Цена известности

Фэй Ду был человеком, который готов был ради достижения своих целей сделать всё, что от него зависело. Отринув наследство отца и оставшиеся семейные «узы» после смерти матери, он пообещал себе, что добьётся успеха самостоятельно. Пообещал себе жить, как человек, а не как «монстр». Жить, как «хороший ребёнок», каким его видела она. И при этом не оказаться на дне, чтобы Фэй Чэнъюй не смел тешить своё эго мыслями: «Без меня этот мальчишка ничего из себя не представляет». Так он начал с малого — стал моделью. Избегал скандалов и интрижек, чтобы ничто не пошатнуло хрупкий старт на пути к успеху, всегда вёл себя безупречно на публике, никогда не расслаблялся наедине, как если бы камеры неотрывно следовали за ним и за пределами фотосессий, которых с каждым годом становилось всё больше и больше. Фэй Ду не мог избавиться от ощущения, что малейший его вдох, взгляд, движение — отслеживаются окружающими. И что ещё важнее — покинув отчий дом, он всегда чувствовал, что Фэй Чэнъюй норовит закинуть ему на шею и затянуть новую цепь, крадётся следом, отставая лишь на шаг, чтобы улучить момент и придушить. Осознание, что если он допустит ошибку, кое-кто пойдёт на всё, чтобы утопить его и довести до отчаяния, подстёгивало не отпускать контроль ни над одной из сфер жизни. Фэй Ду знал: Фэй Чэнъюй не из тех, кто позволит счастливо и безмятежно жить собаке, посмевшей цапнуть руку, кормившую её. Со временем его чаще стали звать на приёмы, проводимые компанией, он терялся среди гостей, не пытаясь привлекать излишнего внимания, чтобы его присутствие не выглядело навязчивым. В этом году именно в его компании большая часть актёров получила награды, им было предложено выступить с благодарственной речью на званом ужине, где собрались бизнес-партнёры и все сотрудники. Ну а в конце президент вдруг дал слово «независимому человеку», прервав восхищение дарованиями, которые набирали опыт именно в его компании, чтобы дать пару слов Фэй Ду. Всё это было подано под соусом, что он — самая молодая модель в их компании, которая уже пользуется хорошей популярностью, и что он наверняка многому научился у «старших». Ведь правильно подать себя могут не только модели, но и актёры, в их сферах много общего — предложенные сценарием эмоции и костюмы, необходимость изобразить конкретное состояние наравне с важностью сохранить «естественность», не переиграть. Этот предлог обманул бы кого угодно, но не людей, крутящихся в одной сфере — все сразу поняли, что президент тонко намекает, что Фэй Ду вскоре перейдёт на следующую ступень. С того дня множились слухи о том, какой проект предложат новичку в актёрстве, большинство были уверены, что молодому человеку дадут второстепенную роль, если не заднего плана — засветится своим красивым личиком, может, помрёт трагично или сыграет роль отвергнутого главной героиней персонажа. В общем, наделает вокруг себя шуму мелкой и незначительной ролью, чтобы все зрители заговорили о том, что хотят увидеть его в проекте побольше и почаще на экранах в принципе. Фэй Ду и сам думал, что развитие событий будет именно таким — президент компании относился к нему с осторожностью. То ли сомневался в навыках, то ли был наслышан о ситуации в семье — в своё время отказ от наследства наделал много шуму благодаря навязчивым журналюгам, — и беспокоился, что Фэй Чэнъюй будет способен повлиять на ситуацию в агентстве, если его сын «незаслуженно» вознесётся. Не то чтобы у отца Фэй Ду было так много власти, но он определённо талантливо мог доставлять неприятности, распаляя пламя сильнее. Достаточно кинуть спичку, а публика сделает всё остальное, ведь что может быть сокрушительнее общественного мнения? Особенно в бизнесе, который от него крайне сильно зависел. Так что Фэй Ду предпочитал вести себя сдержанно, не навязываться руководству, чтобы мнительность президента не сыграла против него. И это сработало. Президент сразу замахнулся на кусок побольше: Фэй Ду был рекомендован на роль Шэнь Вэя в дораме Усмиритель Душ. Он прошёл прослушивание, но когда официально была опубликована новость о том, кто вошёл в актёрский состав, между фанатами Ло Вэньчжоу — актёра, которому досталась роль Чжао Юньланя, — поднялась шумиха. Одни считали, что роль Шэнь Вэя должна была достаться Тао Жаню — тот прежде совместно с Ло Вэньчжоу уже снялся в двух проектах, публика считала, что их химия неповторима. И, если убрать приевшуюся дружескую динамику, на экране актёры покажут восхитительное и головокружительное взаимодействие. Другие же считали, что «тёмная лошадка» в лице Фэй Ду, которая поднималась в карьере так решительно, как нельзя лучше покажет себя в тандеме с Ло Вэньчжоу, и что может быть лучше, чем динамика, когда один становится примером для другого, позволяя положиться на себя? Они уже вовсю фантазировали о том, как старший товарищ будет помогать Фэй Ду вжиться в роль! Отрабатывать интонации, взгляды и касания — всё это так будоражило фанатов. А что могло дать взаимодействие Тао Жаня и Ло Вэньчжоу? «Да и не сможет Тао Жань сыграть Шэнь Вэя», — пренебрежительно писала та половина фанатов, что одобряла опубликованный актёрский состав. В ответ она получила, что необоснованная уверенность в том, что новичку окажется по силам столь сложная роль — величайшая глупость. Фэй Ду на пересуды внимания не обращал. Он не был сильно осведомлён ни о карьере Ло Вэньчжоу, ни о личности Тао Жаня, — пусть и сразу после новостей о прохождении прослушивания полез интересоваться, — и предпочитал радоваться маленькому успеху, открывшему ему дороги к большему. Мог ли он ожидать, что утром следующего дня директор агентства, вызвавший его к себе, поставит перед фактом: «Вы с Ло Вэньчжоу должны засветиться за пределами съёмок, дав начало слухам, чтобы после выпустить официальное заявление о том, что встречаетесь».

***

Через пару недель начались съёмки дорамы, а еще через несколько Ло Вэньчжоу и Фэй Ду были замечены выезжающими со съёмочной площадки вместе. «Смотрите на фотографии! Кажется, в тот день Фэй Ду плохо себя чувствовал, видно, что Ло Вэньчжоу отослал его водителя, чтобы лично довезти! Уверен, он позаботился о своём партнёре, как следует», — писали в сети. Комментарии делились на восторженные и скептичные. Кто-то восторженно соглашался, что так оно и было — Фэй Ду заболел, а Ло Вэньчжоу до утра помогал ему сбить жар. Кто-то скептично отзывался о том, что всё это выдумка, и Ло Вэньчжоу, как старший товарищ, мог дать несколько советов в приватной обстановке, не желая смущать Фэй Ду замечаниями при других актёрах и стаффе. Отрицать трепет во взаимоотношениях между ними стало сложнее, когда какой-то отчаянный журналист опубликовал статью под названием: «Ничто не сближает лучше наставничества: Ло Вэньчжоу заигрался или влюбился на самом деле?», — к громкому заголовку и дальнейшим рассуждениям прилагалась фотография, на которой были запечатлены входящие в кинотеатр Ло Вэньчжоу и Фэй Ду. Первый имел неосторожность оглянуться, позволив фотографу запечатлеть себя в профиль, а другой как раз в этот миг взял его за руку. Когда появляются громкие «сплетни», подкреплённые неоднозначными фотографиями и статьями, агентство обязано либо опровергнуть слухи, либо подтвердить, поэтому в ближайшие сутки оба актера на своих официальных аккаунтах подтвердили информацию о том, что встречаются. Агентство тоже опубликовало статью с объяснениями, призывая судить об актёрах по навыкам, а не делать спешных выводов из-за того, что они начали встречаться. К всеобщему удивлению, новости о столь скоро начавшихся отношениях вызвали больше положительных комментариев нежели негативных — публика ещё больше стала ждать выхода дорамы, желая посмотреть, как по-настоящему влюбленные друг в друга люди сыграют доставшиеся им роли. Ло Вэньчжоу и Фэй Ду, которым приходилось играть и на съёмочной площадке, и за её пределами, не имели личного пространства нигде, кроме стен своих квартир, потому их внутреннее недовольство обстоятельствами росло. И если наработанная профессиональность позволяла Ло Вэньчжоу лучше держать эмоции под контролем, то насмешка во взгляде Фэй Ду или мелькавшая в голосе язвительность — не так часто, и всё же ощутимо, — порой становились причиной, по которой приходилось начинать обыгрывать сцену заново. Фэй Ду и правда готов был пойти на многое, чтобы подняться, но неужели его личных навыков настолько не хватало, чтобы заслужить всеобщее внимание, что требовалась фальшивая интрижка, чтобы публика заметила не только Ло Вэньчжоу, но и его?

***

Шэнь Вэй позволил себе расстаться и с той скромной наличкой, которую хранил в кошельке, и с часами, которые на его взгляд дорогими не были, но когда загребущие руки бессовестных воришек потянулись к кулону, выглянувшему из-под ворота пальто, он не задумываясь перехватил чужое запястье. — Я отдал вам достаточно. — Стоп! Ло Вэньчжоу, который уже в третий — или пятый? — раз не успевал дойти до своего эффектного появления, вздохнул и сделал знак рукой сценаристу, показывая, что поговорит с Фэй Ду сам. Их взаимоотношения нельзя было назвать плохими, но и хорошими за месяц сотрудничества они не стали. Как вести себя с человеком, с которым ты и на «экране», и вне его — притворяешься? Что вас связывает, кроме бесконечных игр и масок? Доверительное общение при таких обстоятельствах не построишь. Однако Фэй Ду, пусть и язвил временами, не шел поперек чужих советов. Он быстро схватывал, учился на ошибках буквально на глазах, потому работать с ним был легко. Даже если он в недовольстве на мгновение поджимал губы, слыша очередное нетерпеливое «стоп!», вслух он не устраивал сцен. То ли понимал, что ещё не так популярен, чтобы заламывать себе цену на съёмочной площадке, то ли был взрослым не по годам и понимал, что в этой сфере лучше расположить к себе всех — вплоть до стаффа, — чем создавать проблемы. Незаменимых людей не бывает. Неважно, что актерский состав официально подтвержден, всегда можно сделать восходящую звезду позором или правонарушителем для общественности, выведя его из игры. Агентства вырывают проблемы с корнем. Какую бы популярность ты не заимел, стоит помнить, кто поднял тебя на вершину, с которой ты взираешь на других. Ло Вэньчжоу никогда не задавался, но прежде ему не приходилось работать с «новичками». Деликатно общаться он тоже не то чтобы умел, всегда выражаясь прямо на съемочной площадке. В свои слова он никогда ничего грубого не вкладывал, но в силу манеры общения именно так и мог звучать. Для людей, привычных к критике, это было делом обычным — такие актёры его зачастую и окружали. Но он не представлял, как отнесётся к его выпадам Фэй Ду. Съемки длились всего месяц, не такой уж большой срок, чтобы привыкнуть к атмосфере, да и разве юные дарования в начале своего пути обычно не восприимчивые? Впрочем, колебаться Ло Вэньчжоу тоже не умел. Уж если решил что сделать, то делал, а последствия исправлял при случае. — Выглядишь неубедительно, — бросил он, подходя ближе. — Все нормально, если, представляя меня, тебе сложно изобразить нужную гамму эмоций. Многие актеры, даже спустя годы в этой сфере, вынуждены представлять другие вещи, чтобы сыграть достоверно. Тебе не нужно выжимать из себя реакции, сяо Фэй, — он положил руку на плечо молодому человеку. — Ты должен прожить то, что уже проживал. Неужели ты так юн, что не успел столкнуться с желанием отчаянно защищать единственное дорогое, что есть? Даже если ты не сталкивался с этим, не поверю, что в твоей жизни не было человека, о котором ты бы подумал: «Я бы хотел встретить тебя в этой жизни и в следующей». Фэй Ду, который планировал слушать Ло Вэньчжоу вполуха с видом ответственного товарища, готового вникать в советы старшего, — он не то чтобы проявлял неуважение, просто хотел самостоятельно исправить ошибку, а не слушать наставления, — был вынужден и правда сосредоточиться на чужих словах.

«Я бы хотел встретить тебя в этой жизни и в следующей».

Ло Вэньчжоу же, заметив, что его молодой подопечный поймал важную мысль, поспешил закончить: — Представь, что кулон — вещь, которая даст тебе возможность в любой вселенной встретиться с особенным человеком. Или исправить ошибки прошлого. Изменить судьбу, чтобы между вами все сложилось иначе, — помолчав, он быстро вернул себе непринуждённый вид и подмигнул Фэй Ду. — Давай, сконцентрируйся, я хочу поскорее отыграть свое эффектное появление. — Какое из: эффектное появление на пороге моей квартиры или то самое, где Чжао Юньлань блистает перед Шэнь Вэем ровно три минуты до приступа гастрита? Ло Вэньчжоу изменился в лице. Этот неблагодарный мальчишка никогда не комментировал его советы и не говорил благоговейное: «Спасибо, шифу, вашими стараниями я чувствую, что готов постигать новые вершины!». Нет, ни разу за месяц ни одного доброго слова не сказал, зато сколько насмешек отпустил в отношении их фальшивых отношений — на пальцах обеих рук не сосчитать. — Ещё немного неуважения и я плюну в твой кофе, когда ты опять задремаешь над сценарием. — Я хотя бы дремлю, а вы отключаетесь на пару часов. —… Суть не в этом. — Боюсь, чтобы плюнуть в мой кофе, вам придется пригласить меня на свидание, а за нами охотятся журналисты. Хотите статью из разряда: «Непрямой поцелуй или плевок в душу»? Паршивец ударил прямо под дых. Ло Вэньчжоу собирался ответить колкостью, но заметил вопросительный взгляд сценариста, и был вынужден отступить, дав знак, что вроде как объяснить суть сцены удалось. Фэй Ду проследил за их переглядываниями, потянулся вперёд и прошептал, коснувшись дыханием чужого виска: — Шифу, мне показать чудеса обучения или, раз вы собрались плевать мне в кофе, дать нам все причины задержаться здесь допоздна? Ло Вэньчжоу смерил его взглядом: «Если я буду ночевать на съемочной площадке вторую ночь подряд — плевок полетит тебе в душу», — и вышел из кадра. Фэй Ду, глядя ему вслед, не сдержал мимолётной улыбки. Вообще-то он правда ничего не имел против Ло Вэньчжоу, ему просто не нравилось, что тот пытается быть деликатным. Они месяц были на съёмках, Фэй Ду видел, как Ло Вэньчжоу общается со стаффом и другими актерами — и его жесты, и манера речи были «свободными». Подходя же к нему, этот человек всегда сначала хмурился, будто за доли секунд выбирал, какая из фраз прозвучит лучше и как уместнее себя повести. В общем, напускал на себя ещё одну маску — как будто им уже двух существующих было мало, — и старался соответствовать образу умного наставника, готового направить «растерянного и напуганного» молодого актера в его первом опыте. Этот образ ему совершенно не шел, но что ещё смешнее — судя по поведению, Ло Вэньчжоу был уверен, что ведёт себя непринужденно, абсолютно не замечая ответственности, которую зачем-то на себя взял. У Фэй Ду не было причин говорить с ним по душам — и куда там, обстоятельства между ними и без того накалены СМИ, — поэтому он решил рушить стену бессовестностью. Молодой человек искренне считал, что если доведет этого «умудрённого опытом человека», то тот будет так желать треснуть ему по шее, что забудет про глупую маску уважаемого наставника. А когда он вживался в роль совершенно раскованного Чжао Юньланя — бить по стене удавалось ещё эффективнее. Вы не подумайте, Фэй Ду вовсе не волновало, что Ло Вэньчжоу будет тяжелее жить из-за придуманной ответственности. Он просто не любил, когда к нему относились, как к ребенку, и отвоевывал свое право на самостоятельность и общение на равных.

***

— Я отдал вам достаточно, — до сих пор смиренное выражение лица неуловимо изменилось, во взоре мелькнула стальная решимость, Шэнь Вэй ударил ребром ладони по чужому запястью, не позволив коснуться кулона, и слегка свёл брови, будто одна мысль о том, что кто-то коснется его — или посмотрит — вызывала отвращение.

«Если бы я мог встретить ее в другой жизни — не позволил бы умереть».

Жаль, что монстр, предписанный судьбой, не мог исчезнуть из истории. Фэй Ду был уверен — во всех реалиях Фэй Чэнъюй существовал бы с ними бок о бок. И сколь бы решительным не был он, его скромный возраст не позволил бы противостоять взрослому человеку. Ему бы не хватило сил. Смелости иногда недостаточно. Но даже если бы во всех вселенных её ждала бы смерть — он все равно бы поборолся за право увидеть маму ещё раз. Может, это не то трепетно романтическое чувство, которое было нужно всем, но на сей раз «стоп» не послышалось — сцена не располагала к взору, полному нежности или любви. Отчаянной и искренней решимости защищать то малое, что имеет значение, оказалось достаточно. Но ненадолго. Ло Вэньчжоу героически ступил на сцену. Проучив незадавшихся воришек, Чжао Юньлань не упустил возможности покичиться своим удостоверением капитана спецотдела. Здоровски припугнув негодяев, он едва ли не пинком отправил их прочь с самоуверенным: «Скажите спасибо, что я сегодня добрый». И, едва успев справиться о состоянии Шэнь Вэя, принялся его отчитывать за то, что с самого начала не оказал сопротивления. Карма — та ещё дрянь, именно в этот миг новый приступ гастрита достиг этого полуночного героя, и Фэй Ду — то есть, Шэнь Вэй, — был вынужден резко вынырнуть из ностальгии по прошлому. Ему полагалось проявить участливость, изобразив во взгляде тревогу пополам с теплотой, которая бы снедала сердце от нежности и желания позаботиться — не явно, а мимолётно, ведь нельзя выдавать глубину своих чувств, но пора дать зрителям намек на то, как много их связывает. И Фэй Ду, осознавая, что не способен отразить эту хрупкую неоднозначность, и что та же тревога выйдет очевидно напускной, уже предчувствовал, какую нотацию обрушит на него сценарист за то, что они задержатся до ночи, стопорясь на каждом новом шагу во всё той же заколебавшей всех сцене — при том не самой сложной из запланированных впереди! … Предчувствовал, пока Ло Вэньчжоу, воспользовавшись преимуществами своей роли, не позволил себе своевольно — с неподдельным трепетом и тем самым пылким желанием привлечь внимание человека, которому хочется понравиться, — ухватить его за кончики пальцев. И этого хватило, чтобы волна эмоций, нахлынувших от касания незнакомого и непривычного, отразилась той самой необходимой в моменте гаммой. Правда тревога там явно была спровоцирована не чужим состоянием, а теплота — каким-то внутренним инстинктом, как если бы некто внутри него много лет ждал, когда кто-то (в реальности) сделает то же самое. Сквозь гримасу боли, Чжао Юньлань все равно упрямо улыбнулся, «крепясь» перед объектом своей симпатии, чтобы из без пяти минут героя не превратиться в уничтоженного собственным организмом слабака. Отпустив кончики чужих пальцев, словно не позволил себе лишнего, он в своей манере отмахнулся: — Я как раз решил прогуляться до аптеки, пара таблеток и мне ничего… Запнувшись на полуслове, он вновь рефлекторно сжался, притупляя тем самым интенсивность боли, и Фэй Ду, сбросивший с себя очередное наваждение — ах, если бы сценарист знал, что он уже во второй раз потерял самообладание, вот шуму-то было бы, — как раз дошел до нужной кондиции. Его так помотало за пару минут в разнообразии эмоций, что беспокойство вышло донельзя естественным, что уж говорить о том, как легко проявить настойчивость человеку, который привык скрывать подобные «слабости» за чем-то другим. Правда обычно «чем-то другим» было напускное равнодушие. Почему притворяться в реальной жизни было намного легче, чем на экране? — Так нельзя, я провожу тебя, — Шэнь Вэй мягко придержал Чжао Юньланя под локоть. — Не упрямься. Что будешь делать, если потеряешь сознание в подворотне? Вообще-то Чжао Юньлань мог сколько угодно отпираться, обесценивая важность своего состояния — это ведь просто гастрит, а даже не сквозное, подумаешь! — но парень, который ему безумно нравится и который талантливо игнорирует все его попытки сблизиться, только что собирался проводить его до дома. Будто бы не так уж ударит по гордости роль «жертвы обстоятельств», когда рядом такой профессор. Сменив тактику, Чжао Юньлань решил, что с этой минуты ему «невыносимо плохо» и ему не так уж достаточно пары таблеток.

***

— Снято, закончим на сегодня, вы все отлично потрудились. Вот та самая фраза, которую каждый актёр жаждет услышать под конец рабочего дня. Фэй Ду собирался было уйти переодеваться, но на полпути его настиг Ло Вэньчжоу, собираясь обсудить вечернее фальшивое свидание. — Сегодня мы… — Я заеду за вами, — прервал его Фэй Ду, обернувшись. Ло Вэньчжоу приподнял бровь, до сих пор он проявлял инициативу. Не то чтобы агентство настаивало именно на таком развитии событий, просто Фэй Ду куда легче было идти по заданному сценарию, чем делать первый шаг. И, конечно, все опасались, что он облажаться в этой фальшивой игре, и тогда даже фантазии фанатов не дотянут их взаимодействие до романтического. — В ресторане, в который мы собираемся, не подают кофе, — рассудив, что один паршивец хочет «напасть первым», на всякий случай уточнил Ло Вэньчжоу, смешливые нотки проскользнули в его голосе. — Ну что вы, я слишком хорошо воспитан, чтобы так поступать. Всего лишь скромная благодарность за спасение от нотаций сценариста, — Фэй Ду многозначительно улыбнулся. — Так ты, оказывается, умеешь быть благодарным и прислушиваться к советам? — подначил его Ло Вэньчжоу. — Мое сердце прям дрогнуло. В таком случае, не вижу причин отказывать человеку с хорошими манерами, если он хочет проявить инициативу, — выдержав паузу, он с самодовольными искрами в глазах добавил. — Уверен, что без моих прикосновений удастся изобразить влюбленный взгляд? Фэй Ду, не смущённый откровенной насмешкой, сохранил на своём лице всю ту же любезную улыбку. — Обещаю сыграть на высшем уровне. Нехорошее предчувствие относительно предстоящего вечера охватило Ло Вэньчжоу.