Принцесса?

«Принцесса?» В нашем мире были такие люди, которые делились на высших и низших. Например, в королевстве под названием «Англия» на высших и низших делили омег, бет, альф и энигм. В 1727 году в Англии, если в королевской семье вдруг рождался омега, значит, что его либо казнили вместе с отцом или матерью, либо, в лучшем случае, он был изгнан из королевства. Именно этого боялась королева, выходя замуж за Миньярда. Королеву звали Изабелла. Ее светло-золотистые волосы всегда переливались на свету солнца или луны. Лицо и плечи были покрыты мелкими веснушками, а глаза были карие, с медовым отливом. Стройное тело, мягкие черты лица, тонкие запястья. Именно в это влюбился король. Король был ничем не хуже самой Изабеллы. Король Стефан Миньярд Великий был темноволосым, легче было сказать, что он был полной противоположностью своей жены. Он был альфой, и это проявлялось не только в его натуре, но и в поступках. Он ответственно подходил к вопросу о будущем сыне. Во время беременности своей жены он проводил все возможное время около нее, ведь омеге, даже если это женщина, всё-таки нужна поддержка. А ребенку важен запах феромонов отца. Ребенок вел себя спокойно, он никогда не приносил дискомфорта или тяжести матери. Он не напрягал её пинками или какими-то переворотами посреди ночи. Нет, ребенок не делал всего возможного, чтобы матери Изабелле было больно или некомфортно. Этим он не только удивлял родителей, но и пугал. Ведь большая часть младенцев умирала или после рождения, или до рождения. Временами они думали, что их малыш просто перестал двигаться. Но стоило лишь Стефану прикоснуться к животу своей омеги, малыш радостно толкался ножками, не сильно, не больно, но ощутимо, чтобы все поняли, что он тут, живой. И то, что он поскорее хочет к своим родителям. После рождения малыша все слуги суетились вокруг матери. Но лишь король без паники смотрел на жену, спокойно вздыхая. Своим взглядом он показывал всю благодарность своей королеве. Изабелла лишь улыбалась, глядя на сына, который тихо причмокивал губками у неё на руках. Пол был неизвестен, но Стефан был спокоен, потому что был уверен в своей жене. Был уверен, что малыш был альфой или выше. Именно так появился он. Эндрю Джозеф Миньярд. Великий наследник престола средневековой Англии. Несмотря на строгое воспитание своего отца, Эндрю рос свободным ребёнком. С каждым днём король всё больше убеждался в том, что сын вовсе не похож на своего отца. Он был копией матери. Стефан не был против, ведь его жена, Изабелла, была очень красивой женщиной при дворе великого королевства. Король даже гордился, что именно его сын получил гены матери. Но характер сыну перешёл от отца. Серьезность, строгость, спокойствие. К тому же ответственность, которая была всем на руку, особенно отцу. Ведь уже с одиннадцати лет Джозеф знал все базовые вещи мира. Продолжение рода, омеги и остальные. Любой человек узнавал это к годам восемнадцати, но именно Миньярд-младший знал базовые вещи с самого детства. Но он был груб и резок, хотя родители пытались научить его обратному. Но жениха или, точнее говоря, невесту для него было найти очень сложно. Ему много раз объясняли, что принц, на котором он женится, должен быть спокойным и согласным на брак с парнем. Но Эндрю лишь стоял на своём. Он хотел, чтобы его супруг был красив и изящен, но любой парень, который подходил по виду, не нравился Джозефу характером. Кто-то капризен, кто-то жалок. Кто-то вообще лез первым к парню, показывая свою несерьезность. Поэтому Стефан принял решение выдать своего сына за любую омегу королевства, которая попадется на глаза. Этой омегой стала девушка. Рыжие волосы были достаточно короткими, что было несвойственно для девушки, но именно она досталась Миньярдам просто так. Отец продал её Стефану за несколько золотых слитков, хотя по его виду было видно, что он как раз собирался выбросить свою дочь за порог дома. И вот она стоит перед Джозефом в платье. Талия утянута корсетом, который явно слишком сильно стягивает. Рыжие волосы уложены, а руки сведены на животе. Взгляд голубых глаз устремлен в пол. Края платья прикрывают ноги, сияя своим ярким красным цветом. Веснушки на лице едва заметны. Эндрю медленно разглядывает свою будущую жену так, словно она ему вообще не нравится. В глазах отражается недовольство. Отец явно промахнулся в выборе жены для сына. Изабелла сидит на стуле, рассматривая сына и невесту. Руки лежат на коленях. Мать как всегда безупречна. Светлое платье, уложенные волосы. Она всегда молода и великолепна. Именно за это ее, вероятно, полюбил отец, но девушка, стоящая перед Эндрю, не настолько хороша, как матушка. — Как вас зовут? — спросила Джозеф, глядя на рыжеволосую. Она все еще смотрит в пол. Руки дрожат, ей стыдно за всё: за то, что ее продал отец, за то, что она тут оказалась, за то, что не настолько хороша. — Ниэлла Веснински, — ответила она, поднимая взгляд на своего будущего супруга. Голубые глаза, несмотря на растерянность девушки, сверкают высокомерием и дерзостью. Она смотрит на принца свысока, словно тот лишь пешка. Этим она и зацепила. Через несколько минут она отворачивает голову и печально смотрит на Изабеллу, ища поддержки у матери. Эндрю сжимает руки в кулаки. Королева Изабелла смотрит на Ниэллу, как на свою родную дочь. Словно понимая, что та боится быть с этим «чудовищем», которое холодно и жестоко. Теперь мать даже не замечает Эндрю. Джозеф покидает зал, оставляя Изабеллу и Ниэллу наедине. Рыжеволосая садится на стул около королевы. Женщина гладит ее по спине. Голубоглазая поднимает взгляд, полный разочарования, на мать Миньярда. — Он так на меня смотрел, будто я ему враг, ваше величество, — признается она. Эндрю ударил бы ее, будь он рядом. Сейчас же, увы, он у отца. Там он занимается различными договорами и делами касательно королевства. Стефан меньше обеспокоен свадьбой, чем Изабелла, но она уверена в своём сыне, потому что его воспитали правильно. — Он бывает груб, Ниэлла, но он так привык. Понимаешь, он просто ответственен. Просто постарайся наладить контакт с ним. Если начнет задирать нос, говори мне. Я уж сама с ним поговорю, — улыбнулась королева, поглаживая девушку по щеке. Затем она встаёт со стула и поправляет платье. — Я пойду, а ты попроси слуг показать тебе дворец. Они не откажут тебе. Надеюсь, наши покои тебя не разочаруют. Ниэлла поднимается и кланяется королеве. Поправляет красное платье и идёт по коридорам дворца. Слуги суетятся при виде принцессы. Ей кланяются, а она с серьёзным видом кивает и продолжает осматривать дворец. До свадьбы оставалось всего несколько дней. Дворец практически полностью украсили. В королевстве собралось множество гостей из других государств, с которыми они не находились в состоянии войны. Когда наступает великий день, слуги хлопотают вокруг Ниэллы. Эндрю уже собрался, поэтому встречает гостей, заполнивших королевский замок. Он одет в белый костюм, украшенный драгоценным золотом. Карие глаза сияют одновременно серьезностью и спокойствием. Девушки, прибывшие в королевство, одеты изысканно, они приветствуют принца учтиво, улыбаются и кланяются. Их настроение прекрасно. Мужчины, наоборот, выглядят серьёзно, идут по дворцу с суровыми лицами. Время церемонии приближается. Джозеф стоит у алтаря, ожидая прихода принцессы. Рядом священник и несколько слуг держат горящие свечи. Мужчина читает молитву. Эндрю замечает, как начинают дрожать его руки. Когда распахиваются главные двери, каждый гость поворачивается к ним, наблюдая, как оттуда выходит Ниэлла. Белая фата растянулась далеко позади неё, в руке зажжённая свеча. Платье шикарно, оно выглядит дорогим. Талия плотно затянута корсетом. Белое платье блестит на свете, золото мерцает. Она смотрит прямо перед собой, на своего мужа. Спина прямая, нос слегка задран вверх. Она выглядит прекрасно. Когда она остановилась около алтаря, священник начал читать молитву о благополучном бракосочетании молодой пары. Мать и отец стояли по краям от них, в руках у них были короны. Когда священник дочитал молитву, Изабелла и Стефан подошли к молодоженам. Изабелла надела корону на голову своего сына и взяла его за руки, шепча что-то только для его ушей. Эндрю послушно кивал, чувствуя, как потеют ладони. Стефан медленно поклонился Ниэлле, надевая на нее корону. Он прошептал что-то неразборчиво и взял ее за руки. А после Стефан и Изабелла отошли в сторону. — Джозеф, хочешь ли ты взять эту девушку в свою венчанную жену, жить вместе согласно Божьему установлению в святом браке? Будешь ли ты любить ее, утешать ее, почитать и оберегать в болезни и здравии? И оставив всех других, хранить верность только ей, пока вы оба живы? Клянешься ли ты в верности и искренности своих слов? — проговорил мужчина, смотря в карие глаза. — Клянусь, — кивнул Эндрю. Руки заметно дрожали. — Ниэлла, хочешь ли ты взять этого мужчину в своего венчаного мужа, жить вместе согласно Божьему установлению в святом браке? Будешь ли ты любить его, почитать и повиноваться, оберегать в болезни и здравии? И оставив всех других, хранить верность только ему, пока вы оба живы? Клянешься ли ты в верности и искренности своих слов? — проговорил священник монотонно. Голубые глаза незаметно сверкали неуверенностью. — Клянусь, — ответила она. Эндрю и Ниэлла повернулись друг к другу. Блондин снял перчатки и взял в руки кольцо, надев его на палец девушки. Протянув свою руку ей, когда кольцо оказалось на пальце, Джозеф положил руки на талию жены и наклонился ближе. Руки Ниэллы легли на грудь кареглазого, сжимая в руках ткань его костюма. Миньярд потерся носом о нос девушки и нежно, коротко поцеловал ее. Любви в этом поцелуе не было. Только клятва и обязанность. Они отстранились. — Те, кого Бог сочетал, да не разрушит человек. Я провозглашаю, что они теперь муж и жена вместе, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. — сказал священник, поклоняясь новому Королю и Королеве. Свадебный пир и танцы. Медленная музыка не перебивала стук в висках. Большой стол был уставлен разнообразными блюдами и напитками. Слуги наливали гостям алкоголь. Смех и громкие голоса раздавались по всему замку. Эндрю сидел рядом со своей невестой, ощущая только ее аромат. Пряный и сладкий. Казалось, ей тоже было некомфортно. Но именно им нельзя было уйти сейчас, ведь муж и невеста должны были участвовать в танцах. Выполнить медленный танец. Пока несколько человек спокойно ужинали, остальные танцевали. Эндрю и Ниэлла плавно двигались в медленном танце посреди зала. Каждый внимательно следил за ними, словно только они двое были центральной фигурой в этом замке. Медленные и плавные движения, резкости здесь не допускалось. Только любовь и покой. Страсть передавалась взглядом, полным горячего чувства. Руки девушки на груди прижимались слишком сильно, хотя она сжимала несильно. Ладони крепко держали талию жены, цеплялись, словно за спасательный круг. Тело девушки было столь горячим, что Эндрю казалось, его рука вскоре вспыхнет огнем, как и он сам. Щеки ее оставались бледными, глаза опущены в пол. Оставался лишь ритуал укладывания в постель. Гости следовали за ними буквально по пятам, вплоть до самой спальни. Постель была предварительно освящена священником. Молодоженов угощали вином, кормили пряностями. Изабелла и Стефан вошли вслед за ними в спальню. Согласно обычаю, родители должны были помочь молодым раздеться. Однако они лишь пожелали счастья и покинули комнату, оставив супругов одних. И тут они встали в ступоре, смотря в глаза друг другу. Запах сгущался, а тело становилось горячее. Эндрю подошел к Ниэлле и снял с нее корсет. Она вдохнула полной грудью, хватаясь за живот. Затем он расстегнул ее платье, но девушка не спешила его снимать. Посмотрев на Джозефа, она увидела, что тот отвернулся. Через пару минут она стояла перед Эндрю в ночной сорочке. Ляжки были оголены, ткань прикрывала всё до бедер. Голубые глаза сверкали неуверенностью. Эндрю ухмыльнулся. — Ты же не принцесса вовсе, — тихо прошептал Эндрю, глядя на тело омеги в ночной сорочке. — Да, не принцесса, — ответил он с раздражением в голосе. Взгляд Джозефа напрягал. Он и так был неуверен в себе, а тут еще и он... — Какое у тебя имя? — спросил он снова, но теперь требовал только правду. Рыжеволосый вздохнул. — Натаниэль. Теперь ты расскажешь всем, что мой отец наврал. Почему я вообще тут? За что мне такое счастье? Скажи мне, — жаловался он, сжимая руки в кулаки. Его запах выдавал напряжение. Он пах слишком сильно. Феромоны смешивались. Эндрю молча подошел к нему и положил руку на талию, крепко сжимая её. Омега вздрогнул, не ожидая прикосновения именно сейчас. — Я не настолько плох. Твоё мнение обо мне было отрицательным, мать мне всё рассказала. Но и ты меня пойми. Представь, ты наследник престола, а перед тобой принцесса, которую ты видишь впервые, — Эндрю поднял голову Ната за подбородок. — При этом непонятно даже, откуда она вообще взялась. Натаниэль усмехнулся: — Ты всё ещё серьёзный и злой принц. — А ты пахнешь замечательно, — сказал Эндрю, прижимаясь губами к губам Натаниэля. Рука рыжеволосого скользнула по щеке мужа. Ночная сорочка едва не раскрыла на всеобщий взгляд ягодицы, которые были укрыты лишь тонкой тканью белья. Когда он осознал смысл сказанного Джозефом, лицо Натаниэля стало буквально бордовым. Эндрю отстранился от поцелуя и прошептал: — Я всё ещё чудовище, Ваше Величество, — он ухмыльнулся. Руки легли на ягодицы, не сжимая, а лишь нежно поглаживая. Натаниэль положил голову на плечо Эндрю, тихо простонав. Тело было невероятно чувствительно. Течка явно началась именно сейчас, но с Альфой боль уже не чувствовалась. Натаниэль морщился, когда ощутил медленное проникновение. Это было совсем не больно, только необычно. Новые ощущения заставляли вздрагивать и выгибаться, когда Эндрю заходил слишком глубоко. Омеге это явно нравилось. Джозеф покрыл тело супруга поцелуями, но следы не оставил. Тело напряглось ещё сильнее, темп ускорился. Из уст Натаниэля вырвались стоны и вскрики удовольствия. Чувство наполненности вызвало сильную дрожь по всему телу. Губы сливались с губами напротив. Хриплые стоны и тихие шлепки заполнили комнату. Ногти царапали спину альфы, пытаясь найти опору. Эндрю успокаивал: «Тише, тише...», но Натаниэль не мог остановиться. Когда всё завершилось, рыжий медленно и судорожно выдохнул. По коже пробегали мурашки. Ноги дрожали, руки крепче держались за плечи Эндрю, несмотря на то, что всё уже закончилось. Запах продолжал манить, словно это единственное, что существовало на свете. И когда прошел месяц, выяснилось, что Натаниэль все-таки ждет ребенка. Не то чтобы они не могли это сделать, они просто не задумываясь сделали, потому что должны. Потому что обязаны. Эндрю пытался быть рядом. Любо поглаживал рыжеволосого по животу, который был уже достаточно виден. Изабелла и Стефан смотрели на сына с улыбками. Мать видела в своем сыне своего мужа, когда она была беременна Джозефом. Не то чтобы он суетился около нее, он просто постоянно пытался трогать ее и проверять, все ли хорошо. Изабелла всегда смеялась, видя лицо обеспокоенного мужа. Но с Натаниэлем все было сложнее. Он огрызался на любое прикосновение Эндрю. «Иди сюда, а нет... Не трогай!» — повторял голубоглазый постоянно. А блондин терпел. Через силу, но терпел, потому что это муж, он беременный. А значит, гормоны. — За что снова? — недовольно спросил Эндрю, смотря в голубые глаза Натаниэля. Щека горела от пощечины. Джозеф уже привык к этому омеге. Он был невыносим. Любое прикосновение после той ночи кончалось пощечиной, ударом, пинком. Без разницы. Миньярд терпел. «Уйди от меня, а нет, подойди. Ужасно раздражает твой запах, уходи», — именно это Эндрю терпел. Изабелла наблюдала за ними, посмеиваясь. Натаниэль перевел взгляд на покрытое веснушками лицо мужа, он так раздражал сейчас. Запах, присутствие, но дитя реагирует на отца, будто тот единственный человек, который ему нужен. Запах Миньярда? Ребенок пинается. Прикосновение? Он начинает вертеться, вызывая неприятные ощущения. — Ты трогал, — огрызнулся голубоглазый. — Я просил тебя не подходить. Эндрю глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу. — Не вздыхай, сам виноват, — рыжеволосый возмущенно хмыкнул и отвернулся, скрещивая руки на груди. — Да, конечно, я виноват, — Джозеф наклонился и поцеловал Ната в щеку. Коротко, резко. Щеки омеги залились румянцем, но он не подал виду. — Иди отсюда немедленно! — возмутился Абрам, резко выдыхая. — Слушаюсь,Ваше Величество, - ухмыльнулся Эндрю,он потерся носом об нос мужа и ушел. Дурная привычка с этим носом! Ужас!  Когда маленькое чудо появилось на свет, замок больше не был спокойным. Хотя, если честно, малыш был на руках только у родителей. Натаниэль всё ещё не знал, что омеги могут кормить грудью, но отказаться от этого было почти невозможно. Ребёнок, когда кушал, постоянно сжимал пальчиками грудь папы. Эндрю постоянно ухмылялся, на что получал пинок ногой. Ребёнка назвали Каем Теодором Миньярдом. Первое имя несло в себе символ океана. А ведь правда, у малыша были ярко-голубые глазки, такие же, как у Абрама. Второе имя обозначало Божий дар. Наверное, это самое логичное, что могло быть в имени младенца, особенно в любом королевстве. Все называли Кая очень спокойным ребёнком. Верно, такое было, но тогда, когда Теодор был на руках у отца. Эндрю легко покачивал и поглаживал малыша по спинке, пока тот разглядывал комнату, иногда и зал дворца. Но если же малыш будет на руках у Натаниэля... Спасайся и беги. Эмоции ребёнка меняются на глазах. Буквально каждую секунду у ребёнка разное настроение. Куда там со спокойствием? И самое главное, что Абрам делал всё, чтобы Тео перестал капризничать. Поглаживал, целовал, прижимал к себе, но не помогало. Он был спокойным только, когда кормили. Но не кормить же его постоянно! Натаниэль так и не понял, что за событие сегодня и откуда вообще традиция появилась, но именно сегодня приедут гости. Снова суматоха. Пока Кай лежал на родительской кровати, утыкаясь лицом в простыню, пыхтя и хватаясь пальчиками за ткань. Внимательный взгляд Эндрю, который метался с Абрама на Теодора, наблюдая. Ребёнок хныкал из-за того, что голову держать не получалось, а Натаниэль ходил и ныл, что у него нет красивого платья. — Эндрю! — позвал Абрам, грозно глядя на лицо мужа. Недовольство в лице, когда он увидел, как Джозеф хочет взять малыша на руки. — Это ему для профилактики, пусть учится. Не надо ему помогать. Ты лучше мне помоги, какое платье надеть? Красное или чёрное? — спросил рыжеволосый. Кай снова хныкнул, когда отец убрал руки со спинки малыша. — Красное, — ответил Эндрю. Лицо оставалось непроницаемым. Абрам закатил глаза. — В нём я был на прошлом празднике. — Тогда чёрное. — Оно не подходит под тематику! Эндрю! — воскликнул омега, топая ногой. — Надень тёмно-зелёное, оно тебе идёт. Ну или голубое, тебе под глаза, — предложил блондин, указывая на другие платья. — Голубое? — переспросил рыжеволосый, поворачиваясь в сторону гардероба. Голубое платье было очень пышным, белые узоры. Где-то кружевные, а где-то были вообще бусы. В общем платье было шикарным. Когда прошло пару минут, малыш обессиленно хныкнул и уткнулся носом в покрывало на кровати. Ещё немного — и будет капризничать. Кажется, ему явно надоело пытаться держать голову. Голубые глазки наполнились слезами, личико покраснело. Первый всхлип, второй. И рыдания. Редкие и громкие крики малыша резко прорезали слух. Эндрю подхватил его на ручки, покачивая и поглаживая по спинке. — Ну что опять? Устал? — спросил блондин, прижимаясь губами к лбу сына. Всхлипы утихали. Натаниэль всё ещё возился с платьем, неудобный корсет не получалось затянуть. Как же мило он выглядел, когда был занят делом. Нахмуренные брови и занятое лицо. Эндрю опустил Теодора на кровать, уже кладя его на спину, чтобы он не мучился, а после блондин встал сзади Абрама. Резко затянув корсет, он завязал ленты и обхватил рыжего за талию. Натаниэль посмотрел в зеркало. Платье великолепно сидело на талии, которая была заужена. Крепкие руки обхватывали её руками, поглаживая. Джозеф положил голову на плечо голубоглазого. — Я же говорил, что тебе пойдёт. Видишь, как великолепно сидит? — спросил блондин, утыкаясь носом в шею мужа. — Тебе нос девать некуда? — спросил Абрам, сжимая руки в кулаки. — Всё время суёшь его куда-нибудь. — Дурная привычка, ваше величество. А поцеловать мужа? - Эндрю ухмыльнулся,смотря в зеркало. Встречаясь с взглядом холодных голубых глаз,он хмыкнул. — Не дождешься.