурился. Уши его слегка качались, будто в раздумьях. Вокс наклонился ещё ближе, мягко коснулся языком чужих тонких губ. — Если продолжишь молчать, я тебя поцелую. Они недолго смотрели друг другу в глаза. Спокойное дыхание смешивалось между приоткрытых губ, статическое напряжение чуть гудело и покалывало слизистую, создавая ощущение лёгкого прикосновения. Тишину вдруг разбавил тихий шорох: непослушный хвост медленно завилял по кровати. — Боюсь, после такой угрозы у меня совсем не осталось выбора, кроме как заговорить, — Аластор слегка покраснел, когда Вокс гордо улыбнулся. Нисколько не разочарованный. Аластор отвёл смущённый взгляд в сторону и крепче прижался спиной к матрасу, придавливая хвост. — Кхм, та-ак, ты говоришь, что уже скоро я стану свободен. Это поистине прекрасно, друг мой! Честно говоря, даже иллюзорные ограничители постоянно напоминают о себе тяжестью, так что буду рад наконец избавиться от них. Вокс, уже отстранившийся, невесело хмыкнул, когда на короткий миг хрупкие запястья, находящиеся в его руках, сковали кандалы. — Меня это тоже не устраивает, знаешь ли… Но это была твоя идея, а ты даже на вопросы не отвечаешь. Аластор фыркнул, стараясь вернуть себе контроль над ускорившимся сердцебиением. Откровенное недовольство Вокса доказательством их сделки уже целую неделю грело пока ещё не вернувшуюся душу. Правда, вопросы уже немного утомили своей частотой и однообразностью. — Хочешь, чтобы я в который раз напомнил, что тебя стали считать кем-то значимым, только когда вышла новость, что ты меня «победил»? — алые глаза насмешливо сверкнули болотными огнями. — И, к слову, мой дорогой. Когда ты хотел сообщить мне о тех отвратительных, мерзких, вульгарных слухах, которые распространились вместе с этой новостью, м-м? Вокс вздрогнул от пропитанного ядом голоса, мучительно краснея. Приписанный ему фетиш на БДСМ-сессию с Аластором и стулом как-то проскочил мимо его информационного поля до того, как основательно утвердился в чужих разговорах. — Это не я придумал! Аластор презрительно фыркнул. — Я спрашивал не об этом, — трещавшие в воздухе помехи начали стихать, уши приняли расслабленный вид, когда Аластор снова ехидно прищурился. — Это я и так знаю. Ты же меня, как свой главный трофей, ни на шаг от себя не отпускаешь. Вокс закатил глаза. — Ты же знаешь, что причина не в этом. Просто… — он замялся, снова нервно растирая чужие пальцы. Если сказать, что он переживает за Аластора, точно последует смертельная обида… Вокс вскинул решительный взгляд, — я приглядываю за тобой, вот. Ради безопасности… своего персонала! Да! В первую очередь… — Хм, а во вторую? Вокс глухо кашлянул, искренне стараясь не покраснеть. Сам виноват, что не удержался от уточнения. — Ну… Ты всё-таки связан и все думают, что ослаб… Аластор закатил глаза и покачал головой, однако щёки снова потеплели. Настолько откровенная, пусть даже и ненужная, забота со стороны Вокса ощущалась приятным покалыванием в животе. Постаравшись скрыть смущение, Аластор снова хмыкнул. — В общем, как я сказал: наша сделка была самым быстрым способом привлечь внимание всего Ада к тебе. Вокс тяжело вздохнул и поджал губы. — Да знаю я, но… Ты такой нетерпеливый… Знал же, когда я собираюсь заявить о своём могуществе! И всё равно пришёл раньше! Ещё и с каким предложением?! Добровольно сдаться мне в руки! — острые когти неаккуратно сжали кисти, оставив небольшие царапины, и Вокс тут же поднёс руки Аластора к экрану, нежно зализывая ссадины. — Прости… Если бы я знал тебя чуть хуже, подумал бы, что ты мне не доверяешь и используешь, но, конечно, понимаю, что дело не в этом. И всё ещё теряюсь в догадках… А ты говорить отказываешься! Аластор отвёл взгляд и сам чуть сжал пальцы в снова осторожной хватке.

***

В общем-то, Вокс имел полное право возмущаться такой резкой сменой их плана, ещё и принятой в одностороннем порядке, но Аластор никак не находил в себе сил признаться, что просто вспылил. Щёки до сих пор горели, стоило только вспомнить немой вопрос и даже укор в виртуальном взгляде, пока ровный голос профессионально отыгрывал роль врага на публику. Хотя ещё больше смущал тот короткий миг, когда Аластор оказался буквально прижат к стенке. До этого он не позволял Воксу как следует рассмотреть свой шрам, так что стало даже совестно от того, что механический голос и изображение на экране дрогнули, когда коготь скользнул по шву сначала искренне нежно, а потом вынужденно для вида — грубо разрывая магическую нить. Аластор тогда даже не смог сдержать стон, шипевший болезненными помехами, вцепился в плечи Вокса, будто отталкивая, но, на самом деле, удерживаясь в вертикальном положении. Благо нахлынувшая пожаром боль быстро прошла, и он смог даже оторваться от такой надёжно поддерживающей стены, убирая уже чересчур откровенно заботливые после внезапного испуга руки от себя. Наспех придуманное элементарное условие на мгновение заставило Вокса потерять дар речи по-настоящему, и весь оставшийся день Аластор подвергался пыткам. Сначала на публику: для пускания пыли в глаза «триумфом» сошедшего с ума соперника. А потом уже наедине: уточнением всевозможных вариантов трактовки его слов и попытками выяснить, что случилось, раз он нагрянул так внезапно. К концу изматывающего часа Аластор уже искренне мечтал вернуть кляп, но Вокс внезапно отстал сам, куда-то отлучившись, и он смог облегчённо выдохнуть, наконец оставшись в комнате один. Однако, едва он успел с комфортом расположиться на выделенном стуле, с удовлетворением отметив мягкое сидение и свою неплохую мобильность, как неожиданно дала о себе знать рана. Небольшая потасовка и принудительное использование теней в обход сломанного проводника привели к ослаблению магических швов. Горячая кровь заструилась по груди и животу, мигом пропитывая рубашку, мерзко липнувшую теперь к вставшей колом шерсти. Грудь распирало, обжигающая боль мешала дышать, и Аластор обессиленно наклонился вперёд, натягивая тонкий провод. Накативший жар заставил всё тело крупно дрожать от озноба, чёлка почти мгновенно прилипла к взмокшему лбу, боль в прокушенной губе не помогала отвлечься. Голова налилась тяжестью, перед глазами повисла тёмная пелена, и Аластор с нарастающей досадой понял, что теряет сознание. Уловив тихий щелчок двери сквозь шум в ушах, он сжал зубы, заставляя онемевшее тело двигаться. Медленно разогнулся, откинувшись на спинку, и попытался ровно и непринуждённо улыбнуться. Вокс, держащий в руках поднос с какой-то тарелкой и кружкой, на мгновение замер, прищурившись. Взгляд виртуальных глаз скользнул по бледному, взмокшему лицу, дрожавшим от усилий векам, прокушенной губе. Устремился вниз, замечая, что худое тело периодически вздрагивает, а пальцы вцепились в ручки кресла до пробивающейся из-под чёрной короткой шерсти кожи на костяшках. Аластор ощутил одновременные множественные движения по чересчур чувствительному сейчас телу. Ожившие провода аккуратно обвили его конечности, перетаскивая на кровать. В перевозбуждённом многими стимулами мозгу что-то переклинило, навязчивые в уязвимом состоянии мысли нахлынули неконтролируемым потоком. Стоило только спине коснуться мягкого матраса, как Аластор выгнулся, игнорируя обжигающую боль в груди, и забился, пытаясь освободить руки. — Нет! Вокс! Что ты?!. Отпусти! Голос дрогнул, сорвавшись в оглушительные, испуганные помехи. Подошедший ближе Вокс сначала удивлённо вскинул брови, затем в его глазах на секунду проскочило понимание, и он обиженно нахмурился. Аластор мгновенно замер и вжал голову в плечи, ощущая, как лицо горит уже не от температуры, а от стыда. Вокс поставил поднос на тумбочку и пробормотал, наклонившись над ним. — Страшно представить, за кого же ты меня принимаешь, Ал. — Я не специально, — едва слышно донеслось через пересохшие губы. Аластор сжал зубы, чувствуя, как снова начинает дрожать всем телом. — Провода… — Ты прав, прости, мне не стоило их использовать, — провода отступили, позволив Аластору свернуться калачиком. — Но я не думал, что на этот раз это так тебя… обеспокоит. Аластор, благодарный за то, что Вокс не использовал другое слово, вздрогнул, ощущая, как на лоб легла тёплая ладонь, мягко убирая чёлку, и выдохнул с облегчением, когда горячей кожи коснулись прохладные когти. Сердце Вокса болезненно сжалось: Аластор так доверчиво потянулся к прикосновению даже после его неосознанного промаха. — Да ты весь горишь… Это из-за раны? Аластор едва заметно кивнул. — Видимо, не рассчитал лимит сил… — он поморщился, слегка потерев под грудью. На ладони осталась мерзкая липкая прохлада от наконец остановившейся крови. Откровенничать не хотелось, но после такого беспочвенного испуга, пришлось выложить хотя часть своих чувств. — Теперь всё жжёт и ноет… — Я принесу таблетку обезбола. Запястье крепко сжали тонкие пальцы, алые глаза влажно блеснули в свете ночника, когда Аластор поджал губы и едва заметно покачал головой, покраснев ещё сильнее. Вокс сначала нахмурился, открыл рот, но потом просто вздохнул и присел рядом. — Ты всё равно примешь таблетку, Ал, я уже отправил смс помощнику. И потом дашь себя протереть и переодеть. Твои милые оленьи глазки больше не действуют на меня. Аластор громко фыркнул, но никак больше не выразил протест. И пожалел об этом, когда ещё до лекарства Вокс заставил его глотать тёплую, липкую, почти пресную кашу, потом не дал насладиться горьким, почти разъедающим язык вкусом жаропонижающего, практически насильно залив в рот воды. Аластор бы, может, сопротивлялся активнее, но, во-первых, рана всё же жгла сильно, а во-вторых, Вокс пригрозил своим излюбленным методом: пообещал напоить изо рта в рот. Даже показательно дуться долго не получилось: после такого изнурительного дня и подействующего лекарства Аластор, уже переодетый и чистый, быстро и безмятежно уснул.

***

Он присматривался к Воксу, как к потенциальному шансу разорвать сделку с Рози, практически с первой встречи. Шаг за шагом вскармливал в, в общем-то, быстро обучающемся грешнике силу, направлял по лучшему пути к славе, позволил использовать своё имя, чтобы засветиться в нужных кругах… И сам не заметил, в какой момент стал смотреть на своего перспективного знакомого не как на несмышлённого новичка, а как на кого-то… равного. Вокс был умным, расчётливым, уверенным в себе, жестоким, властным и безжалостным. При этом умел расположить к себе практически любого, внушить свои идеалы и заставить работать на себя, даже не прибегая к гипнозу. Но ещё он был внимательным, заботливым, искренним, интересующимся и восхищающимся. Преимущественно, если не только лишь, с самим Аластором. То, что в начале воспринималось как должное и само собой разумеющееся, со временем в голове Аластора потеряло статус «глупой одержимости» и приобрело странный статус «влюблённости». Он с удивлением заметил, что в какой-то момент Вокс стал более нервным рядом, иногда заикался, краснел и одёргивал свою же протянутую руку, неловко улыбаясь и зачем-то выдумывая причины своему поведению. Несмотря на то, что у Аластора было немного личного опыта, он довольно быстро уловил чужие путающиеся и сомневающиеся сигналы. И, естественно, первым делом посмеялся над глупостью ситуации, в целом, и Вокса, в частности. Но, почему-то, не вслух. Внутри уже достаточно близкого на тот момент приятеля происходила довольно длительная и занимательная борьба. Насколько Аластор уже знал в тот момент: у Вокса не было однополых отношений при жизни. И было уморительно наблюдать, как меняется его поведение от случая к случаю. В один день он мог искрить от счастья при виде Аластора, протягивать руки, пытаясь хотя бы незаметно коснуться, поддерживать любую тему, практически заглядывая в рот, и нетерпеливо ёрзать в ожидании ответного внимания. А в другой день Вокс мог становиться темнее тучи, отвечать на вопросы односложно и не реагировать на шутки и двусмысленные комментарии, стараясь как можно быстрее ретироваться. Чтобы в следующий раз снова светиться и улыбаться на всю ширину квадратного экрана. Аластор с настоящим интересом следил за чужими чувствами, увлечённый настолько, что игнорировал собственные. Собираясь на каждую новую встречу, он больше предполагал, как будет вести себя Вокс сегодня, чем предавался рефлексии о том, как следует себя вести самому. Очевидно сильные чувства по направлению к своей персоне завораживали, притягивали, кружили голову, заставляя искать их источник чаще. Аластор сам тянулся к Воксу, ждал встречи, заводил довольно личные разговоры, задавал вопросы. И иногда даже отвечал на встречные, постепенно открываясь другу сильнее. Только, чтобы посмотреть на реакцию, конечно! А Вокс, в какой-то момент всё же разобравшись в себе, вновь обрёл уверенность, хотя и стал более осторожным. Больше не было бездумных неловких касаний, неаккуратно брошенных фраз и долгих зависших взглядов. Он не закрылся в себе и не стал избегать объект своей любви, но подходил ближе медленно и практически незаметно. Заметив, как срываются в воздухе помехи от прикосновений к плечам, Вокс вскоре отказался от них, мягко трогая локоть, если хотел привлечь внимание Аластора, или слегка сжимая предплечье, если радовался их общему успеху. В одну из встреч запомнил марку алкоголя, который предпочитал Аластор, скупил пару ящиков в проверенном магазине, и стал звать друга выпить чаще не в общественный бар, а в уединённые места. Что оказалось очень хорошей идеей. Аластор под действием градуса практически сам шёл навстречу в приватной обстановке, хотя откровенничал до сих пор шёпотом, часто приближаясь к экрану слишком уж сильно. Вокс сжимал пальцы вокруг стакана с виски и вежливо улыбался, искренне стараясь слушать и не часто опускать глаза на двигающиеся соблазнительные губы. Когда однажды Аластор случайно мазнул носом по раскалённому экрану, Вокс вздрогнул от боли: когти всё же заставили стакан лопнуть. Яркая кровь на ладони приковала оба взгляда своим контрастом с тёмной кожей. Вокс взмахнул рукой, стряхивая осколки, и потянулся к салфеткам, как запястье вдруг перехватили. Вздрогнул, встретившись взглядом с помутневшими алыми глазами, пока Аластор медленно наклонялся. Длинный горячий язык плавно прошёл по чувствительной коже, собирая солёные капли. Очнулся Аластор, когда они уже целовались. Языки отчаянно переплетались, разделяя вкус горькой, покалывающей искрами электричества крови. Жадные рычащие стоны оседали вибрацией во рту, вызывая невольный и не менее страстный ответ. Аластор дрожал и сжимал в пальцах мягкую жилетку, впервые замечая тёмный, властный виртуальный взгляд, направленный на себя. Хищный, голодный, но всё такой же нежный и внимательный: внушающий доверие, обещающий безопасность. И идти на попятную уже не хотелось. Да, Вокс определённо был лучшим выбором. В один из вечеров, проводимых ими за прослушиванием старых пластинок и распитием алкоголя, Аластор, очень осторожно прощупывая почву и готовясь в любой момент ретироваться, уничтожив любые воспоминания о встрече, рассказал ему немного о сделке с Рози. Вокс слушал очень внимательно, потом отставил свой почти полный стакан с виски и скрестил пальцы, тихо звякнув когтями. — Я… догадывался. Шерсть на шее и спине встала дыбом, помехи оборвались с противным скрипом. Аластор так долго собирался с мыслями, прокручивал в голове диалог, предполагая разную реакцию. Но Вокс удивил. — Неужели? — Ну, прости, конечно. Я верю, что ты очень сильный, но… не было ни одного грешника, занявшего такой высокий статус настолько быстро и безраздельно, — Вокс слегка покраснел, неловко улыбнувшись. — Я преподлагал, что ты… находишься под чьим-то… покровительством. И, к тому же, глаза… Вокс тихо хмыкнул, когда Аластор удивлённо вскинул брови. Прохладные когти скользнули по тонким вздрогнувшим пальцам. — Когда ты используешь силу, белки чернеют. Я слышал… что это признак проданной души. Сложил два плюс два… Хотя, конечно, Рози вообще не рассматривал. Думал, вы, э-э, друзья? Аластор моргнул, позволяя взять свою руку и подсесть ближе. В глазах Вокса не было ни обиды, ни осуждения, ни зависти. Только тепло и немного веселья. — Спасибо, что поделился. Я очень ценю твоё доверие. Аластор вздрогнул, когда его пальцы прижались к низу экрана. Тёплое стекло в районе губ запустило мурашки вдоль руки к позвоночнику. На пару секунд повисла тишина, после которой Вокс хитро прищурился. — Хотя, конечно, не верю, что ты просто так разоткровенничался. Выкладывай, — горячая ладонь легла на тонкую талию, притягивая Аластора ближе, — что мне нужно делать? Вокс оказался даже более лучшим выбором, чем думал Аластор. Спокойно выслушав условие сделки, он просто кивнул и нахально улыбнулся: — Ох, так мне всего лишь нужно стать сильнее тебя? Легко и с радостью, любовь моя. Аластор тогда долго смеялся над его самоуверенностью, пока игриво возмущённый Вокс не заткнул его долгими поцелуями. Спешить не было смысла, и они двигались к общей цели медленно, но уверенно, не распространяясь о настоящем статусе своих отношений и, чем дальше, тем более открыто демонстрируя вражду. Рози ни в коем случае не должна была догадаться об их тесной и выгодной связи.

***

И вот. Всё, что они так долго планировали, сейчас реализовывалось. Конечно, ради всё того же прикрытия, Аластору приходилось большую часть времени проводить связанным в кресле, но Вокс действительно постарался оставить ему максимум свободы движений, так что он мог спокойно передвигаться на колёсиках, а уж неожиданно выруливать из-за какого-нибудь тёмного угла, чтобы напугать очередного работника, стало своеобразным развлечением. Вокс, конечно, закатывал глаза, дёргал провода, притягивая Аластора к себе, шипел для вида, получая в ответ колкие ответы, но вечерами они оба смеялись, пересматривая кадры с камер за ужином. С Валентино и Вельветт было тяжелее. Из-за более близкого статуса они оказывались рядом уж слишком часто и совершенно нагло подшучивали, играя в игру: кого удастся выбесить быстрее чересчур очевидными намёками на слишком громкие и подозрительные звуки из-за любой закрытой двери, где демоны оставались наедине. Конечно, чаще всего роль бешеной собаки на себя брал Вокс, отыгрывая её с честью и полной отдачей. И всё же на протяжении всего времени своего плена Аластор буквально кожей ощущал заинтересованные взгляды двух Ви. При всей своей близости с Воксом, он никогда особо не общался с Валентино и Вельветт, а потому теперь стал центром их внимания. К концу первых суток он едва сдержался, чтобы не попросить Вокса вернуть кляп: физически заметная невозможность ответить, возможно, уберегла бы его от потока бесконечных вопросов. Конечно, он и так просто поджимал губы, демонстрируя нежелание вести диалоги, но его молчание не особо помогало. Вокс честно пытался огородить его от общения по максимуму, но план требовал его почти безраздельного внимания, так что Аластор часто оказывался в компании Ви один на один с вопросами. Как оказалось позже, это ещё было не так страшно. Пытаясь абстрагироваться от фонового шума, создаваемого двумя голосами, Аластор настолько ушёл в себя, что упустил момент, когда начались прикосновения. Маленькие юркие ладони Вельветт вдруг ринулись ощупывать каждый сантиметр его сюртука под аккомпанемент тихого бубнежа. — Блять, какая же хорошая ткань… Была когда-то! В каком дерьме ты валялся и обо что тёрся, что она превратилась вот в это?! Аластор, пытаясь сдержать дрожь омерзения, резко закинул ногу на ногу. К сожалению, манёвр не принёс результата: Вельветт легко увернулась, продолжая оплакивать ободранный подол. Аластор тяжело вздохнул. — К твоему сведению, я часто навещаю одного хорошего портного… — Хорошего?! Не пизди! Как? — в голосе вдруг послышались нотки отчаяния, заставившие оленьи уши навостриться. — Как можно было, блять, довести качественное сукно до такого состояния?! Аластор нахохлился, съехав в кресле немного ниже. — Меня всё устраивает. Вельветт подняла на него злобный взгляд. — Ещё бы! Тебя и твоя драная причёска устраивает! Скажи честно, ты подол под стрижку подгоняешь?! Аластор опустил уши, заглушая раздавшийся на заднем фоне звонкий смех Валентино. Бросил мимолётный взгляд на камеры, снова вернул на вскочившую вдруг Вельветт. — Так, секунду. А это ещё что такое?! Аластор крупно вздрогнул, когда девушка вцепилась в длинные пряди, обрамляющие лицо. Помехи зашипели агрессивно, но так и остались полностью проигнорированы. Глаза Вельветт сузились, разглядывая тёмные кончики в полутьме. — Ты только посмотри! Какое убожество! В поле зрения показалось заинтересованное лицо Валентино. Он подслеповато прищурился, а потом снова рассмеялся, совершенно возмутительно толкнув бедром кресло. Аластор дёрнулся, немного отъехав в сторону, и уже сам оттолкнулся ногами от пола, откатываясь подальше от странных демонов. — Я так и знал, что они трахаются ночами! А лица-то делают… Ты видела? Ну просто святые! Аластор гневно нахмурился, опустив уши и подняв плечи, с непониманием глядя то на хихикающего Валентино, то на потирающую лоб Вельветт. Этим же вечером вместо приятного времени наедине их с Воксом ждала лекция о влиянии электрических разрядов на структуру и жизнь волоса. И о влиянии внешнего вида на их имидж. Даже если Радио-демон имел к «ним» самое косвенное отношение. Судя по скучающему выражению лица на экране и игривым подмигиваниям Валентино, слишком показательно поглаживающего свой воротник, лекция была уже далеко не первой в истории Ви. Хотя и претерпела некоторые актуальные изменения. Аластор даже не мог усидеть на месте от скуки, то прокручиваясь вокруг своей оси, то шурша колёсиками по паркету, пока Вельветт не захватила его кресло, наглядно демонстрируя Воксу последствия его несдержанности. Тот кивал, наконец сумев собрать пиксели во что-то близкое к раскаянию, почти натурально охал и бездумно соглашался с каждым гневным выкриком. Аластор внутренне смеялся над его актёрской игрой, мечтая, чтобы скучный вечер наконец закончился. Однако в конце его ждало самое обидное предательство в жизни. Пока его очень уверенно и непреклонно увозили в ванну, собираясь предать унизительной процедуре по «восстановлению хотя бы капли жизни в твоих трёх волосинках», он прожигал ненавидящим взглядом Вокса. Который только разводил руками и беззвучно извинялся. Лёжа в кровати вечером, Аластор долго дулся, спрятавшись под объёмным одеялом и отказываясь вылезать, пока Вокс штудировал весь свой словарный запас в поисках подходящих оправданий. В конце концов, отчаявшись, он всплеснул руками и присел на край кровати. — Ал, ну ты же сам не даёшь мне рассказать им правду! Что я должен был сделать, если мы скрываемся? Тебе бы и самому не понравилось, если бы я встал грудью на твою защиту. — Ты мог бы зайти через своё собственничество! Или через глупое подтверждение своего главенства в тройке Ви! Что угодно, чтобы не дать ей меня трогать! Хотя бы сделал всё сам! Вокс тяжело вздохнул, подсаживаясь ближе к фыркающему и шипевшему помехами кокону. — Она бы всё равно не дала. Я уже как-то пытался сам наложить все эти маски и гели на воротник Вала… Оглушающие помехи перебили его неуверенную речь, а из-под одеяла заструился пропитавший любимый голос яд. — Очаровательно. Приятно знать, что на него-то твоей смелости противостоять этой несносной молодой леди хватило! — Да это было один раз! И то, Вельветт потом всё перемывала! — Вокс подсел ещё ближе, мягко положил руку на тут же завозившегося Аластора. — Хватит уже дуться, ну. Даже если бы я попытался тебя отбить, дело бы всё равно закончилось тем же, только гораздо позже и после ещё одной выносящей мозг лекции. Клянусь, тут не было лучшего варианта! Аластор гневно заворчал. Одна его часть знала, что Вокс прав, другая ни в какую не желала соглашаться с этим фактом. Кожа головы до сих пор чесалась от ощущения чужих прикосновений, хотелось содрать с себя скальп, лишь бы не вспоминать, как тонкие пальцы забирались в волосы мерзкими червями. Вокс снова тяжело вздохнул. Попытка приподнять одеяло провалилась, а он точно не собирался рвать ткань и распаковывать обидчивого оленя насильно, так что пришлось работать с тем, что есть. Аластор глухо охнул, когда его приподняли, а потом мягко уронили. Судя по ощущениям, прямо на Вокса. Одеяло прижалось теснее в тех местах, где оказалось придавлено чужими объятьями. Чуткий слух уловил спокойное сердцебиение даже сквозь ткань и наполнитель, а тело вдруг начало едва заметно раскачиваться из стороны в сторону. Аластор недолго полежал неподвижно, напряжённый и острый, а потом тихое гудение Вокса пробилось сквозь успокаивающиеся помехи, подозрительно напоминая мотив колыбельной. Аластор возмущённо завозился, стягивая одеяло с головы. — Прекрати меня укачивать! Вокс обезаруживающе улыбнулся, с нежностью рассматривая встопорщенные волосы, распушившиеся уши и красные щёки. — Сработало, смотри-ка. Сам вылез. Аластор покраснел ещё сильнее, но отстраняться не стал. В конце концов, привычные и, что самое главное — приятные прикосновения Вокса к голове, мягко царапающие и покалывающие кожу когтями, помогли быстро забыть чужие пальцы.

***

В целом, так получалось, что оставаться наедине и не маскироваться удавалось только ночами и то, из-за загруженности Вокса, всего лишь на несколько часов. И чаще они просто спали. Даже если Вокс пытался упрямиться, выторговывая себе больше времени на общение и другие активности, Аластор укладывал его спать насильно. Для реализации полного плана Вокс ему был нужен полностью функционирующим, а не глючной коробкой с пролагивающим экраном. «Гласу народа» и, тем более, «Гласу бога» такое точно было бы не по статусу. И всё же… За очень долгое время они впервые были настолько же близки, как когда-то давно. Хотя пошлые намёки двух Ви почти не имели ничего общего с реальностью их общения, Вокс явно пытался компенсировать телесный контакт хотя бы во сне, неосознанно обнимая хрупкое тело так сильно и отчаянно, что Аластору действительно часто не удавалось уснуть из-за ускорившегося сердцебиения. Руки прижимали партнёра крепче, до собственных трещавших костей и сдавленных лёгких, и Аластор тихо хрипел под боком у Вокса, распушив уши и чуть ли не мурлыкая от болезненно проявляющейся привязанности. Рана на груди пульсировала в такт общему сердцебиению, отдавая немотой в судорожно сжатых на широкой спине пальцах. Было до мурашек и нервной дрожи приятно осознавать, что Вокс хочет его так сильно на любом уровне близости. Новости были отчасти правдивыми: постепенно отключаться от гипоксии и затуманивающей голову боли стало для Аластора ещё одной новой привычкой в его недавнем статусе пленника.

***

Аластор перевёл взгляд на свои пальцы, всё ещё находящиеся в плену острых когтей. И решительно притянул Вокса к себе. — Ничего не изменилось, мой дорогой. От резкого движения острый край монитора не очень удачно кольнул под подбородком. Рана отозвалась привычной болью, когда Вокс положил на него голову. Аластор поморщился, слегка покраснев, и обнял партнёра крепче. — Наш план слишком хорош, чтобы его можно было испортить парочкой незначительных изменений. Вокс тяжело вздохнул, старательно удерживаясь на руках, чтобы хотя бы не сильно придавливать почему-то слегка дрожащего Аластора своим весом. — Незначительных? Ну-ну, — он усмехнулся, прижавшись лицом к тёплой груди. Экран слегка покачивался на пружинившей из-за шерсти рубашке в такт сильным ударам сердца. — Как скажешь, любимый. И я верю тебе, правда. Если ты считаешь, что прийти и «сдаться» мне было правильно, я не против. И очень счастлив, что ты рядом, — ритм чужого сердца сбился, и Вокс на мгновение улыбнулся, тут же снова тяжело вздохнув. — Просто не понимаю, к чему вдруг такая скрытность. От меня… Я думал, мы прошли этот этап тыщу лет назад. — Ох, не выдумывай, мой дорогой! Столько лет даже с нашего знакомства не прошло! Вокс фыркнул, ощущая, как Аластор трясётся под ним уже от смеха, потом вдруг привстал, увлекая его за собой и резко перевернулся на спину. Аластор глухо охнул, оказавшись сверху, и отстранился, с вопросом взглянув в приглушённо светившийся экран. Вокс тепло улыбнулся. — Я замёрз. Аластор удивлённо осмотрел голую грудь Вокса под собой, подозрительно прищурился, но затем пожал плечами и расслабленно опустил уши, укладываясь сверху. — А я говорил тебе, что кондиционер работает уже на какой-то неестественной температуре. А ты всё упираешься, что это я слишком теплокровный. — Так и есть, — Вокс снова начал почёсывать совсем растаявшего на нём Аластора по затылку. — До тебя никто не жаловался на холод. Аластор фыркнул, подняв насмешливо жмурящееся лицо. — Ох, неужели? Так я у тебя пе-ервый? Вокс улыбнулся шире, мягко погладил бархатную щёку и привлёк Аластора для неспешного поцелуя. — Очень во многом, любовь моя.

***

Люцифер попался на крючок даже слишком просто. Воксу от нетерпения едва удавалось бесшумно стоять на месте, пока король подбирался к очевиднейшей ловушке крохотными шажками. Когда с утра на мозговом штурме Аластор предложил нарисовать идиотский крестик на полу, Вокс сперва решил, что вчера немного перестарался с электростимуляцией, но выражать опасения вслух не стал. Просто завис, разглядывая, как тот заливисто хохочет, рассказывая о глупости Люцифера, и совершенно неприлично ёрзает, умудряясь принимать нечеловечески гибкие позы даже на таком шатком кресле, ещё и будучи привязанным к спинке. Теперь понятно, для чего просил связывать не так туго… Благодаря все существующие и несуществующие силы за то, что под столом не видно натянутых в определённом месте брюк, Вокс закинул ногу на ногу, искренне пытаясь сконцентрироваться на теме разговора. Когда Люцифер абсолютно самостоятельно наступил на ярко-красный, буквально орущий о ловушке крест и позволил себя поймать, у Вокса даже закрались смутные сомнения, уж не «попросил» ли Аластор помощи ещё и у короля. Но тут же отбросил эти мысли. Он же сам придумал надавить на единственное уязвимое место Люцифера — его дочь, так что, судя по той чуши, что король бормотал себе под нос, в этом и была причина его абсолютной слепоты. Ах, ну и, разумеется, в полной уверенности павшего ангела в своей неуязвимости. Вокс сразу же отбрил угрозы о жестокой расправе над своей бренной тушкой, уже смешные после его публичной победы над беспомощным королём, но вот дальше контроль над эмоциями и тщательно прописанный сценарий дали трещину. Люцифер злобно зыркнул на него снизу вверх, так и не предприняв ни единой попытки освободиться, а потом вдруг презрительно фыркнул, глядя на Аластора. — А, ну, понятно. А я всё гадал, кто же рассказал ему о моей… проблеме. Неужели твоему парню интересней послушать про меня, чем проводить время с тобой, Бэмби? Больше нечем заняться во время твоего стрёмного медового месяца? Всё тело пробило мурашками, экран на миг пошёл помехами, и Вокс завис, судорожно соображая, как реагировать. — Хах, нет! — Аластор подкатился ближе к свету, закинул ногу на ногу и вальяжно развалился в кресле. — Он у меня умный, сам догадался. Вы не очень-то хорошо скрываете свои секреты. — Ха, чья бы корова мычала, — лениво буркнул Люцифер, скрывая глаза за полой цилиндра. — Просто, чтобы ты знал: всем абсолютно насрать, почему ты вдруг решил съебать к своему бывшему. Мы отлично справляемся и без тебя! Аластор громко хмыкнул, окинул его высокомерным взглядом, но к этому моменту Вокс уже собрался с мыслями и телепортировался вниз. — Достаточно спорить, та помойка загнётся в любом случае, не важно: будет Ал вашим или моим, — он ровно и высокомерно улыбнулся, игнорируя острый взгляд в затылок от любимого. — И вообще-то, это я главный герой на сцене, окей? Аластор и Люцифер фыркнули одинаково громко. — Приму это за «окей». Вокс поправил фрак и прочистил горло, доставая из недр памяти заранее составленную пафосную речь. Вечером, когда они с Аластором снова лежали в кровати, Вокс бездумно пялился в потолок, не в силах выбросить из головы короткий диалог с королём. — Думаешь, мы правда плохо скрываемся? В смысле, я плохо скрываюсь. Или всё же мы?.. Ты не говорил, что близок с королём. У нас будут проблемы? Аластор тихо рассмеялся, перевернулся на живот и мягко поцеловал тут же зарябивший экран. — Спокойно, мой дорогой, дыши ровнее. Ничего страшного не случилось. Люцифер, наверняка, уже забыл не только наш разговор, но и твой внешний вид. Ни к чему так переживать… Винс. Вокс вздрогнул. Любые рациональные мысли мигом покинули матрицу. Уже очень давно он не слышал от Аластора своё настоящее имя, ещё и произнесённое с такой теплотой и любовью. В виртуальных глазах эфимерно защипало, в горле встал ком, и Вокс быстро обнял снова засмеявшегося Аластора. — Назови меня так ещё раз. Аластор снисходительно улыбнулся. — Ты такой наглый, Винс. Вокс громко сглотнул. Никто, кроме Аластора, не сокращал его имя так. Даже Ви ограничивались первыми двумя буквами, но Аластору всегда было важно быть уникальным. И Вокс обожал его в том числе за это. За то, что теперь он мог наслаждаться не только мягко растянутой гласной, как иногда делал Вал, но и тихим шипением, плавно перетекающим в знакомый гул радиопомех в конце. — Не могу поверить, что мы уже так близко… Уже скоро финальный акт нашего представления, — Вокс нежно провёл пальцем по задрожавшему оленьему уху. — Ты станешь свободен… Аластор поёжился от щекотки. — Ты и правда хорошо поработал, мой дорогой. — Мы… Аластор насмешливо прищурился и затем закрыл глаза, отдаваясь глубокому поцелую. — Да, Вокс. Мы хорошо поработали.

***

Вельветт успела. Несмотря на все их попытки избегать близкого контакта, вездесущая демонесса всё равно умудрилась рассмотреть пушистые и вновь ставшие совсем непослушными волосы. — Да как ты, сука, это делаешь?! — пальцы подрагивали от ярости, когда она пыталась разглядеть детальнее спрятавшегося за спину Вокса Аластора. — Налысо! Я, блять, побрею его налысо! Похуй, как это будет выглядеть! Если вы оба не понимаете всю важность хорошей причёски, тогда нахуй ему вообще волосы! Вокс вздрогнул, попав под прицел её налитых кровью глаз, но не отступил, почти неосознанно расставив руки и ноги пошире. За спиной угрожающе рычали и фыркали помехи, но Вокс и так знал: второго раза Аластор ему точно не простит. — Я… Я сам! Вельветт замерла, прекратив попытки обойти самого ёбнутого из Ви, и подняла ахуевший взгляд. — Что «сам»? Побреешь его налысо? Вокс содрогнулся, неосознанно представив эту картинку, и отчаянно замотал головой. — Господи, нет! Голову ему помою сам. Вельветт оскалила зубы, снова угрожающе растопырила пальцы и зашипела рассерженной кошкой. — Да чтоб я допустила тебя до заботы о волосах?! С твоими-то граблями и глючным мозгом?! Вокс поджал губы. Можно подумать, он бы предложил свою кандидатуру, если бы был иной выход… Помехи за спиной стихли, Аластор осторожно прижался коленом к его ноге, и Вокс немного воспрял духом. — Да ладно тебе. Ты полностью проконтролируешь меня, всё будет супер! Но трогать его буду я. Хочу в этот раз по полной насладиться его унижением, полюбоваться на слёзы и притопить в ванной, знаешь? Типичные фетиши. Вокс, мельком взглянув в благодарные любимые глаза, решительно провёз кресло мимо замершей от шока Вельветт. В целом, всё прошло не так уж страшно. Наверно. Конечно, комментариев о его кривых руках, неловких когтях и глючном процессоре избежать не удалось. Вокс в упор не видел разницы между двумя абсолютно одинаковыми баночками со средствами, поэтому нужную взял только с третьего раза. Из абсолютно другого места, конечно же, под мерзкое хихикание явно веселившейся Вельветт. В очередной раз протёр запотевший экран, вознося практически настоящую молитву о терпении, пока аккуратно мыл голову неожиданно тихо и послушно склонившемуся над бортиком ванны Аластору. Который, видимо, чувствуя настроение, благородно изображал из себя недовольную, но смирившуюся жертву, и на нервы не действовал. Вокс был готов расплакаться от благодарности и зацеловать его прямо здесь, но ехидный голос Вельветт не давал забыть о цели мероприятия. Шампунь, бальзам и масло. Казалось бы, всего три средства, но скольких же мучений они стоили. Прежде всего: промыть голову шампунем требовалось дважды. Вокс закатил глаза, уже было настроившийся на следующий этап, но послушно набрал вторую порцию шампуня. Аластор тихо фыркал от воды, попадавшей в нос, и активно тряс головой как собака после каждой смывки. Вокс даже не возмущался: давно промокшая и стылая рубашка уже и так неприятно липла к телу. Алый воротник тоже пропитался быстро остывшей водой, отчего худые плечи часто вздрагивали, и Вокс, нанеся по приказу Вельветт бальзам по всей длине волос, набросил на плечи Аластора тёплое сухое полотенце. Демонесса громко фыркнула. — Боже, блять, ты его ещё в лобик поцелуй. А то как же бедный олень справится с таким потрясением! Вокс злобно зыркнул на неё, расстёгивая и стягивая свою облепившую тело рубашку. — Заболеет, будет шмыгать соплями на моём триумфе. Ты этого хочешь? И вообще, — он быстро обтёрся вторым полотенцем, сразу отправляя его вместе с рубашкой в корзину для белья, — мой олень: чё хочу, то и делаю. Ты за волосы переживаешь? Вот и переживай. За волосы. В остальное не лезь. Аластор громко фыркнул, вытирая мокрые щёки о прикрытые полотенцем плечи. — Ах, не нужно принижать себя, друг мой! Ты и без моих помех прекрасно справишься со своим грандиозным провалом! Я в тебя верю! Вокс хмыкнул, приподняв его лицо за подбородок. Властный жест, холодный насмешливый взгляд. Аластор тихо сглотнул, покрывшись мурашками. Сердце застучало сильнее, когда мягкий край полотенца скользнул по щеке, аккуратно промакивая прохладную воду. — Посмотрим, кто будет смеяться последним, Ал. Но, должен признать, — Вокс закончил протирать мокрый лоб и широко улыбнулся, хлопнув Аластора по вздрогнувшим плечам, — твоя забота обо мне очень милая. Продолжай. — Я же сказала: никаких искр! Вокс дёрнулся, получив весомый шлепок по спине, и зашипел под звонкий смех Аластора, обиженно дуясь. — Ай, за что?! Сейчас-то точно ничего не было! — Как это не было?! — Вельветт обвиняюще ткнула пальцем в него. — Ты можешь хоть с одним мужиком находиться в помещении, чтобы между вами не сверкали эти блядские искры возбуждения?! Вокс нахохлился, снова развернул хихикающего Аластора к ванной и мягко надавил на шею, вынудив наклониться. — Не твои, вот и бесишься. — Да нужны мне твои мужики! — Ну, вот и не думай о них. Всё равно тебе не достанутся, — Вокс показал закатившей глаза подруге кончик языка, тщательно промывая голову Аластора от бальзама. Затем, всё так же следуя указаниям Вельветт, немного просушил волосы полотенцем, и нанёс по всей длине маску. Методично перетирая пряди между ладонями, Вокс вдруг осознал, что если бы не надоедливые комментарии со стороны, ему бы даже понравилась такая процедура. Любое прикосновение к Аластору всегда доставляло ему почти оргазмическое удовольствие. Конечно, по началу приходилось себя сдерживать, осторожно осваивать чужие границы дозволенного, внимательно наблюдая за реакцией, и постепенно расширять их. Но сейчас, когда Аластор был не против любых его касаний, такой ритуал был бы точно приятен обоим. Поэтому, когда Вельветт окинула обоих презрительным взглядом и бросила, что подобное мероприятие должно стать их ежедневной рутиной, если они продолжат в разных вариация ебаться с током, Вокс не смог присоединиться к возмущениям Аластора. Тайные планы на счастливое будущее пополнились на ещё один пункт.

***

Весь день Вокс скрипел зубами, собираясь с моральными силами и нервами для разговора с Валом. Откровенно и позорно тянул время, находя тысячу, естественно, более важных и срочных дел. Ещё и Аластор снова куда-то пропал, так что было даже не с кем поделиться своим раздражением, чтобы успокоиться и обдумать план действий. Валентино в последнее время стал совсем неуправляем. Истерики участились и приобрели слишком уж постоянное направление. И, с одной стороны, Вокс мог понять причину его ревности и даже иногда корил себя за то, что настолько откровенно предпочитал компанию Аластора. Но с другой… Они так давно не виделись, не были вместе, не общались без вынужденных оскорблений и показной ненависти, что Вокс никак не мог насытиться. И уж точно не мог добровольно отказаться от этого. Раздражало только, что нельзя было хотя бы честно объясниться перед Валом и Вельветт. Аластор слишком не доверял остальным Ви, упрямо отказываясь посвящать их в детали даже перед заключительной частью плана. И Вокс не хотел настаивать. Однако с каждым днём придумывать оправдания для вообще-то проницательного друга становилось всё сложнее. Валентино чувствовал фальш и недосказанность, и от этого злился даже сильнее. Что отражалось, как обычно, не только на личном общении, но и на работе. И вот, проблема. Прямо сейчас Воксу нужна была та самая сучка Вала, которая делала Отелю весь имидж. Публичное унижение принцессы должно продолжаться, и как бы Вокс ни пытался убедить самого себя, что это просто сценарий, в глубине души всё равно гаденько хихикал, воспринимая эту часть плана расплатой за всё время, что Аластор провёл в том гадюшнике, когда мог быть с ним. Пришлось снова натянуть улыбку и играть старую и привычную роль флиртующего любовника, чтобы ублажить эго Валентино. Конечно, тот был обижен, показательно дулся и отворачивался, скрестив на груди нижние руки. И, по какой-то причине, это было в разы не так мило, как с Аластором. Вокс мысленно тяжело вздохнул. Ну, зато и решалось меньшей кровью. — Ну же, Ва-ал, дай мне немного поиграть с твоей любимой игрушкой и позже, — голос упал до соблазнительного шёпота, — я обязательно найду время и для наших… игр, м. Сделаю всё, как ты любишь. Острый коготь эротично дёрнул за золотую цепь на шее мигом поддавшегося на уговоры Вала, но зарождающуюся идиллию прервала Вельветт. Неосознанно и резко оттолкнув обиженно поджавшего губы Валентино, Вокс попытался успокоить ускорившееся сердцебиение силой мысли. Чёрт, надо же было так глупо попасться. Почему он вообще не проверил камеры сначала?! Вокс и сам понимал, насколько откровенной и грубой в этот раз вышла привычная попытка манипуляции, но доказательство этого из уст Вельветт практически заставило его постыдно краснеть. Развернувшийся следом Аластор стал ещё большей неожиданностью. У Вокса моментально вспотели ладони, хотя особых причин нервничать не было. Аластор всегда был в курсе его стиля общения с Валентино, зная, что ничего серьёзного между ними нет, и Вокс бесконечно ценил его доверие. И всё равно стало неловко. Занятый пересмотром последних пяти минут разговора, он не заметил, как случайно нагрубил Валу. Может быть, даже дважды. Или трижды… За что, ожидаемо, получил бокалом прямо в лицо. Смиренно лёжа на полу, он слушал, как дверь сначала оглушительно хлопнула за продолжавшим ругаться на испанском мотыльком, а потом мягко закрылась за довольно посмеивающейся Вельветт, очевидно, собирающейся сохранить очередной занимательный кадр с камер видео наблюдения. Воксу оставалось только надеяться, что исключительно для её личной коллекции. — Ты в порядке? Вокс открыл глаза и приподнялся на локтях, наощупь оценивая повреждения. Стекло, в отличие от гордости и самооценки, не пострадало, судя по тому, что пальцы не наткнулись ни на один выступ. Аластор сверкал глазами и кусал губы, искренне и очень очаровательно стараясь сдержать смех. Вокс кивком оценил самоотверженный жест и махнул рукой, позволив наконец громко расхохотаться. — Нормально. Щас перебесится, и надо будет ещё раз подойти. Аластор фыркнул, наблюдая, как Вокс, пошатываясь, встал и направился к нему. — Уверен, что в этот раз не получишь по лицу чем-то более… увесистым? — Уверен. Думаю, он пошёл сразу за револьверами. Вокс усмехнулся и устало облокотился о спинку кресла, разглядывая снова хихикающего Аластора. — А ты тут чего, кстати? Решил проникнуть в ряды врагов изнутри? Какие жертвы… Я уж тебя потерял. Думал, снова гоняешь персонал почём зря, — пальцы привычно скользнули по смуглой щеке, и Вокс вдруг замер. Неожиданное ощущение чего-то сыпучего заставило поднести когти ближе к экрану. На кончиках пальцев едва заметно переливалась какая-то мелкая пыль. — Это что… пудра, что ли? — Бинго! — в воздухе раздались короткие аплодисменты. — Твоя подруга уже переходит все мыслимые и даже немыслимые границы в заботе о моём внешнем виде, — Аластор недовольно покачал головой, а потом насмешливо фыркнул, прикрыв глаза и наклонившись вперёд. — К слову, у меня ещё и новые тени. Заметил? Вокс мягко взял Аластора за подбородок и слегка покрутил его голову, приглядываясь. Тёмно-бордовые тени на веках были, на его взгляд, такими же, как раньше. Разве что совсем изредка сверкала одна несчастная блёстка. — Вообще разницы не вижу. Аластор рассмеялся. — Я тоже. Но она уверяла, что так гораздо лучше! Вроде как, придаёт мне… свежий вид? Но я вот совсем не уверен, что хочу выглядеть «свежим мясом», учитывая, где мы находимся, ха-ха! Вокс хмыкнул и щёлкнул пальцами. Тонкий провод мгновенно ослаб, и Аластор потянулся, разминая затёкшие за день руки. — Знаешь, я думаю, хорошо, что сегодня мой последний вечер у вас в гостях. Вокс поднял брови, направляясь к выходу бок о бок с задумчиво рассуждающим Аластором. Алые глаза насмешливо сверкнули. — Кто знает, может быть, в следующий раз она бы захотела протестировать на мне помады. Продолжая смеяться, Аластор обернулся на замершего в дверях Вокса. Изображение на экране слегка рябило из-за белых помех, но всё равно можно было разглядеть бледный румянец на щеках и расфокусированный взгляд. — Ох, даже не мечтай. Вокс вздрогнул и бросился догонять презрительно фыркнувшего Аластора. — Ты вообще-то первый об этом заговорил… В списке планов на будущее появился ещё один пункт. Вокс постарался придать печатному тексту текстуру карандаша.

***

Следующее утро началось с нового скандала. Вокс стоически терпел вот уже пятнадцатиминутную истерику Валентино после того, как сообщил, что Аластор будет сидеть по правую руку на празднике. — Я уже тебе объяснил, — механический голос звучал ровно и бесстрастно, проигрывая одну и ту же пластинку, — это очередной психологический приём: как будто у меня есть его поддержка… — А наша, блять?! Ничё, что у тебя всегда была наша с Вельветт поддержка! Или её уже не достаточно для твоего блядского мифического имиджа?! Вокс возвёл глаза к потолку, сдерживая тяжёлый вздох. Он буквально спиной чувствовал хорошее настроение Аластора, искренне наслаждающегося ссорой. Ну, хотя бы одному из них сейчас весело. Валентино перед ним шумно пыхтел, попискивая от раздражения. Конечно, стоило проявить больше эмоций, взять за руку, обнять, может быть, пообещать определённые активности после всего, но… Вокс уже натурально заебался. Последний день. Сегодня план реализуется полностью, и в конце уже маячит очень заманчивая награда. Все мысли уже были там. Там, где Аластор свободен и счастлив. Где он рядом, где они больше не вынуждены скрываться. И где можно, наконец, всё объяснить доведённым до точки кипения Ви. Вокс умудрился сдержать счастливую улыбку и постарался сосредоточиться на настоящем. Ещё рано праздновать. — Вал, ты же знаешь: я очень ценю вас обоих. Малиновые глаза подозрительно сузились, усики и крылья мелко задрожали. — «Нас обоих»? Нас с Вельветт? Или ты опять про своего сраного оленя?! Вокс тяжело вздохнул, подхватил дёрнувшегося было прочь Валентино под локоть и отвёл в сторону, понизив голос, чтобы специально создать видимость приватности. — Вал, услышь меня наконец. Вы очень дороги мне. Ты и Вельветт. — Да ну? А мне показалось, ты совсем на нас забил, когда этот, — палец Валентино обвинительно ткнул в навострившего уши Аластора, — вдруг решил отъесть свою оленью жопу в тёплом месте! Вокс фыркнул и хотя тут же закашлялся, маскируя смех, помехи за спиной всё же затрещали резче. — Ну, ты как всегда, только на жопы и смотришь, — Вал не ответил на смех, и Вокс вздохнул. — Ладно, подумай об этом как о простом удачном стечении обстоятельств. Видишь, с какой скоростью сейчас происходят события? Это же невероятно! — он махнул рукой, транслируя голограмму. Красная стрелка пульсировала на отметке в девяносто семь процентов. — Мы почти у цели! Ещё немного… — он сглотнул. Уже этим вечером! — Уже вечером абсолютно каждый грешник будет под нашим контролем, а Рай будет трястись в ужасе от одного упоминания Ви! Вокс обернулся к Валентино, неловко кашлянул и покраснел. Скепсис в малиновый глазах и сложенные на груди все четыре руки немного охладили его пыл. Ну да, Валу в общем и целом похуй, когда именно стрелка дойдёт до ста процентов. Вокс прочистил горло и глубоко вздохнул, решив зайти с другой стороны. — Детка, я знаю, что уделял тебе недостаточно внимания в последнее время. И… я понимаю, что ты… соскучился. Потерпи ещё совсем немного, скоро станет легче, — он взял обе нижние руки Валентино, мягко сжал, ласково улыбаясь. А потом насмешливо прищурился. — И ты не заставишь меня поверить, что ревнуешь! К Аластору? Брось! Валентино шумно выдохнул, наконец опустил напряжённые крылья и притянул Вокса ближе, сложив пальцы верхних рук в замок на шее партнёра. — Ты совсем перестал смотреть на меня, carino, — хотя капризные нотки в голосе и звучали игриво, было понятно, что Вал серьёзен. — Как бегал за своим оленем, пока он был вне досягаемости, так и продолжаешь обхаживать его тут. Вокс тяжело вздохнул, поддаваясь мягким объятиям. Двойное кольцо рук невольно навеяло воспоминания о тех временах, когда Аластор пропал. Тогда только друзья и работа позволили Воксу сохранить рассудок и не искать встречи, как просил его во время прощания Аластор. Невыносимая тоска от ожидания, раздражение от неопределённости и боль от воспоминаний притуплялись в те редкие моменты близости с Ви. Несмотря на сложные характеры, и Валентино, и Вельветт искренне старались его поддержать и отвлечь, хотя и не до конца понимали причину его хандры, и Вокс почти чувствовал, что снова живёт. Ви стали для него практически семьёй, и он искренне мечтал, что однажды сможет по-настоящему сблизить их и Аластора. — Спасибо, Вал, — Вокс поднял голову, чуть крепче сжав друга в объятиях, — что был и остаёшься со мной. И терпишь мои заскоки. Так или иначе. Валентино тяжело вздохнул, закатив глаза. — И ты совершенно бессовестно пользуешься моей любовью, Вокси. — Абсолютно! И буду пользоваться дальше! Вокс рассмеялся, поправляя игриво сбитый Валом цилиндр. Когда они с Аластором снова остались наедине, Вокс перевёл на него смущённый взгляд. — Кхм, это… ну… Аластор негромко фыркнул, откинувшись на спинку кресла. — Я понимаю. Тебе нужна была поддержка в… то время. Всё в порядке. Вокс положил руки на подлокотники и склонился над пытающимся казаться бесстрастным Аластором. Однако предательские уши всё равно опустились, выдавая его настроение. — Мы оба тогда не знали, когда снова встретимся. Мне было больно и страшно. Я мог думать только о том, что больше никогда тебя не увижу, и они… Ви действительно помогли мне… дождаться тебя, — тёплая ладонь прижалась к прохладной щеке. — И не искать встречи, как ты… как мы условились. И мне очень жаль… — в голос проникли прерывистые помехи. — Не могу даже представить, как было одиноко тебе. Аластор вздрогнул, прижав уши к затылку. Боль в виртуальном взгляде ощущалась почти физически, сердце непроизвольно заныло. — Ох, ты слишком много фантазируешь, мой дорогой, — Аластор чуть отвернулся, уткнувшись половиной лица в нежную ладонь. Сухие губы коснулись тёплой кожи, опаляя дыханием. — Со мной всё было совсем не так страшно. Ты же знаешь, что мне не нужны близкие связи, — алые глаза тепло светились под полуопущенными ресницами. — Кроме одного приятного исключения. Вокс глубоко вздохнул, бледно улыбнувшись. Аластор до сих пор отказывался рассказывать о тех годах, когда исчез. И хотя это нервировало, Вокс был готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы разговор стал комфортным с обеих сторон. — Но, — тонкие губы мягко защекотали кожу, когда Аластор продолжил говорить, — я правда рад, что у тебя были… близкие люди. Было бы жаль, если бы мой уход повлиял на тебя слишком сильно. Не уверен, смог бы я сохранить наши отношения в том случае, если бы ты изменился. Несмотря на насмешку в мягком голосе, Вокс видел затаившуюся тревогу во взгляде. То, как мило Аластор пытался скрыть свои чувства, одновременно стараясь транслировать их так, чтобы его точно поняли, снова заставляло сердце срываться с ритма. — Мы в любом случае меняемся, Ал, это не страшно. Главное, что теперь ты вернулся, и мы продолжим меняться вместе. Вокс мягко улыбнулся, погладил бархатистую щёку и потянулся за поцелуем. И Аластор, обычно недовольно фыркающий на близость за пределами спальни, на этот раз ответил с не меньшим рвением.

***

И вот Вокс уже стоял на сцене. Все камеры, все взгляды, всё внимание было устремлено на него. На его триумф. На его окончальную и полную победу. Остался один последний шаг: окончательно ставящее точку признание вслух от принцессы. От упрямой девчонки, как и предупреждал Аластор. Вокс раздражённо сжал челюсти, проклиная козлиный характер Морнингстаров, и бросил мимолётный взгляд вниз. Аластор моментально ответил ему нежной успокаивающей улыбкой, вальяжно закинув ногу на ногу. Ярко-зелёная магия пафосно осветила хрупкую фигуру, голос затрещал твёрдыми помехами. — Давай же, Чарли! Потешь эго моего друга! Скажи это! Скажи, что он — самый сильный грешник в Аду. Девчонка замялась, неверяще мотая головой, но магия контрактов оказалась сильнее даже королевской крови. Пока дрожащие губы нехотя повторяли истину на множество экранов, Вокс не сводил глаз с Аластора. С последним словом принцессы золотой ошейник эффектно распался на множество искр, а алая радужка вспыхнула магическими огнями. Вокс, глядя в любимые, счастливые, яркие глаза, ощутил, как всё тело задрожало от энергии, в горле забурлили множество крошечных пузырьков, выбираясь на свободу победным возгласом. — Да! Да, чёрт возьми! Руки взлетели сами собой, всё тело выгнулось, повиснув на проводах, и заискрило несдержанным электричеством. Вокс был готов натурально скакать по сцене от счастья. Стрелка на графике картинно пробила потолок с сотней процентов, грешники вокруг апплодировали, даже не подозревая, что именно заставляет официально признанного сильнейшего Оверлорда искрить от счастья. Вокс тряхнул головой, возвращаясь на землю в прямом и переносном смысле. Ещё не конец. — Ах, принцесса, спасибо! Нет, правда! Большое спасибо, — Вокс пафосно обошёл рухнувшую на колени девушку, расставив пальцы над её голыми плечами. Виртуальный взгляд снова смотрел только на одного человека. На нетерпеливо ёрзавшего Аластора, чьи щёки немного покраснели, глаза светились, а язык периодически смачивал пересохшие губы. Вокс широко улыбнулся, сияя экраном ярче, чем когда-либо до этого. — Спасибо, что так потрясающе проигрывали мне всё это время! Голубые когти опустились на острые бледные плечи. Громкий заливистый смех окончательно свободного Оверлорда обратил на себя внимание всех присутствующих, но сам Аластор, пафосно разорвав кандалы второй сделки, смотрел только на Вокса. На едва сдерживающего такую же широкую счастливую улыбку Вокса, искренне старающегося продолжать игру на публику. Диалог на грани флирта, прикосновения, драка, ощущение практически настоящей опасности заставляли два сердца стучать в едином бешенном ритме. — Ладно, вот это точно лучше, чем секс! Вокс не смог сдержать смех от того, как Аластор насмешливо прищурился после этой фразы, безумно эротично вцепившись зубами в чувствительные провода. Тяжело дыша и рыча, они перекатывались по крыше какого-то здания, делили на двоих ярость, страсть и жажду, кусались, царапались, прижимались друг к другу до треска костей и глухих стонов боли и наслаждения. Пот, кровь и дыхание смешивались, объединяя их двоих в одно безумное, идеальное существо, созданное из взаимного вожделения и сумасшедшей любви. Вокс громко, отчаянно застонал, когда Аластор вдруг прижался губами к экрану, жарко скользя языком внутрь приоткрытого рта. Нельзя, ещё пока нельзя, но как можно сопротивляться, когда так горячо, страстно и идеально. Ладони жадно заскользили по одежде друг друга, остро царапая когтями горячую кожу на открытых местах, провода и теневые щупальца оплели тела, сжимая сильнее, ближе, крепче, лишая дыхания и возможности сбежать. — Тр-рость… Хриплый голос, окончательно сломанный помехами, заставил прийти в себя. Аластор тяжело дышал, продолжая прижиматься мокрым лбом к раскалённому экрану, и часто сглатывал обильно текущую слюну. Вокс разочарованно застонал, на миг прижавшись крепче к желанному телу, но тут же взял себя в руки. — Да, сейчас… — двигаться не хотелось, разгорячённое тело отказывалось шевелиться. — Поиграешь пока с ШокВейвом? Мне нужна причина, чтобы вернуться к пушке. Аластор хрипло рассмеялся, последний раз мазнул губами по экрану, заставив Вокса коротнуть от болезненной искры. — Только недолго. Не люблю собак.

***

Оторванная голова в планы не входила. Они с Аластором прогнозировали разные события, которые заставят Рози починить трость, в конечном итоге придя к тому, что необходима масштабная угроза. Настолько мастштабная, чтобы в опасности оказался не только Ад, но и Рай. Идеальным решением стала ангельская пушка. Вокс так увлёкся, старательно изображая одержимого идиота на грани нервного срыва, что пропустил момент, когда даже Ви всерьёз поверили в это. Убедившись, что пушка доведена до критического состояния, Вокс, сброшенный с «трона» до сих пор пульсирующим в рёбах пинком от Вельветт, кинул взгляд на Аластора. Бледный, насквозь мокрый, тот лежал на земле и держался за грудь, истекая кровью, но стоило сделать непроизвольный шаг в его сторону, как тут же едва заметно покачал головой, оскалив зубы. Вокс сжал пальцы в кулаки, протыкая когтями ладони, и заскрипел бы зубами, если бы это было возможно, из последних сил сдерживаясь, чтобы действительно не послать к чёрту всех и вся, схватить Аластора подмышку и переместиться в спальню. Где безопасно, уютно и есть медикаменты. Но пришлось доигрывать. Зато Валентино наконец добился, чего хотел, по полной насладившись своей ролью и блеском на сцене, пока отрывал его голову. Позвоночник пронзила невероятная боль, благо, почти тут же пропавшая из-за аварийного отключения системы. Вокс с трудом держал глаза открытыми, периодически проваливаясь в беспамятсво, но услышав любимый голос, снова зажёг экран. Аластор стоял бок о бок с персоналом Отеля и Рози, помогая создать защитный барьер. В его руках гордо сверкал глазом полностью целый микрофон. Тогда, немного поругавшись для вида на ненадолго сменивших сторону Ви, Вокс облегчённо выдохнул, наконец позволив себе отключиться окончательно. Пробудило его нежное ощущение родных помех. — Выглядишь ужасно, дорогой. Аластор склонился над ним с впервые по-настоящему озабоченным видом. Вокс слабо улыбнулся, заметив прижатые к голове уши. — Я в порядке, забудь. Лучше давай! Похвастайся результатом нашей работы. Аластор широко улыбнулся и махнул рукой, материализуя восстановленную трость. — Всё действительно сработало идеально! Ах, — он ехидно прищурился, чуть распушив принявшие вертикальное положение уши, — и ты бы видел, как скривилось лицо Рози! Честное слово, я ожидал, что она ринется выцарапать мне глаза! Но, видимо, мои глазные яблоки не слишком привлекли её аппетит. Надо было всё же дать твоей подруге меня накрасить для свежего вида! Теперь даже немного совестно, что я лишил Рози такого угощения! Вокс присоединился к звонкому смеху. Под конец в покалеченном грубым разрывом горле запершило, тихий смех сорвался в слабый кашель. Взгляд Аластора снова стал обеспокоенным. — Как долго ты будешь восстанавливаться? Вокс сдвинул лицо на экране ближе к мягко поглаживающим прохладным пальцам. — Как только Вал перестанет дуться и наконец пришлёт мне техника, я буду как новенький уже через час, — он высунул кончик языка, легонько лизнув подушечку указательного пальца фыркнувшего Аластора. — А твоя рана? Рози… Ты просил её что-то сделать с этим? Аластор хмыкнул и принялся вырисовывать круги по гладкому экрану, игриво избегая преследующих виртуальных губ. — Ну, это всё же ангельская сталь. Не думаю, что эта проблема решится так же легко, как с тростью. Но я обязательно найду способ позже. Вокс вздохнул, постаравшись скрыть разочарование, но Аластор всё равно заметил короткий глюк на экране, и мягко усмехнулся. — Может быть… ты поможешь мне ещё раз, Винс? Экран зажёгся ярче, в глазах засверкали искры рвения. — Да! Да, конечно, Ал! Ох, я уж боялся, что ты не попросишь! Аластор снова рассмеялся, когда Вокс слегка подпрыгнул от нетерпения. Уши его снова распушились, щёки порозовели, в глазах вместе с весельем плескалось тепло. Вокс сглотнул, очарованный, прикрыл глаза и практически прохныкал. — Бля-ять, я так хочу коснуться тебя прямо сейча-ас! Аластор тихо фыркнул и прикусил губу, сдерживая смех. Сердце слегка ускорилось от сладкого отчаяния в механическом голосе. — М-м, и что же тебе мешает, дорогой? Вокс открыл глаза, непонимающе нахмурившись, и громко сглотнул, когда Аластор показательно поднял указательный палец и покрутил запястьем. Тонкий шнур немедленно скользнул по руке, оплетая хрупкую кисть, и потрескивая на кончике когтя. Аластор усмехнулся, мягко прижался губами к наэлектризованному наконечнику провода, тихо застонав от вдруг усилившейся искры. Волосы распушились, плавно поднявшись в воздух, и Вокс снова сглотнул, ёрзая на месте. Другие провода скользнули по голове Аластора, пытаясь уложить волосы, оплели ноги, талию, аккуратно сжали грудь, заставив ровное дыхание сорваться. Вокс чувствовал, как Аластор мелко дрожит в крепком обхвате, видел, как его щёки всё сильнее наливаются кровью, как он прикусывает губу, сдерживая резкие выдохи, и смотрит в ответ. Не менее страстно и призывно. Вокс разочарованно застонал. — Чёрт, ну это всё не то! Аластор рассмеялся и расслабился. Откинулся назад, удобно повиснув в удерживающих проводах. — Какой ты всё-таки жадный, Вокс. — Вот не надо тут. Тебе же тоже больше нравятся мои руки, — от внимательных глаз не укрылось, как взгляд напротив на мгновение скользнул в сторону, а уши едва заметно вздрогнули. — Сука, ну почему Вал такой упрямый?.. Аластор снова насмешливо фыркнул на хнычущие интонации, задумчиво поглаживая льнувшие ближе провода. — А зачем нам нужен кто-то ещё, м? Может быть… я смогу помочь? Вокс мгновенно перестал причитать, уставился на Аластора открытыми почти на весь экран глазами, явно что-то анализируя. Потом снова засветился ярче, а Аластор глухо охнул, когда провода сдавили его немного сильнее. — Да! Чёрт возьми, точно сможешь! Всё, бери меня и погнали! Я покажу, что делать надо! Аластор заливисто рассмеялся, когда не дождавшись действий, Вокс сам притянулся ближе проводами, практически примотав монитор к его груди. — Жадный, нетерпеливый, наглый, хм-м… И с кем же я связался? — С самым горячим и самым сильным Оверлордом в Аду! — Хах, думаешь, ты всё ещё сохранил оба статуса? — Аластор откровенно веселился, пока шёл за указывающими ему путь в мастерскую проводами. — Я почти победил тебя даже со сломанной тростью! — Во-первых, почти — не считается, — Вокс включил поучительный тон, наслаждаясь мстительными царапинами на задней стенке. — А во-вторых, сейчас вернём мне тело, и я с радостью покажу тебе все свои возможности и статусы, любовь моя. Аластор сильнее прижал теперь глухо бубнивший очередные пошлости монитор к груди, уже не заботясь о том, что Вокс точно может чувствовать, как быстро бьётся его сердце.