Ржавчина на сердце

Блэкридж никогда не был местом, куда кто-то ехал по своей воле. Городок, где половина заводов закрылась, а вторая половина вот-вот собиралась. Где улицы всегда пахли мазутом, бензином и чем-то пережжённым, что въедалось в одежду так же, как в лёгкие. Где каждый второй бар выглядел так, будто держится на соплях и плохих решениях. Деймос вырос в таких местах. И знал одно: здесь никто не интересуется твоей правдой. Они интересуются только тем, кем ты им кажешься. А он казался опасным. Татуированный, шрам на брови, взгляд хищника, косуха из «Призрачной стаи» — местного байкерского клуба, который держал под контролем половину города. Никто с ними не связывался. И Деймос умел держать репутацию. Только внутри всё давно было иначе. Но это никого не волнует. Сегодня он снова заехал в «Шестёрку» — забегаловку у дороги между ржавыми складами. Вывеска мигала, как будто пытаясь умереть: DINER — буква «I» уже не горела. Дверь скрипела, жир на стенах образовывал узоры. Столы протёртые, но вечно липкие. Кофе тут был ужасный, еда — дешёвая. Но сюда он заходил часто. Не из-за еды. Не потому что любил это место. А потому что здесь работал Нико. Худой, невысокий, слишком молодой для этого города парень. Всегда с аккуратно собранными волосами, чуть сутулящийся, будто старается быть меньше, незаметнее. Передник на нём выглядел так, будто его выдали три владельца назад. Но главное — Нико держал дистанцию. Не улыбался просто так. Не пытался быть приятным. Он работал — и всё. Каждый раз, когда Деймос заходил, Нико напрягался. Не сильно, но заметно. Как любой нормальный парень напрягается, когда видит опасного клиента. Особенно такого, как он. И это… это было честно. Это нравилось Деймосу куда больше, чем липкая фальшивая дружелюбность, к которой он привык от других. Он вошёл, сел за свой обычный стол в углу. Тут пусто — только дальнобойщик у окна и старик с газетой. Нико, заметив его, подошёл. Не торопясь. С прямой спиной, но с каким-то осторожным расстоянием в движениях — будто подходил к клетке с хищником. — Добрый вечер, — тихо сказал Нико. Голос ровный, профессиональный. — Как обычно? Деймос кивнул. Парень быстро записал — хотя Деймос всегда брал одно и то же: бургер, картошка, кофе. Но Нико не рисковал запоминать. С таким клиентом лучше не ошибаться. Когда он ушёл к кухне, Деймос поймал себя на мысли: он замечает каждую мелочь в движениях Нико. Как тот поправляет рукав. Как слегка наклоняет голову. Как инстинктивно отходит на шаг, когда кто-то громко говорит. Не из-за страха, нет. А из-за осторожности. Человеческой. Настоящей. И именно это убивало Деймоса больше всего. Потому что Нико не видел в нём ничего «светлого». Не искал близости. Не ждал улыбки. Он просто делал свою работу и старался не нарушить границы, которые, как он думал, опасно нарушать. Это было… ближе к реальности, чем всё остальное в жизни Деймоса. Нико принёс еду минут через десять. Поставил аккуратно, не дёргаясь. — Осторожнее, картошка горячая, — сказал он строго, как будто боялся, что клиент обожжётся и сорвётся. Деймос чуть поднял бровь. — Я справлюсь. — Да, конечно, — Нико чуть кивнул и быстро отошёл. Никаких улыбок. Никакой попытки разговорить. Никакого взгляда в глаза дольше секунды. А Деймос, из-за своей скрытой тяги, буквально чувствовал эту дистанцию кожей. Ему даже легче было, что Нико не пытался казаться милым. От этой честности становилось безопасно. Но и больно. Деймос ел. Смотрел в тарелку, слушал, как Нико кому-то объясняет, что пирога сегодня нет, как из кухни кто-то кричит «ещё один заказ», как дальнобойщик стучит вилкой. Жизнь вокруг шумела. А внутри — тихо. Только мысли. Когда он доел и положил деньги на стол, Нико подошёл забрать тарелки. Он сделал это осторожно, будто тарелки были бомбами. — Спасибо, — сказал он, даже не смотря прямо в глаза. — Хорошего вечера. Голос был вежливым, но не тёплым. Как будто он говорил это всем подряд — от страха, что скажет что-то не так и вылетит с работы. Деймос встал. На секунду им пришлось стоять рядом — на расстоянии одного шага. Он чувствовал запах кофе на форме Нико. А Нико чуть дёрнулся, будто инстинктом пытаясь не задеть байкера плечом. — Угу, — ответил Деймос и пошёл к двери. Он вышел на улицу. Байк стоял под фонарём. Ночь была влажная, тяжёлая. Далёкий завод гудел монотонно. Деймос вдохнул. Сигарета бы сейчас… Но он бросил. И в этот момент дверь забегаловки снова открылась. Нико вынес мусор. Он был занят пакетом, не заметил сразу Деймоса. Когда заметил — чуть напрягся, но не испугался. Просто держался на расстоянии. — Вы… всё ещё здесь, — сказал он осторожно. — Ага. Нико стоял в двух метрах, не подходил ближе. — Ммм… ну… хорошей дороги, — выдал он, будто это единственная фраза, которую можно сказать байкеру, чтобы не нарваться. — Спасибо. Пауза. Нико не спрашивал, как дела. Не пытался быть дружелюбным. Он просто ждал, пока байкер уйдёт. Не из страха — из уважительной осторожности. И это было честно. Деймос сел на байк. Завёл двигатель — громко, резко. Почти как выдох. Он уехал. Но мысли остались. И среди них одна била сильнее остальных: Почему именно он? Почему именно этот тихий, простой парень из забегаловки? Почему к нему тянет, если он даже не смотрит в ответ? И Деймос понял: Именно поэтому. Потому что Нико — не та опасность, которой он боится. А та честность, которой он давно не видел. И это пугало куда сильнее.