Подснежник

Вскоре Рон получил письмо. Официальное, даже в самых незначительных мелочах: от надушенной терпким ароматом цветов бумаги до ажурных букв. Вайнона дала согласие на брак и назначила дату свадьбы. Рона это не удивило. Между строк он ясно читал желание матери побыстрее увезти подопечного от загребущих рук наследного принца. Услышав весть, до этого нетерпеливо переминавшиеся служанки высоко взвизгнули. С незнакомой Рону яростью, которой мог позавидовать даже начинающий рыцарь, они начали обсуждать свадьбу. Наряд, конечно же, по особому заказу, и фасон обязательно западный, и… Много всего того, что Рону было неинтересно слушать. Его взгляд твердо смотрел на дату. Меньше чем через два месяца. Быстрее, чем Рон предполагал, но недостаточно, чтобы вернуться домой до первых холодов. Даже если они покинут королевство сразу после свадьбы, зимовать им придется в столице. Но надо было еще как-то пережить срок подготовки. Последние несколько ночей никто не нападал, и еда не казалась отравленной. Серебро не темнело, примесей ни на языке, ни в запахе не ощущалось. Но что-то не давало Рону покоя. Он сомневался, что помешанный и не обделенный властью человек так просто сдастся. Спал Рон только с ножом под подушкой и не дольше нескольких часов. Оставшееся время до рассвета притворялся спящим и… Думал. Очень много думал. Особенно о том, чтобы вернуться домой, но дворцовая жизнь затягивала на дно, как огромный водоворот. Следом за первым пришло, или, скорее, даже прилетело второе письмо. И оно удивило гораздо больше предыдущего. Рон стоял под пронзительным ночным ветром, едва напоминающим ветер севера. Только пахло нагретым солнцем песком и морской водой, а не морозной свежестью, несмотря на попытки Рона убедить мозг в обратном. Он не сразу заметил, как странная конструкция из бумаги, подхваченная потоками ветра, спланировала в руки. За секунду до того, как рухнуть камнем вниз. Рон несколько секунд рассматривал сложенную странным образом бумагу, прежде чем заметить спрятавшуюся под крылом закорючку. Осторожно развернул. Это действительно оказалось послание, только уже от Кейла. В отличие от названной матушки в довольно фривольной форме, которой обменивались если не близкие друзья, то долгие годы знакомые. Рон едва сдержал проступившую улыбку. Письмо он сжег. Проигнорировав детский порыв сохранить странную птицу. **** Рон прибыл на место в назначенный срок. Солнце, еще не покинувшее небосвод, отбрасывало красные, будто вспыхнувшее пламя, лучи солнца. Они скользили, меняли цвета, сгущали тени. Казалось, сад стал обильнее. Прежде едва проглядывающая тропа наконец оказалась полностью поглощена неукротимой природой. Будто сама богиня Шайри самолично присматривала за этим местом. На секунду смутившись, Рон оглянулся и наткнулся взглядом на тень человека. Приглядевшись, он узнал темную косу и сливающийся с зеленью камзол. Заметив Рона, Басен кивнул в сторону зарослей и… ушел. Ни поприветствовал, ни стал осуждать, хотя осуждение явно читалось на его лице. Рон догадывался, одиннадцатый принц отговаривал от встречи. Опасался, а может, подозревал, чем может закончиться «свидание». Но и противопоставить брату ничего не мог. Потому лишь молча согласился. Рон едва ли смог бы найти дорогу к поляне, если бы не запах. Зверь внутри довольно рыкнул. Потянулся за ароматом. Рон последовал за ним, загоняя голод как можно глубже. Он заставил мысли идти другим путем, сосредоточился на том, что ведет себя как мальчишка, сбегая ночью. Сбегая к ребенку. Подобное он позволял себе в последний раз лет двадцать назад, когда ухлестывал за женой… За своей первой женой. Вскоре из зарослей выглянула изящная фигура богини. А под ней… На секунду Рон замер от представшей перед его глазами картины. Под ней в окружении множества цветов сидел Кейл. Совершенно другой, ни мальчишка с базара, ни пятнадцатый принц, а будто фея, случайно заглянувшая в мир смертных. Волосы, густые, красные, как пролитая кровь, рассыпались по земле, и цветы, желтые, синие, белые, как снег, будто вырастали из них. Из украшений на нем оказались серьги. Синие капли – застывшие слезы, как называла их в светском обществе Альсгард. Одежда оказалась довольно простоватая, рубашка с закатанными до локтей рукавами и темными штанами. Тоже закатанными, только до колена, обнажая узкие и белые косточки стопы. Кейл будто и не заметил появление гостя, продолжил незамысловатую работу. Сплетал цветы в толстую косу, пока та волшебным образом не превращалась в венок. Он заканчивал как раз второй. Первый же, более широкий на манер бус, висел на узких плечах богини. На секунду Рону померещилась улыбка на ее тонких устах. Но то была игра света и теней. Не больше. Стараясь быть тихим, Рон сел рядом, на покрытый травой участок, единственный не захваченный цветами. Словно его оставили специально. Словно его оставили для Рона. Зверь, удовлетворенный подобной заботой, успокоился, свернулся на груди, согревая сердце. — Умеешь плести венки? – спросил Кейл спустя продолжительное время молчания. — Нет, – Рон качнул головой, сминая рукой травинки. — Зачем они? — Руки занять, — поймав неудовлетворенный ответом взгляд, Кейл пожал плечами и прибавил: — Подношение. — Зачем это? Ты же не выносишь ни ее, ни ее мужа, – Кейл вздохнул. — Она пообещала, что прекратит осаду дворца, если я сплету один. А то такими темпами не Наследный Принц захватит дворец, а растения. — К слову о принцах, что он хочет от тебя? Даже меня пытался убить. — Без понятия, чего хочет эта помойная крыса. Один раз ему улыбнулся, так он на следующий день завалил меня приглашениями на свои безумные вечеринки и подарками. Отказаться от них невозможно. — Вече— что? — Больше, чем оскорбления Наследного принца, Рона заинтересовало странное слово, так легко слетевшее с губ Кейла. — А, прости. Не привык к вашим словечкам. Это что-то вроде развратной версии балов. — Развратной? — Рон прыснул в кулак. — Угу. Я когда пришел, там на центральном столе почти сношалась парочка, пока другая круги наворачивала вокруг них, — Рон вновь хохотнул, представив подобную картину. — Пришлось потом придумывать различные отговорки. То голова болит, то понос мучает. — Разве можно так открыто говорить о подобном? — Почему нет? Задавай вопросы, я отвечу на самые животрепещущие. Ни с кем больше не могу это обсудить, прислуга со мной не разговаривает, а Ба… Кхм, брат отказывается говорить со мной на подобные темы. — Правда? Можно задать любой вопрос? — Клянусь отвечать честно, — на секунду отвлекшись от венка, он воздел в небо одну руку, другую прижал к груди. При этом вроде бы благородном жесте Кейл улыбался лукаво, будто пойманная в капкан лисица. Рон на секунду задумался, что следовало задать, а какие вопросы оставить без ответа. За это время их накопилось достаточно, но почему-то с губ сорвался именно тот, на который Рон не желал знать ответ. — Кто такой Ким Рок Су? — Кейл вдруг незамедлительно обернулся, встречаясь взглядом с Роном. И смотрел так, будто Рон произнес запретное слово. Или, точнее, три, больше похожие на отдельные слоги и звуки. Рон виновато прикусил язык от собственной поспешности, от лишних, но неизбежных чувств, которые вопрос невольно обнажил. — Что? — Так вы представились мне в первую встречу. Мне не кажется, что вы назвали первое попавшееся имя, тем более такое… Специфическое. Так… Кхм… Кто это? – Рон отвел взгляд от внимания Кейла, устремив его на руки богини. Их обнимал вьюнок. Кейл вздохнул. Отвернулся. Вернулся к незаконченной работе. — Человек, – усмехнулся Кэйл, сорвав еще несколько цветов. Вплетая их во второй венок. Он не казался таким же широким, но почему-то выглядел пышнее и богаче. Цветы в нем белые, красные и совсем немного розовых. Венок почти закончен. Он идеально смотрелся бы на волосах Кейла. Словно корона для лесной ведьмы. — Близкий к вашему сердцу? – что-то неприятное засосало под ложечкой. Рон отмахнулся от этого бессмысленного чувства. — В каком-то смысле. — Расскажите о нем? Кэйл некоторое время молчал, покусывая нижнюю губу, пока не проступила первая кровь. Рон хотел слизнуть ее. Прикусить и… Рон не успел подумать, что еще хотел сделать с губами Кэйла, когда тот наконец подал голос.э — Это мужчина из совершенно другого мира. Тот мир медленно умирал из-за чудовищ, что заполонили улицы, и людей, которые наживались на этой трагедии. Он старался исцелить его. Честно. Несмотря на слабость, несмотря на то, что в этой войне потерял почти всех, — руки замерли на венке. Немного помолчав, Кэйл продолжил. — Тот мужчина немного младше вас. Ему лишь недавно стукнуло тридцать пять. У него никого не было. Ни родителей, которые его любили, ни жены, которая его ждала бы. А те же, кто им все же дорожили, давно покоились в могиле. Если… Когда он умирал, никто и не узнал об этом. Настолько одиноким был тот человек. — Какая печальная судьба. — Верно… — последнее движение в руках Кейла, и венок оказался законченным. Поднявшись, Кейл сначала взглянул в лицо богини, прежде чем обернуться. Несколько беззвучных шагов по щекочущий пятки траве, и венок оказался на голове Рона. — А вам идет, — и на лице его застыла странная, едва осязаемая эмоция. Она читалась в изгибе губ, в больших коралловых глазах и… Рон не мог дать этому чувству имени, пока его собственное сердце билось быстро-быстро. Сжималось и одновременно с этим взлетало. Возможно, так ощущается сердечный приступ. — Теперь моя очередь, — повторил Кейл, отступая и начиная третий венок. В этот раз для богини. — Обещаю отвечать только правду, — Рон повторил клятву Кейла, за что получил осуждающий, но веселый взгляд. Кейл некоторое время молчал. Не решаясь задать самый важный вопрос. Несмотря на притворные улыбки, щедро раздаваемые направо и налево, Кейл понимал: ему страшно. Страшно жить в незнакомом ему мире, говорить с людьми, которые его любили и к которым он не испытывал ровным счетом ничего. Страшно было связывать свою жизнь не просто с незнакомцем, но и мужчиной. Альфой, как называли его другие. Человеком, способного съесть его сердце, но определенно точно этого не желающего. Собрав всю решимость, дремлющую в хрупких костях, Кейл заговорил: — Я не знаю, что значит быть омегой. Не знаю, как быть мужем для другого мужчины. Всё, что я умею: мастерить да богов проклинать в свободную минуту. — Это не вопрос, — осторожно поправил Рон. Стараясь быть осторожным, он подсел сзади. Не хотел напугать. не хотел причинить боль. Цветы будто расступились перед Роном. И сделал то, чего не делал уже очень давно, со дня смерти жены. Начал плести косу. Подобно тем, которые плели северные альфы для своих супругов во время церемонии. Замысловатую, вплетая белые цветы, подобно тому, как делал это Кейл для венка. Волосы у него оказались мягкими, будто шелковыми. Рон не без удовольствия пропускал их между пальцами. Он так погрузился в ощущения и процесс, что не заметил, как Кейл затаил дыхание. — Какой будет моя жизнь после замужества? — странным образом, поведение Рона не потревожило его нервы, скорее наоборот, успокоило настолько, что Кейл решился задать вопрос. — Такой, какой ты сам захочешь ее сделать. Могу предложить тебе один из вариантов. Зимы на севере холодные, так что зимовать тебе придется в столице, со мной или без меня, так как сам этого захочешь. У тебя будет бесконечный запас золота на покупку материалов для твоих механизмов… — А постель? Дитя? — Рон заметил, как ушко, едва появившееся из-за собранных волос, густо покраснело, сливаясь с волосами. Рон хмыкнул. Весело, беззлобно. — Делить с тобой постель я не планирую. — А ребенок? — У меня уже есть сын. Да и я слишком стар, чтобы воспитывать второго. А ты хочешь?.. Кейл фыркнул. — Нет, никогда. — Хорошо, — Рон незаметно кивнул. — Я не прошу тебя в самом деле быть моим мужем. Я не буду против, если ты найдешь человека, который будет дорог твоему сердцу, — еще до того, как мысль окончательно сформировалась и слетела с его уст, зверь внутри Рона недовольно зарычал. Он не хотел делить свою добычу с кем-то другим. Не хотел отпускать. — Спасибо. Они еще долго обстреливали друг друга вопросами. Некоторые были глупые до безобразия, другие серьезные до скрежета в зубах. Постепенно они узнавали друг друга и открывались сами. Хотя Рону все чаще казалось, что Кейл будто говорит совсем о другом человеке. Неловко оговаривается и сам поправляет себя. Все воспоминания отсчитывались лишь недавним временем, а старые, детские воспоминания будто стерлись. Хотя, возможно, так оно и было. К тому моменту, когда небо поглотила ночная мгла, Кейл вздрогнул. Оглянулся. Рон сам невольно затих, прислушиваясь к ветру. Шелест листвы, блуждающий ветер, а в остальном стояла странная, незнакомая тишина. Но и ничего подозрительного в том не было. — Все нормально? — Кейл мотнул головой. — Идем. У меня дурное предчувствие, — поднявшись, Кейл потянул Рона за собой, но, на секунду задержавшись, бросил злобный взгляд на Богиню. Теперь ее украшали два цветочных ожерелья и один пышный венок. Живые цветы смотрелись на ней гораздо больше, чем венок из серебра. — Только попробуй не сдержать обещание. Они поспешили покинуть поляну. В чаще Кейл ориентировался легко, будто сам был частью дикой необузданной природной силы. Рону оставалось только безропотно следовать за ним, придерживая венок на голове. Почему-то не хотелось его потерять. Венок. Не Кейла. Попытался убедить себя Рон. Вскоре чаща-сад выплюнула их на свежий прохладный воздух. Рон облегчённо вздохнул за секунду до того, как заметил его. Серебряная луна осветила тёмную фигуру. Кейл, на секунду смутившись, загородил собой Рона, так словно мог спрятать. В первую секунду, столкнувшись с чёрными глазами, Рону показалось, что незнакомец с головы до ног закутан в чёрное. Но приглядевшись, обнаружил тёмную алебастровую кожу и чёрные волосы. Одежда на нём простая, из тёмной и плотной и явно дорогой кожи. На взгляд Рона не выглядел как обычный наёмник, но и на аристократа не тянул. Скорее он был похож на существо совершенно другой природы. В лунном свете сверкнул знакомый нож. — Проклятье.