Кофе,

Эллиот вдыхал вечерний воздух. Потихоньку гуляя вдоль реки, он попивал кофе. Эспрессо немного обжигал губы и язык, но доходя до горла разносил по телу волну тепла. Это тепло окутывало Эллиота как плюшевое одеяло. Прямо то, что надо в эту осеннею пору. Аромат кофе перемешивался с запахом мокрых листьев, создавая невероятное сочетание тепла и холода. Делая очередной глоток, он обратил внимание на пар, что так приятно грел румяные щеки и нос. Это было волшебно. Точно было достойно написания в какой-нибудь зарисовке на интернете. Но несмотря на прелесть окружения, тепло внутри и умиротворённость на тихой набережной, он чувствовал, что чего-то не хватало. Слушая шелест листьев на ветру, терзающим его щёки, и поступь красных ботинок, блондин начал размышлять об этом. И правда. Момент был идеальным, но чего-то точно не доставало. Чего-то очень важного. Без чего это всё бессмысленно. Чего-то, или кого-то. Ах, точно. Не было того, с кем можно бы было разделить эти чудеса. Не смотря на тепло внутри, он был один в этой сказке. И в его груди было тепло, но пусто. А кофе вливался внутрь, проходил до желудка и бац, и тепла больше нету. Так и можно было это описать. Мимолетно. Непостоянно. Искусственно. Эллиот повертел бумажный стаканчик в руках. Бумага приятно грела его пальцы. Он мог бы предложить сестре прогуляться. Мог позвонить Лулу или Нубу. Да даже его отец бы был рад провести время со своим вечно занятым сыном. Но... Это было не то. Ведь, хоть он и не хотел этого признавать, блондин очень хорошо знал, кого ему так не хватало. В чьей близости он так отчаянно нуждался в данном мгновении. И это были не Нуб, Мия, Лулу или Билл. Это был Шанс. Его лучший друг. Высокий, с блестящими локонами и глубокими янтарными глазами, харизматичный, милый, понимающий, уверенный, открытый, собранный, смелый, поддерживающий в трудные моменты. Эллиот бы мог часами напролет перечислять дальше, но этого было достаточно для примерной картины. Да. Таким был Шанс. Его лучший друг, что всегда интересовался его делами и самочувствием, выслушивал и просто находился рядом всегда, когда было нужно. Он часто заходил к Элли на работу, занося трудяге сэндвич из того индийского ларька, что тот так обожал. Подвозил до дома. Помогал с работой по универу. Следил, что бы блондин вовремя и достаточно ел. Шутил и поднимал настроение в тяжкую минуту. Да. Таким был Шанс. Его лучший друг. В которого Эллиот был по уши влюблен. Сначала он думал, что так ощущается дружба. То, как на его душе всегда было легко и тепло, когда тот был рядом. Как ему не было страшно открыться и показать свои слабости ему. Но потом он начал замечать и другое. То, как его сердце пропускает удар, когда они соприкасаются. Как он находит всевозможные причины, чтобы подержаться с ним за руки. Как он время от времени краснел. Как по его телу пробегали мурашки, каждый раз, когда Шанс говорил своим приятным низким голосом. Как он задерживается взглядом на его широких плечах дольше, чем следовало бы. И с каждой такой мелочью, что он замечал, ему было всё сложнее лгать самому себе. И одной ночью, после посещения бассейна с Шансом и другими друзьями, он словил себя на своих мыслях. Поймал себя на том, как снова и снова прокручивает воспоминания этого дня в памяти. Как они ходили за мороженым, резвились в воде и играли с мячом. Но также он вспоминал то, как блестели мокрые волосы Шанса. Как он обхватил Эллиота за талию, что, поскользнувшись, чуть не упал в бассейн. Как они смеялись вместе. Как он предложил воспользоваться своим полотенцем, когда оказалось, что блондин забыл свое. Как он нежно намазал его чувствительную спину солнцезащитным кремом. Как подвинул свой лежак ближе к лежаку Эллиота. Как прекрасны были его глаза. И оголенный торс. И как Элли невольно прикусил губу, когда в первый раз увидел его в такой оправе. Тогда он широко открыл глаза. И признался. Признался себе в том, что влюблен в Шанса. Своего лучшего друга. И с того момента каждый день, прожитый с Шансом, сопровождался ночью внутренних терзаний. Он хотел ему признаться. Очень даже сильно. Но чем дольше блондин думал об этом, тем больше его сжимал страх быть отвергнутым. Что, если Шанс скажет нет? Тогда они перестанут быть друзьями. Он больше не будет звать Эллиота в кино, не будет заезжать за ним. Будет избегать его. Или, что ещё хуже, притвориться, что ничего не случилось. Будет и дальше дружить с Элли, но осторожно. Сдержанно. И им обоим будет неловко из-за этого. Поэтому он так и не решался. Он выбирал дружить с Шансом вместо возможности 50/50 встречаться с ним или потерять навсегда. Ночь, когда он признался сам себе, была три месяца назад. И с каждым днем ему было всё сложнее держаться своего выбора. Полтора месяца назад он решил, что не будет этого больше терпеть. Что признается. И он правда пытался! При каждом удобном случае! Но всегда было что-то, что мешало. Или телефон звонил, или гул машин на улице заглушал разговор, или он спотыкался. И после этого он всегда терял ту уверенность, что с трудом по крошкам собирал на протяжении трёх дней. Ну или же мешал его ком в горле. Было пару раз, когда они были полностью одни. Без каких-либо отвлекающих факторов. Они посмотрели друг другу в глаза. Это был идеальный момент. Идеальная возможность. Но Эллиот не смог вынуть из горла ни одного слова. Страх и нервозность снова сжимали его шею. А что, если...? А как будет тогда...? А когда они вновь...? А будет ли...? И так далее и тому подобное. И он отводил взгляд. Каждый раз. А потом плакал в подушку. У Эллиота никогда не было проблем с коммуникацией. Может он не был особо открытым и не становился друзьями с каждым встречным, но он свободно мог выражать свои потребности. Он никогда не боялся высказать своё мнение, даже если оно не было позитивным. Он был относительно уверенным в себе молодым человеком. И даже в общении с Шансом у него не было проблем. Но когда дело доходило да этих злосчастных трёх слов, что он повторял снова и снова в своей голове, он был полностью беспомощен. Да черт возьми! Он даже перед зеркалом это репетировал! И всё коту под хвост. Больше всего его мучил последний случай. Неделю назад они пошли в кино. Вдвоем. Вертели какой-то боевик. Что-то про зомби или вампиров вроде. Эллиот не был сосредоточен на сюжете. Он уже с самого начала фильма был на иголках, ведь сегодня был тот день. Условия были идеальны. Он собирался признаться. Вот только нужно было подобрать правильный момент... И к третей четверти фильма, этот момент настал. Шанс откинулся на спинку стула. Сейчас была какая-то сцена, где герои выжидали, пока зомби (или вампиры) пройдут мимо. - Шанс? - тихо позвал друга Эллиот. Шанс повернулся к блондину. Его глаза отразили тусклый свет проектора, порождая в его зрачках мириады крохотных звезд. Его волосы, небрежно уложенные в сторону, сверкали своим серебряным блеском. Он несознательно нагнулся в сторону Эллиота. - Мм~? - протянул Шанс. У Эллиота расширились зрачки. На него разом обрушился весь шарм этого красавца. Его волосы, глаза, лицо, плечи, руки, талия, осанка... всё было идеальным. Он всегда был самым красивым из всех, кого блондин знал, но сейчас... Сейчас, в этом освещении и позе, он был ещё красивее. И как он наклонил голову в сторону. Не прекращал зрительного контакта. И молчал, покорно ожидая, пока Эллиот продолжит. Ему было правда не всё равно. Он искренне желал быть рядом. Хотел услышать, что же Эллиот хочет сказать. В его глазах читались мягкость и тепло, что заставили сердце Элли раздуться на несколько размеров, а потом расплавиться как сыр. Блондин почувствовал, как жар бьёт в его щёки. Он тихо и неровно вдохнул. Эллиот тренировал этот момент. Перед зеркалом, в голове, да и во сне, наверно, тоже. Наученный прошлым опытом, он знал, что слова было очень трудно вытолкнуть из горла. Поэтому он решил признаться не ими, а действиями. Он собирался, нет, он должен был, нежно взять Шанса за щёки и поцеловать. Это был лёгкий жест, что говорил сам за себя. Эллиот немного нагнулся вперёд. Его рука потянулась к подбородку человека напротив. Но за мгновение до того, как пальцы дотронулись такой желанной кожи, Эллиота пронзил страх. Он был таким красивым, таким милым, и сделав это, он бы мог потерять его навсегда. Рука быстро изменила траекторию и вместо подбородка дотронулась волос. - А у тебя тут прядка выбилась, - сказал Эллиот, поправляя несуществующий выбившийся локон, - Я просто за попкорном щас пойду. Тебе брать? - Давай. - Карамельный? - Ты меня слишком хорошо знаешь, - лучезарно улыбнулся Шанс. Эллиот улыбнулся в ответ, но улыбка была наполнена не счастьем, а болью. Сердце блондина сжалось, когда он встал и направился к выходу. Он купил попкорна, но перед этим потратил десять минут, тихо ругаясь на себя в туалете. После этого у него началась ужасная депрессия. У него не было ни малейшего желания вставать с кровати, идти на работу, есть или просто существовать. Он хотел просто испариться. Что бы его засосала чёрная дыра. Или пол под ним провалился. Да что угодно, только бы сбежать от своих мыслей! Мия с Биллом заметили его рассеянность, но у Эллиота получилось убедить их, что всё это усталость и стресс. Так было и со всеми остальными. Но был тот, от кого бы он не отвертелся. Это был ни кто иной как Шанс. Его лучший друг. И поэтому блондин всеми силами избегал своего возлюбленного. Но сейчас, стоя полностью один, посреди этой красоты, он осознал, как же он скучает. Прямо до разрыва сердца. Эллиот ощутил, как сильно ему не хватает его бархатного голоса, светло-карамельных глаз, тёплых рук... Ладонь сжала бумажный стаканчик. Эллиот наконец-то вышел из размышлений. Он выкинул пустой стаканчик, снял шапку и провел пальцами по светлым кудрям, убирая их со лба. Он закрыл глаза и просто дышал. Ни о чем не думал. Просто вдох. И выдох. Вдох. И выдох. Через минуту Эллиот поднял веки. Перед ним пристала река. Её величественные воды журча огибали камни и волнами текли вперёд. Это было умиротворительно. Вдох. И выдох. Немного постояв, Эллиот начал идти. Не быстро. Не легко. Но уверенно. Он сам не заметил, как оказался перед изящной белой дверью. Когда он начал осознавать, куда его занесли собственные ноги, блондин уже успел позвонить в дверной звонок. Через пару минут дверь открылась. За ней стоял высокий парень. Его густые серебряные волосы были уложены в сторону, только пару непослушных локонов торчали вверх или ниспадали на лоб. На нем была одета оверсайз майка, что закрывала часть домашних штанов, но не дотягивалась до ключиц. Стопы были в смешных, но удобных тапочках в виде кроликов. Парень изящно облокотился на порог, поставив руку на талию, подчеркивая его формы торса. Глаза цвета раннего заката сверкнули искренним весельем, а губы растянулись в тёплой улыбке. - Какой приятный сюрприз! - мягко воскликнул парень, - Ну привет, Элли. - Привет, Шанс. - Проходи, чувствуй себя как дома, - Шанс отступил в сторону, давая Эллиоту войти в тёплый дом. Шанс закрыл дверь и обернулся к другу, что уже начал разуваться. - Я пойду заварю чай, - проговорил он, - Ты должно быть замерз. - Не то, чтобы, но от чашечки не откажусь, - ответил Эллиот, поднимая взгляд с ботинок. Смотреть на Шанса ему однозначно нравилось больше. Шанс хмыкнул и направился на кухню. Эллиот в то время стянул с себя обувь, снял шапку и повесил куртку на вешалку. Проходя по коридору, он вдыхал знакомый запах, что был смесью одеколона Шанса, мяты и роз, что растли по подоконникам его уютного жилища вместе с пышными и пушистыми кустами фиалок, гибискусов и орхидей. Блондин, можно сказать, жил здесь. Сам он ещё не съехал из отческого дома, ведь большая часть хозяйства, как готовка, уборка и уход за Мией, были на его плечах. Это конечно не было справедливо, но Элл всегда горел желанием помочь своему отцу одиночке. Поэтому все посиделки, от чая до ночевок, проходили здесь. В уютном домике Шанса. Его лучшего друга. В груди ёкнуло от этой мысли. Ну уж нет. Он не позволит этому страху снова взять вверх. Просторная кухня-гостиная была наполнена мягким светом ламп, что пытались заместить потихоньку угасающие солнечные лучи, что всё ещё цеплялись за контуры мебели и посуды через незакрытые шторы. На столешнице стояло две кружки с ещё не заварившимся чаем, что пускали переплетающиеся между собой языки пара. Шанс взял их и отнес к газетному столику, что располагался перед широким диваном. Эллиот уселся на свое излюбленное место и взял кружку, которую Шанс купил специально для него и хранил у себя. Замёрзшие пальцы начали оттаивать. Пар приятно грел лёгкие изнутри. Шанс положил тарелку с печеньем на столик и уселся рядом, удобно разложившись и опуская руку поверх спинки дивана. - Ты сегодня поздно, - заметил Шанс. - Да... смена сегодня было тяжелой. Вот, только под вечер смог прийти. А раньше не зашел, потому что свободной минутки не было. Там работа, тут Мия с домашкой, здесь день рождение у Нуба, ну и так далее, - сказал Эллиот, не отводя взгляда от кружки. Он знал, что глаза выдадут его ложь. - Да. Я понимаю. У меня самого неделя была странной, - улыбнулся Шанс. Но он заметил, что что-то было не так. Сегодня Эллиот был слишком тихим, не держал зрительного контакта. Он всегда замечал эти мелочи. Спросил на прямую: - Ты в порядке? Эллиота помолчал. Он не был в порядке. И он точно не смог бы лгать Шансу насчет этого. - Я.., - он запнулся. - Нет. Я не в порядке, Шанс. Мне очень даже плохо, - прошептал блондин, всё ещё не готовый поднять взгляда и встретится с обеспокоенным взглядом своего лучшего друга. Шанс молчал, ожидая продолжения. - Но... я не готов этим делится. Не сейчас, - признался Эллиот. Шанс медленно протянул руку к рукам Эллиота, нежно и осторожно взял кружку блондина и поставил её на столик возле своей. Тем самым он заставил Эллиота посмотреть на него. В карих глазах набирались слезы. Блондин, почувствовав покалывание в глазах, сразу попытался повернуть голову в сторону, но ему не позволила ладонь, что нежно, но крепко, обхватила его подбородок. Теперь слёзы начали безудержно течь по веснушчатым шекам. Шанс не произнес ни слова. Он просто смотрел на Эллиота, излучая спокойствие и утешение, как маяк посреди бушующего моря. Когда блондин начал всхлипывать, серебро-волосый обхватил его и притянул в объятия. Слёзы теперь падали на его шею, прерывистое дыхание отрывками грело его кожу. Шанс сжал Элли крепче, давая понять, что он рядом. Блондин же в свою очередь вцепился в него до побеления костяшек. Как тонущий хватается за спасательную тростинку. Эллиот пытался сдерживать слёзы и всхлипы, но когда Шанс начал гладить его по голове и приговаривать, что нужно выпустить накопившееся, плотину прорвало. Он разрыдался. Громкие всхлипы сотрясали тело разносчика пиццы. Между ними он отчаянно глотал воздух, но кислорода не хватало. Он давился, кашлял и стонал. Этого было слишком много. Ему казалось, что его разорвет на части. Но потихоньку, тучи начали расходиться. Дыхание было неровным, по телу била дрожь, слёзы не иссякли, но он начал замечать Шанса, что как якорь тянул его вниз на твёрдую почву, прочь от тёмных уголков его разума. Как Шанс крепко держал его в объятиях. Как гладил и играл с его кудрями. Как шептал на ухо утешения. И ему стало легче. Намного. Медленно, но верно, дыхание пришло в норму. С тем, как ушла паника, начала приходить усталость. Он обмяк в руках Шанса. Серебро-волосый это заметил. Осторожно отстранившись, он вытер остатки слез на шеках большим пальцем. Он заметил знакомую тусклость в прикрытых глазах парня напротив. - Элл? Когда ты в последний раз ел? - Я.. - его голос до сих пор был неустойчивым и дрожащим, но запнулся он не от этого. Так, стоп... А когда...? Ну на завтрак он съел бутерброд и греческий йогурт. На обед была вчерашняя лазанья... Нет, рис. Или салат? Боже, он разве ел на обед хоть что-то? А время сейчас какое? После пяти точно... Это значит, что и ужинать он должен был уже... Нет, он собирался есть, когда придёт домой, а потом он пошел сюда. А перекусы у него были? Шанс сжал губы. Эллиот не помнил. Это плохо. Серо-волосый аккуратно выбрался из объятий и поднялся. Блондин виновато смотрел за тем, как он осматривает содержание холодильника. Эллиоту крайне не нравилось, когда кто-то беспокоился о нем. Но не смотря на все разы, когда Элли пытался убедить Шанса в том, что и сам может о себе позаботиться, он не прекращал следить за его самочувствием. С одной стороны, блондину не нравилось, что он взваливает на его плечи такую ношу. А с другой стороны, было приятно знать, что всегда будет кто-то, кто несмотря ни на что будет заботиться о тебе. Шанс достал из холодильника сковородку с макаронами. Перехватив взгляд Эллиота, он сказал: - Пей чай, не то остынет. Эллиот послушно взял кружку и, вынув заварку, начал пить. Чай не был горячим, но был достаточно тёплым, чтобы согреть его душу. Шанс тем временем начал разогревать макароны, время от времени помешивая лопаткой. Когда макароны были готовы, он достал две тарелки, в которые щедро навалил содержание сковороды. Сам ведь он тоже ещё не ужинал. Картину он закончил парой ложечек песты, тёртым сыром и листиком базилика, что рос на кухонном подоконнике. Пахло очень вкусно. Только из-за этого запаха парни осознали, насколько они голодные. Блондин, сделав последний глоток своего чая, направился за стол, попутно принеся вторую кружку владельцу. - Приятного аппетита, - тепло улыбнулся Шанс, принимая чай. - Спасибо, - тихо поблагодарил Эллиот. - Пожалуйста. Нужно же мне хоть чем-то отплатить тебе за всю твою еду, что ты мне приготовил. Эллиот хмыкнул. Его улыбка была уставшей, но Шанс знал, что она была настоящей. Это заставило его собственную расплыться ещё шире. Они ели в тишине. Но молчание не было наполненно напряжением и невысказанностью, а уютом и безопасностью. Эта тишина была лёгкой и мягкой, и обволакивала их как вакуум. Ничего, что происходило снаружи этих стен, или внутри их голов, не было важным. Существовал только этот момент. И тарелка этих сочных, вкуснейших макарон. Солнце зашло за горизонт. Небо медленно окрашивалось в синеву. К тому моменту они успели доесть. Эллиот поставил вылизанную тарелку на стол со звоном, что говорил: "я справился". Он почувствовал сытость. Настоящею. Наверно, впервые за всю неделю. Он наслонился на спинку, расслабил руки и шею, закрыл глаза, и дал теплу разливаться по телу. Тем временем Шанс поднялся, закрыл шторы, собрал тарелки со стола и начал мыть их, напевая под нос. Эллиот вслушивался в каждую ноту. Хотя Шанс не хотел в этом признаваться, он пел красиво. Он всегда делал это подсознательно, во время того, как думал, или занимался чем-то муторным. Так что, когда его выводили из этого легкого транса, он всегда замолкал. А после некоторое время следил за собой. Поэтому Эллиот старался полностью не двигаться, чтобы не спугнуть серо-волосого. Он открыл глаза, когда пение стихло. Шанс стоял возле него, тепло улыбаясь. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. - Лучше? - Намного. - Видишь, - рассмеялся Шанс, - ты не ты, когда голодный. С этим Эллиот спорить не мог. Они вновь перебрались на диван. Блондин подобрал под себя ноги, удобно устраиваясь на диване. Серебро-волосый уселся слева от него, подставляясь так, что другому пришлось чуть ли ни лечь на его бок, чтобы не упасть с дивана. После он свободно окинул свою руку вокруг тонкой талии друга и позволил ладони отдыхать на животе блондина. Следовала тишина. Эллиот не осмелился её прервать, ведь внезапная близость заставила его горло вновь сжиматься. Хотя после ужина он чувствовал себя намного лучше, он боялся, что снова расплачется. Шанс подметил, что Эллиот до сих пор не готов поделиться своими терзаниями. Поэтому он начал говорить первым. Рассказал о том, как прошел его день. Как утром встал в панике, потому что будильник не сработал. Как пролил кофе на рубашку. Как перебирал стопки бумаг. Как сквозняк разнес в пух и прах хорошо уложенную стопку документов. Как хотел спать и находиться где угодно только бы не там. И так далее и тому подобное. Эллиот просто слушал. Его всегда восхищала способность Шанса всё превратить в шутку. Так даже самые тёмные вещи казались мизерными и лёгкими рядом с ним. И сейчас, когда Шанс открыто жаловался на свою работу, он рассказывал это как старый анекдот. Вместо того, чтобы рычать о том, какие его подчинённые идиоты, он со слезами смеха на глазах рассказывал смешные случаи проявления их тупости. И рабочая обстановка, которая бы повергла большинство людей в депрессию, вдруг становилась не такой уж плохой. Рядом с Шансом вообще всё казалось лучше. Блондин не мог грустить, злиться или обижаться на кого либо, пока тот был рядом. Он был лучиком света, около которого просто физически не могли набираться грозовые тучи. И Эллиоту это нравилось. До мурашек. Он всегда был человеком, который себя накручивал. Он, конечно, пытался следить за собой, однако иногда случалось, что мысли затягивали парнишу в бесконечный ураган, что терзал его изнутри. И он не хотел разговаривать об этом ни с кем. Но Шансу не нужно было ничего рассказывать. Он и сам всё прекрасно знал. И просто то, что они были вместе, всегда помогало Эллиоту увидеть, что эта проблема, что съедала его изнутри, на самом деле такой маленький пустяк, что ему всегда становилось смешно. А сейчас ему было взаправду хорошо. Он находился так близко к своему возлюбленному, который начал несознательно гладить его по животу. Его низкий, приятный голос наполнял пространство вокруг них, не давая ни одной мысли протиснутся в голову Эллиота. И впервые за неделю, он не думал. Просто существовал в этом моменте. Чувствовал. Дышал. И он не позволил страху проникнуть в себя снова. Ведь рядом с Шансом всё было так легко, так просто. Он оторвал голову от груди другого и начал наблюдать за его лицом. Шанс заметил изменение в положении друга, поэтому повернул голову. Их взгляды встретились. И через миллисекунду Эллиот подался вперёд, обрывая Шанса на полуслове. Шанс почувствовал тепло на губах. Тепло чужих губ. Поцелуй не длился долго. Он был кривым и косым. Эллиоту показалось, что он успел удариться носом. И он не знал, под каким углом поставить лицо, что бы было удобнее. Но этот поцелуй был наполнен чувствами. Он был искренним, интимным и с ощущением безопасности, что тёплой пеленой обволакивало обоих. Он был пропитан чистой любовью, где никто не ждет чего-либо от другого, кроме близости. Этот поцелуй не был идеальным или красивым. Но он был настоящим. Как и их отношения. Эллиот отдалился. Перед собой он увидел удивлённое лицо Шанса. Такое прекрасное, милое и удивлённое лицо. Казалось, его волосы были более растрёпаны, чем ранее, разрез майки сполз до плеча, а в расширенных зрачках блондин видел свое отражение. Эллиот начал говорить. Сначала тихо. Неуверенно. Спотыкаясь на длинных фразах. Потом громче, увереннее, чуточку быстрее. И вдруг, слова полили из него как из ведра. Он рассказал всё накопившееся за эти месяцы. День в бассейне, как не спал по ночам, как хотел признаться, но всегда всё мешало, как боялся быть отвергнутым, потому что жить без него не может, как страх сдавливал его горло, как собирался поцеловать его ещё в кино, но струсил, как впал в депрессию, как сейчас молчал из-за этого, как всегда хочет быть рядом. И всё, и всё, что роилось в его голове. Шанс не произнес ни слова. Только слушал и смотрел в глаза Эллиоту. Он внимал каждому слову, но через некоторое время он заметил, что блондин начал зацикливаться. Сказав всё, что хотел, Элли не перестал говорить, а начал повторять то, что уже сказал. Начал запинаться, теряться в предложениях и скакать с темы на тему. Шанс знал, что так происходит, когда тот нервничает, и это было его долгом остановить Эллиота, пока он не успел утонуть в пучине своих мыслей. Серебро-волосый нежно опустил свои губы на губы блондина, попутно ложа свою ладонь на его шеку. Поцелуй был мимолетным, и почти сразу закончился. Но этого было достаточно. Эллиот перестал говорить и только ошеломленно смотрел в сверкающие глаза Шанса. Его сердце вострепетало. Он задавался вопросом, не спит ли. Парень начал круговыми движениями поглаживать шеку блондина большим пальцем. - Я тоже тебя люблю. Эти четыре слова повисли в воздухе, заставляя Эллиота задержать дыхание. Всего лишь четыре слова. Но их было более чем достаточно. Эллиоту резко захотелось что-нибудь сказать. Но он не сумел открыть рта. Смотря в глаза напротив, он понял, что это не нужно. Что Шанс всё и так знает. И что чувства, что сейчас набирались у них в груди, нельзя было описать словами. И так над ними повисла тишина. Но она не была пустой. Она была тёплой и наполнена любовью, что возбуждало в сердце сразу радость, умиление, страсть и всё, что можно только представить. Ведь главными не были слова. Главным было то, что они ощущали. Два лучших друга. Что были по уши влюблены друг в друга. Так они и провели минуты в тишине, просто наслаждаясь моментом. А потом Шанс случайно нашел в холодильнике ещё не открытую бутылку с шампанским. А потом, случайно, они её открыли и выпили за тихой, медленной беседой. И вдруг, по воле случая, Эллиот осознал, что они лежат в одной постели. И сказать по правде, ему было полностью всё равно. Всё равно, как до этого дошло. И всё равно, что будет завтра. Ведь главным было то, что сейчас он лежит в объятиях самого красивого, милого, понимающего и мягкого мужчины на свете. Шанса. Своего парня.