Подснежник

***

Вскоре Рон покинул Север. Дорога предстояла долгая, если бы только путешествия были такими же легкими, как отправка писем. Жаль, конечно, заклинания перемещения работали только на неодушевленных предметах, а дальность зависела от веса. Чем меньше и легче предмет, тем большее расстояние он мог преодолеть. Так что долгие два месяца Рон провел в тесноте кареты и редких постоялых дворах. Иногда он охотился и даже добыл неплохую шкуру красного медведя в подарок «жениху». Чем ближе они были к Роану, тем теплее становилось. Совсем скоро Рон скинул меховой плащ, а потом и вовсе маялся жарой в тонкой рубашке. Пейзаж тоже изменился. Зелень. Желтый и голубой. Повсюду зелень, они будто стражи окружали дорогу, странные, с вытянутыми листьями и тонким стволом. Иногда дикая природа сменялась песками, они забивались в самые неприличные места, терзали глаза и дыхание. И единственное, что объединяло обе стороны Роана, — небо. Чистое, незамутненное облаками и предстоящим снегопадом. Рон не мог оторвать от неба взгляда ни ночью, когда холод почти знакомый подкрадывался и кусал обнаженную кожу. Ни днем, когда глаза почти болели от обилия света и цвета. Их будто выкрутили на максимум, по сравнению с бело-серым севером. Бикросу, скорее всего, бы понравилось. С этой мыслью Рон сделал то, что не делал уже давно, с момента смерти драгоценной жены, взялся за грифель и бумагу. Времени и возможности перенести виды на бумагу не было. Рон лишь надеялся, что сыну хватит и набросков, чтобы почувствовать то, что чувствовал Рон, и отследить его путь. Когда счет дней переварил за семьдесят четыре дня, Рон в сопровождении эскорта наконец увидел ослепительную столицу Роана и его жемчужину — Бескрайнее Море. Чистое, сливающееся с небосводом. Его ослепительность даже не затмевали величественные корабли, будто стая рыб, бороздящие море. Торговцы, путешественники, мудрецы со всего света сошлись в одной точке, возвышая и так великое государство. По сравнению с Роан, их королевство казалось посредственным городишком, а север Молланов — деревней. Слишком незначительными для принца богатейшей страны западного континента. Зачем отдавать принца — омегу, в лапы северянину — последним отказавшимся от старых традиций? Зачем отдавать им, когда можно заключить более выгодную сделку с соседними королевствами? Рон и раньше не сомневался, что с этим браком что-то не так. Опасения не рассеялись с приездом, лишь укрепились. Вросли корнями в мысли и не отпускали, пока он не покинет Роан. У внешних стен столицы их встретила стража. Высокие, поджарые, облаченные в бронзу. По сравнению с Роном и его эскортом, те казались юнцами. Те и без доспехов и мехов выглядели внушительно и крепко, будто огромные медведи. Шрамы на лицах и обнаженных руках не делали ситуацию лучше. Люди, торговцы, скучковавшиеся у ворот и ожидающие допуска в город, с возрастающим ужасом смотрели на них. А когда вышел Рон, и вовсе в ужасе отступили подальше. Их шепот, тихий шепот, напоминал разбуженный улей. Неутихающий гул, воцарившийся пред воротами. До Рона долетали лишь обрывки фраз, но и этого хватило. — Я и раньше встречал альф, но впервые лишь этот факт ввергает меня в ужас. — Откуда они? — Из королевства Векарий, кажется… Я точно видел его на приеме в честь дня рождения наследного принца. — Вам не кажется, что от него пахнет кровью? — Это Патриарх Рон Моллан. Дикарь с севера. Интересно, что они забыли в цивилизованном обществе? Рон не собирался реагировать на собравшихся. Не в первый и не в последний раз люди его обсуждали и боялись. В них говорили гормоны, опыт предков, который буквально кричал в ухо: «Беги!». Но… Последний говоривший стоял довольно близко и говорил намеренно громко. Хотел оскорбить. Рон покосился в его сторону. Поймал напряженный взгляд. И оскалился, обнажая клыки. В отличие от большинства людей у северян они более выраженные и острые. Ими предки Рона, да и не только, в принципе, все альфы человечества, разрывали глотки своим жертвам. Просто на севере эта черта сохранилась. Торговец, а именно это был он, судя по дорогим одеждам, с почти девичьим писком бежал, прячась за спины толпы. Рон не стал слушать, как почти с безумным пылом мужчина жаловался, что на него чуть не напал дикарь. Но сопровождающие Рона рыцари, товарищи, что разделили с ним не одну битву и войну, одарили его понимающей улыбкой. До ворот дворца их вызвался сопроводить евнух. В этот раз, хвала небесам, двигались они не на конях и не в тесноте кареты. Иначе точно бы умерли от назойливой жары. Их повели по самой живописной дороге — торговой, карета поехала другим, более коротким. Рон только чудом в первые минуты не потерял из вида и своих людей, и сопровождающего их евнуха. Тот, будто подпрыгивая, шел чуть впереди, охотно показывая и рассказывая о более «честных» торговцах. Весь путь Рон старался держать своих спутников в поле зрения, благо те хорошо выделялись из толпы. Потому позволял скользить взгляду по товарам. Заморские шелка, украшения, некоторые лавочники продавали даже жареное мясо на палочке. Задержав внимание на очередном украшении, которое неплохо было бы подарить жениху, Рон и не заметил, как непозволительно отстал. А обернувшись, понял: потерялся. Тихо выругавшись, он пошел вперед. Незаметно набрав скорости и немного подпрыгивая и оглядываясь. Но, как назло, не видать ни одной высокой макушки. Выругавшись уже более емко, Рон обратился к торговцу. Тот, не дослушав, прогнал, так же поступили еще несколько, после того как получили отказ на покупку предмета. В конце концов, устав, Рон привалился к стене, пережевывая уже третью палочку мяса. Дела делами, а обед по расписанию. Рон оглядывал людей. Странных и незнакомых культур, расцветок и только одежды. Он никогда прежде не покидал Веракий, даже поездки в столицу совершал редко и по особым поводам. Север почему-то казался роднее и приятнее. Сколько бы Рон не смотрел, не замечал больших различий с торговой улицей в Веракии. Почти те же торговцы и товары, только их более значительное количество. Да и в целом людей больше. Чуткий нюх от обилия запахов путался и сбивался, то черным перцем, то стойким ароматом духов на основе феромонов омеги. Да, и возможно, недостаточно рассмотреть одну улицу, чтобы понять целый народ. Все же любая страна, город и деревня встречает ласково, приветливо, никогда не показывая свою другую сторону. Нищету и беззаконие. Но Рон знал — они есть, видел в узких переулках детей, тайком показывающих украденные фрукты, видел старика, провалившегося к стене и умоляющего о милостыни, а рядом рухнувшего пьянчугу. Их сразу не заметишь, если не вглядываться. Но Рон знал, куда смотреть, и не только потому, что Патриарх, но и потому, что в юности лицом к лицу столкнулся с этой стороной мира. Что-то привлекло внимание Рона. Маленькое, юркое, укрытое слоями дорогой ткани. Рон, может, и не заметил бы ничего подозрительного в прогуливающемся подростке, если бы не волосы. Похоже, это была самая примечательная черта внешности, поэтому мальчишка постарался ее спрятать под тюрбаном, но, как назло, одна прядь, спрятавшаяся за шеей, спускалась вдоль позвонка. Если не приглядываться, можно принять ее за ленту. Рон ненамеренно зацепился взглядом и быстро понял: волосы красные. Красные, как пламя, пожирающее маленькие косточки. Красные, как гранат на обеденном столе. Красные, как губы матери, искривленные улыбкой. Рон не сразу осознал, что следует за мальчишкой. Змеей скользит меж людей, больше не отвлекаясь и не сворачивая с пути. Он постарался стать ниже, незаметнее, внутренне подавив и так загнанного голубого в себе альфу. Тот, будто почуяв добычу, поскребся о сознание, завыл. В его вое Рону почудились жестокие слова: хорошая добыча. Со спины подкрасться. Вцепиться в горло. Омега не успеет ни понять, ни среагировать. Мальчишка будто и не замечал следующего по пятам мужчину. Шёл целенаправленно к окраине торгового района. Остановился у неприметной лавки. Торговец поприветствовал его улыбкой и коротким кивком. Из-под лавки достал завёрнутый в котомку товар. Потом мальчишка остановился у кухни, они о чём-то долго разговаривали, мальчишка показывал вырванную страничку. Отсюда не разглядеть, что там изображено. Мальчишка показывал то на ту или иную часть рисунка, что-то терпеливо объясняя. Закончив, мальчишка, не медля, пошёл дальше. Завернул в переулок. Рон последовал за ним, не ожидая нападения. И зря. Свет блеснул на острие кинжала. Тот двигался снизу вверх и направлен чётко в горло. Его спасли лишь отработанные годами рефлексы и не в последнюю очередь инстинкты. Всё же альфа в нём не меньше Рона жаждал жить. Рон отступил, перехватил руку в нескольких сантиметрах от шеи. Сжал слишком сильно, Кейл, а это именно был он, выпустил из рук кинжал, вскрикнув. Рон даже пожалел об этом, но быстро забыл об этом. Кейл другой рукой поймал кинжал и прижал к горлу Рона, тихо прошипев сквозь зубы: — Отпустил. Сейчас же! Рон послушался. Отпустил, внимательно вглядываясь в глаза цвета гранатового зернышка. Поступил он так не столько из страха, сколько из восхищения. Подобный трюк мог проделать не каждый. А те, кто мог, учились годами, так почему на это способен изнеженный принц? Его рука, сжимающая рукоять клинка, изящная, будто крыло белого голубя, дрожала от напряжения, хватка оставалась крепкой. Острие все еще направлено в шею, в самое уязвимое место, где гулко билась яремная вена. Рон пальцем отвел от себя острие, наконец заговорив: — Это не игрушка, маленький принц. — Откуда ты…? — Кейл недовольно скривился, отступая на шаг. Внимательнее рассмотрел противника-незнакомца. Высокий, выше всех, кого он встречал в этом мире. Несомненно, крепкий, переживший не одно сражение. Возможно, страж кого-то из аристократов? Кейл таких встречал немало, один за другим они посещали дворец в тщетной попытке заключить выгодные договоры, сделки или военные союзы. Но… Что-то не давало Кейлу покоя. Щекочущее чувство опасности на подкорке. Кто-то из «братьев» подослал? Те не упускали возможности ударить исподтишка. Но Кейлу казалось, они утихли после того, как пришло письмо-подтверждение о заключении брака. Так кто же он такой? — Я вам не враг. — Кто ты? — Кейл спрятал клинок за поясом под длинным шлейфом плаща, его едва ли заметишь. Но расслабляться не думал, отошел на добрые два метра. Мельком оглядев подворотню, приметил несколько доступных ходов для отступления. Самый удачный — через крышу, но Кейл не был уверен, что физических сил тела хватит на подобный кульбит. — Моллан, — заметив опасливый взгляд мальчишки, Рон не смог сдержать улыбки. Кейл хмыкнул. — Это имя или фамилия? — Узнаете в следующую нашу встречу. Может, для начала представитесь сами? — Рон старался держаться и говорить исключительно вежливо, только Кейл видел в напускной вежливости издевку. — Не рассчитываете на вторую встречу. — Почему же? Пути богини судьбы неисповедимы. Они могут нас столкнуть, когда мы можем меньше всего ожидать, например, как сейчас. Так… Как мне к вам обращаться? Кейл, немного помедлив, ответил так честно, что сам от себя такого не ожидал: — Ким Рок Су. Рон нахмурился, не ожидая подобного. — Это не ваше имя, — Кейл улыбнулся. — Пути бога смерти неисповедимы. Рон потянулся вперед, уточнить, что же тот имел в виду, когда услышал, как кто-то громко и настойчиво зовет его по имени. Оглянувшись, он увидел евнуха, взгромоздившегося на опасно покачивающийся навес. Его окружили не менее обеспокоенные спутники Рона, они внимательно оглядывали толпу. Кажется, даже заметили Рона, так как они змейкой, чуть ли не расталкивая толпу, потянулись к Рону. — Кажется, вам пора. Прежде чем Рон успел его остановить, Кейл взобрался на ящик, подле которого стоял. Оттуда схватился за край крыши, подтянулся и сбежал, будто пойманный на краже вор. Так, словно его здесь не было всего мгновения назад, так, словно щекочущий аромат незнакомых фруктов и душистых специй — лишь плод воображения. Но Рон чувствовал их. Втягивал носом, пытаясь запомнить их, запечатлеть в памяти вместе с их первой встречей. Оставить в чертогах разума, как незначительную, но притягивающую взгляд драгоценность.