молодость всё прощает.

Через тело будто бы проходит электрический разряд, Чон сидит в недоумении. До сих пор голый. – Ты бы блять хотя бы поменял обстановку в комнате своей и не палился так банально, пидор. Последнее слово больно резануло по сердцу, но что именно это означает для Чонгука? Разрыв? Чего тогда, если между ними и не было вовсе ничего. Запрет. Запрет на чувства. Вот что это означало. Тэхена выворачивало от одного упоминания геев, оно и понятно, районный пацан с принципами, бутылкой пива в одной руке и с сигаретой в другой. Чону и думать было в эту сторону запрещено. Поспешно одеваясь и собирая вещи в сумку на пару дней, Чонгук берет с собой колье, которое ему когда то подарил сам Тэхен. Он его нашел на улице, после одной из потасовок, наверняка оно было женским, но для него оно имело особенное значение, наряду с тем, что подарил ему это колье – объект его тайных ночных воздыханий. Хотя на самом деле, Тэхен просто сказал оставить эту безделушку у себя, что бы потом сдать в ломбард и пробухать эти деньги. В доме попрежнему только двое. Чонгук кидает сумку на пол, и обуваясь, в спешке забыл одну важную деталь. Кролик. Белый плюшевый кролик с которым Чон спит уже больше десяти лет. Без него сон даже не идет. Он скачет на одной ноге в зал, ведь знает, если наследит в квартире грязной обувью, Хосок найдет его, и открутит бошку. Он хватает кроля и прыгает обратно в коридор, надевает второй кроссовок, накидывает куртку, хватает сумку и… – Куда собрался? – К Чимину. Кто такой Чимин? Точно. Пацан с кружка скрипки в их дотошной школе. Тоже педик. Поэтому Тэхен особо не удивляется выбору ночлега Чонгука. – Объясниться не хочешь? – последние капли нервов дают сбой. – Нет. За что? – Какого хуя ты продаешь свое тело? – Тебя ебать это не должно. – Секунда, и Чон уже находится на первом этаже многоквартирного дома. Получить пизды за свой кривой базар - самое не приятное. Пиздеть он любит, а получать за это по шее… Не очень то. Подъездная дверь распахивается с неприятным писком и скрежетом от закиси металла. Мартовский ветер приятно обдувает лицо и сдувает все плохие мысли за сегодняшнее утро. То что надо. Самый раз. Ему уже некуда спешить, для себя он всё решил. Вернется минимум через месяц. Учебники одолжит у одноклассников, Чимин живет один, и поэтому его никто не выгонит, а Тэхен успеет остыть и отойти от этой ситуации. Хотя, Хосок уже три года не может отойти и смериться. Путь от дома до остановки не шибко большой. По пути младший успевает сделать мини задержку и погладить бездомную кошку с её четырьмя котятами. Он всегда носит с собой упаковку влажного корма на такие случаи. В их окрестностях живет много бродячих котов и собак, в которых Чонгук души не чает и всякий раз подкармливает, не обращая внимание на протесты старых бабулек которые живут на первых этажах этих панелек. «tatarka - altyn» Лестница которая ведет к автобусной остановке, усыпана лучами солнца, и Чонгук сам в них купается, наслаждаясь приходом весны. Его любимое время года. Почки на деревьях начинают распускаться, щебечут канарейки, на небольшом деревце под окном квартиры братьев Чон, бегает рыжая белочка, перескакивая каждый раз с ветки на ветку удивляя при этом младшего. Да и разборки на районе становятся реже, поэтому свои почки перестают болеть, а гематомы успевают стянуться и исчезть. Завитая в собственных мыслях, младший сам и не понял как уже стоит на парапете, который местные жители прозвали «остановкой» среди серых окон домов и скучных дворов. Благо автобус не задерживается и буквально через пять минут ожиданий, он все таки приезжает. Чону нравится вождение, он подумывал пойти в сферу услуг, но хуесоситься с пенсионерами за неоплату проезда не в его стиле. Но будь его воля, он бы в семь утра взял ту самую пенсию за шкирку и выкинул нахуй в окно, покуда он едет на учебу как в консервной банке, а эта блядота еще умудряется что-то пиздеть про молодежь. Для него это другое. В автобусном салоне привычная давка, благо осталось место что бы Чон смог поместиться с не ехать наполовину в автобусе, а другой половиной на улице, цепляя ветки и бордюры своим телом. Скучность серых домов постепенно сменяется на архитектурные здания, четкие элементы фасадов, парки и вычурных людей в брендовой одежде с кричащими принтами. Кто носит адидас тому любая баба даст. И Чонгук придерживается этого мнения. Хотя он любит быть снизу. – Уебище открой заднюю дверь, – практически переходя на крик цедит младший. Водитель проебал остановку. Не в первой. Но из-за толкучки и гула в салоне получается давольно плохо докричаться до пузатого мужика за рулем. Практически вываливаясь а не выходя, Чон успевает ухватиться за столб и не клюнуть лицом в асфальт. Он плохо ориентируется в центральной части города, но наизусть знает каждый переулок окраины, куда в случае побега от ментов можно завернуть и тебя с точностью до миллиона процентов не найдут. Ну ладно. Не миллион. Один раз Чонгук сказал Чимину спрятаться за баком в оживленном проходе. Ведь народу куча целая. Но нет. Эту розовую сладкую вату на голове узнать в толпе не сложно. Чон проходит еще двести метров, и завернув за угол, подходит к подъездной двери, в этом доме она выглядит более новой, нежели та, через которую он буквально час назад вылетел, и она чуть под собственным весом не сорвалась с ржавых петель. – Открывай педрила, – смеясь говорит в динамик домофона Чонгук. – Хуй изо рта вытащи, потом открою, – Пак конечно же открывает ему дверь, шутки шутками, а сосет Чон знатно. Откуда это знает Чимин? Чонгук репетировал с ним минет на банане. Младший поднимается по лестнице на двенадцатый этаж. К лифтам он не привык, да и размяться уж точно не помешает. Только он успеет потянуться за ручкой, как дверь распахивается, и его встречает Чимин с распростертыми объятиями. В руках пиво, во рту подушечка снюлса, из-за которой Пак шепелявит. – Где пиво взял? – Попросил бомжа купить и накинул ему сотку сверху за услугу. Чон даже не удивляется с его слов. Все магазины в радиусе километра в курсе о двух не совершеннолетних пиздюках, которые хотят бухнуть как «взрослые» и постоянно устраивают вечеринки вписки. Благо пожилых людей рядом нет, а не то и полиция была бы тут как тут. – Сегодня мы только вдвоем? – Нет. Сегодня весь район у меня собирается. – Я спать. Чонгук не в особой радости от этих новостей. Ему не нравятся шумные вечеринки, громкая музыка которая долбит по мозгам и куда не глянь, все распределились по парочкам. Квартира у Чимина большая, и поэтому есть достаточное количество мест не только для поцелуев и обнимашек. Ему не хватает нежности, ласки и заботы. Но Чон хочет этого лишь от одного человека. Который, по всей видимости, его сейчас ненавидит. Дверь он не запирает, ему это и не за чем. Младший раскладывает свои вещи, уходит в ванну и ставит на стиральную машину своим гигиенические приспособы. Крем для рук, шампунь с ароматизатором шоколада, зубную щетку кидает к Чиминовской, и вещает полотенце на сушилку. Апатия. Жуткое состояние для Чона, хоть и приходит она к нему не часто, но попадает очень метко, из-за чего младший выпадает из жизни на ближайшие два дня, если не больше.