"Котородители"

До вечера в квартире было относительно спокойно. Паша занимался свом любимым вне работы занятием - сном. Балор сначала несколько часо-.. минут пытался убрать стол, который превратился в кладбище карандашей-фантиков-игрушек-цацок еще неделю назад. Попытка исправить усугубила положение, и без чувства выполненного долга, но с гордостью за рвение, он поплелся в голову второго родителя Беса. Паша не ожидал спокойным вечерком словить кошмар, придуманный где-то в аду под явно адской дозой чего-то, чему обычно стоит сказать "нет". Описанию этот авангардный приход не поддавался, так что Очередько решил и не пытаться, вместо того с недовольной миной(а когда она была довольной?) поплелся в гостинную, чтобы посидеть у телика. - Детям такое не читают.. - сонно заметил Паша, перед тем, как грознуться на диван возле Балора. Кошмарик отчаянно пытался утешить скулящего во сне котика. И проклинал себя, потому что создал был для причинения боли и страданий, а милые сны он вовсе делать не умел! Смирившись с провалом в своих принципах, он все же взял с полки пару книжек, решив, что сноведенческая экранизация какой-нибудь литературы вполне может считаться приятным сном. Но Чехов котенку не понравился, Лëшина книга рецептов и людей то иногда пугала, а на Достоевском Балор начал и сам клевать носом. - Ты - сука, не дал мне поспать. - Хуюка, я не виноват, что мне не на ком отрабатывать мои творческие таланты! Парень дёрнул руками, отчего Бес чуть не проснулся, Балор сразу затих и начать его гладить. Вдруг на его бедре оказалась чужая рука. Паша его гладит, аккуратно так, как котенка. Балор под его ладонями млеет и зевает, книга оказывается где-то на подлокотнике, а морок устраивается поближе. Боком прижимается, ноги сверху закидывает и смотрит. Паша слегка холодеет, всегда пугает, когда его кошмар вот так замирает, чтобы оглядеть, никто ли тут за ними не следит. Но вдруг тут же расслабляется и смягчается. Значит никого. Все равно Паша сам оглядывает быстро комнату и коридор, сколько может увидеть с дивана. -"Творческие таланты"? - Паша над ним хихикает, но потом исправляется, целует сразу в висок, прижавшись на пару секунл дольше нужного губами к бледной коже, - Ну что такое, мне купит тебе новый скетчбук, страх мой? Балор смеется ему в плечо. Ему нравится это прозвище, даже если оно глупое. Паша пару дней назад, когда все только началось и это странное равновесие между ними было еще более хрупким, чем сейчас, назвал его " мой свет". Балор так засмеялся, что аж дышать не мог! Но чекист тут же исправил неловкое прозвище на "мой страх", и вот тут уже щеки по неволе заалели. Сейчас было хорошо. Паша вторую руку просунул между ним и спинкой дивана и обнял крепче, сжимая слегка талию. Бес на его коленях тихо мурчал. Паша был всегда холодный, как и полагается живому, "но, сука, неживому" существу. Зато он был достаточно изобретателен, чтобы вместо типичных тёплых объятий, которыми поделиться не мог, подарить своему кошмарику теплые, шерстяные носки, с криво вышитыми осьминожьими щупальцами. Балор их обожал и, хотя он никому не доносил, от кого этот чудный подарок, Яна каждый раз на эти черевички больно странно косилась. Балор выдохнул, прикрыл глаза. - Разбуди меня попозже, хорошо? А то шею сверну.. -сонно пробормотал он в чужую грудь, и хотя биение сердца в ней улавливать почти не выходило, любовь он чувствовал какую-то необычайную прямо в тот момент. Паша его поближе к себе жмет, целует, куда может. Морока от этого всего мурашит, удовольствие только расслабляет сильнее и он, наконец, засыпает. Попозже они обязательно всем расскажут. И Яне, и папе с мамой, но это потом. А пока они лежат одни на диване, в объятиях друг друга. Хо-ро-шо.