Осколки звёзд

Прошло три года с того момента, как Каллисто открыл глаза в этом мире. И это были лучшие три года в его жизни. Он был окружён заботой, вниманием, теплом. Мама, доброжелательная и весёлая. Отец - пусть и немного сдержанный. И старший брат - его опора, лучший друг и постоянный соучастник в шалостях. Кейл всегда был рядом, готов прийти на помощь, объяснить даже самые простые вещи и разделить любое приключение. Джур оказалась идеальной матерью. Рок Су плохо помнил свою маму в Корее, но новая - заполнила эту пустоту в троекратном объёме. Он с удовольствием шалил вместе с ней и Кейлом, особенно ради того, чтобы увидеть ошарашенное лицо Дерута. Кстати о нём. Отец относился к Каллисто… немного холодно. Не жестоко - скорее, растерянно. Он искренне не ожидал, что у него будет сразу два ребёнка, а не один, и всё своё внимание по привычке отдавал "наследнику" - старшему из близнецов, Кейлу. Это не нравилось ни одному из братьев. В итоге они нашли компромисс: Каллисто иногда притворялся Кейлом, чтобы дать брату больше времени с мамой. Взамен он получал знания - о графском доме, об устройстве мира, о взрослых, которых было интересно изучать. Дерут не мог отличить близнецов, если те скрывали свои характеры. А вот Джур - всегда. По глазам. У Кейла был живой, озорной взгляд. Но когда он смотрел на маму, в этих глазах всегда читалась тихая тоска - и мольба: останься ещё немного. Его карие глаза были тёмными, с красноватым отливом. Каллисто же чаще выглядел уставшим. В его взгляде была отрешённость, будто он уже провёл весь день за работой и вот-вот уснёт. Иногда в этих глазах проглядывал тихий вопрос: а достоин ли я всего этого? Его карие глаза были чуть светлее, с золотистым оттенком. Но несмотря на внешнюю схожесть, характеры братьев были совершенно разными. Кейл - бодрый, вечно в движении. Стоило на секунду отвести от него взгляд - он уже мог быть где угодно: на люстре, на шкафу, в саду… или в беде. Он принял роль старшего брата всерьёз: защищал Каллисто как мог, устраивал ему тишину, если тот спал, и старался, чтобы младшего ничто не тревожило. Каллисто был спокойнее. Он сначала думал - и только потом делал. Если Кейл втягивал его в игру, младший либо находил способ быстро выиграть, либо тихо сбегал и прятался где-нибудь, чтобы почитать или поспать. Он тянулся к знаниям, впитывал информацию как губка. Первым научился читать и говорить, но скрывал это - говорил только тогда, когда было необходимо. Или когда нужно было пожаловаться на брата. Он действительно обожал спать. Пока Кейл отвлекал на себя всё внимание, Каллисто мог спокойно устроиться в тени дерева или под одеялом и задремать. Это был их любимый план: один шумит - другой отдыхает. Но всё же, во многом они были похожи. Оба - маменькины сынки. Оба - неугомонные озорники. Оба - яростные защитники друг друга. И оба - крайне неспокойные спящие. Первые месяцы были особенно тяжёлыми. Кто-то из них почти каждую ночь просыпался от кошмаров. Если получалось - успокаивали друг друга. Но чаще Джур приходилось вставать посреди ночи, прижимать обоих к себе и шептать им, что всё хорошо. С годами стало легче. Старые воспоминания потихоньку затихали, заменялись новыми. И чувство безопасности, наконец, закрепилось в их сознании. Настал тот самый день, когда они наконец решили поговорить. Не вскользь, не намёками, не отмахиваясь. По-настоящему. Кейл знал, что Каллисто - не отсюда. Из другого мира, с другой жизнью за плечами. А Каллисто знал, что Кейл - регрессор. Тот, кто уже однажды всё это прожил. Они знали об этом. Давно. Но до сих пор избегали серьёзного разговора. Словно боялись, что, если сказать всё вслух - это станет реальнее. Больнее. Сегодня они сидели в саду, на мягком покрывале под солнцем. День был тёплым и ярким, птицы пели в кронах деревьев, а цветы вокруг цвели особенно пышно. Особенно розы — красные, медовые и алые, как волосы троицы Хенитьюз. Корзинка для пикника лежала рядом, из неё аппетитно выглядывали фрукты и сладости. Джур аккуратно разливала по чашкам сладкий чай, поглядывая на сыновей. — Ну что, мои дорогие… Вы точно хотите об этом говорить? — мягко спросила она. Голос её был ласковым, но в нём слышалась тревога. — Вы же знаете, вы не обязаны. Только если действительно готовы. Никто вас не торопит. Она слишком хорошо знала, как тяжело им жилось с этим грузом. Видела, как ночью кто-то из них срывался в крик. Как днём они вдруг замирали, глядя в никуда. Пытались говорить - и не могли. — Я лично готов! — сразу сказал Кейл. — Но если Каллисто не хочет… это нормально. Он не обязан. — Я тоже готов. И то же самое относится к тебе, хён. Они обменялись короткими, ободряющими улыбками. Никакой показухи. Просто поддержка. И в глазах обоих - решимость. Джур не скрывала умиления. Она только пожалела, что не взяла с собой записывающий шар или хотя бы не позвала Дерута. Хотя… нет. Деруту не стоило это слышать. Его хрупкая душевная организация едва справлялась с тем фактом, что у него вообще два сына. — Хорошо, — сказала она, ставя чайник в сторону. — Раз вы оба готовы… кто хочет начать? — Давайте я, — ответил Каллисто после короткой паузы. — Всё-таки моя история не касается этого мира. Или его будущего. Так будет проще. Ты не против, Кейл? — Ладно, если ты так хочешь, — кивнул брат. Без спора. Без лишних слов. Каллисто немного задумался. С чего начать? С описания своего мира? Или с того, что с ним случилось? Или, может, рассказать про семью… — Начни с себя, звёздочка, — мягко подала голос Джур, уловив его колебание. — Кто ты был, как тебя звали, кем хотел стать. И… почему ты смотришь на всё с таким скепсисом. Каллисто кивнул. — Хорошо. И он начал. Он не углублялся в детали - некоторые вещи, особенно эпизоды с дядей, намеренно обошёл стороной. Но даже без подробностей рассказ вышел тяжёлым. Особенно под конец, когда «Запись» сработала сама собой, вспыхнув картинками перед глазами, как будто он вновь там, в той жизни. Кейл и Джур переглянулись - в их взгляде читались изумление и боль. Они ожидали, что прошлое Каллисто было непростым. Но не настолько. Повисла тишина. Напряжённая, вязкая. Каллисто это почувствовал и уже собирался извиниться - по привычке, которой его давно не должно было быть, - как вдруг ощутил, как его обняли с двух сторон. Мама. И брат. Тепло. Словно они вдвоём пытались залатать все дыры, оставленные годами одиночества. Каллисто не выдержал - глаза заслезились. Он даже не понял, когда слёзы начали течь. Джур ничего не сказала. Просто начала медленно гладить сына по голове, давая ему право на эмоции, которых он так долго себе не позволял. Не в одной, не в другой жизни. Кейл, как всегда, был рядом. Молча, без слов - но с крепкими объятиями, в которых было больше поддержки, чем в любом обещании. Каллисто постепенно успокоился. Где-то в глубине сознания он удивился самому себе - он ведь никогда не был особо эмоциональным. Но, видимо, три года любви, стабильности и безопасности не проходят бесследно. Семья решила немного передохнуть. Они перекусили: сладости, чай, несколько тёплых фраз. А потом - привычная сцена: Каллисто и Джур вытаскивают Кейла из кустов, куда он зачем-то полез, чтобы «проверить что-то подозрительное». Это стало спасительным вдохом после тяжёлого разговора. А затем настал черёд Кейла. Его рассказ оказался проще для восприятия. Каллисто знал некоторые события по «Рождению героя», а Джур... ну, её сложно было чем-то впечатлить после первой части пикника. Но всё равно они продолжали слушать, и слушали до конца. А потом снова сидели втроём, обнявшись, позволяя друг другу ту самую тишину, в которой, наконец, можно было просто быть. — Теперь вы не одни, мои дорогие, — сказала Джур, прижав обоих к себе. — Теперь вы всегда будете рядом. Даже когда меня не станет. Прошло несколько часов. Солнце медленно склонялось к закату, окрашивая сад в золотисто-медовые тона. Птицы пели уже тише, ветер почти стих. Именно в это время Дерут и Рон вышли во двор - искать троицу, которая давно должна была вернуться домой. Они нашли их в саду, под теми самыми пышными розами. Джур спала, обняв обоих сыновей. Каллисто удобно устроился у неё на коленях, а Кейл лежал рядом, уткнувшись лбом в плечо брата. — Ну вот, — с тихой улыбкой сказал Дерут. — Даже обед проигнорировали. Рон лишь кивнул, тоже не сдерживая тёплой улыбки. Несколько секунд они просто смотрели на эту картину - трое, мирно спящих, словно время остановилось. Но, увы, солнце не щадит даже тех, кто заслужил покой. — Если мы их не разбудим, — вздохнул Рон, — потом откачивать будем от теплового удара. — Пожалуй, — согласился Дерут и аккуратно подошёл ближе. — Ну что, мои дорогие, пора домой. Обедать. И прятаться от солнца. Троица зашевелилась - сонные, помятые, но всё ещё тёплые от объятий и тихого счастья. Джур что-то пробормотала, Каллисто зевнул, а Кейл попытался схватить ложку, думая, что уже ест. И в этой немного комичной сцене было всё, что нужно: семья, забота, и мир, который, наконец, дал им день без страха.