Let there be love

Ночь. Дождь тихо барабанит по стеклу, занавеска раскачивается от ветра. Прикроватная лампа источает слабый свет. Ноэль курит сигарету, каждый раз запрокидывая голову, чтобы выдохнуть дым в потолок. Он сидит на краю двухспальной кровати. Его кожаная курка поскрипывает. Он вздыхает. Спокойно, размеренно. Лиам спит рядом. Наверное, Ноэль думает о том, что его пьяный младший брат после очередной попойки заблевал ему всю ванную, неожиданно почему-то приплетясь именно к нему домой. Ноэль каждый раз готовился разразиться тирадами после того, как Лиам проснется, но не мог. Вид его, мирно сопящего, иногда подергивающегося во сне приносит какое-то непонятное ощущение спокойствия, единения, любви, бесконечной и крепкой. Лиам что-то бормочет сквозь сон, переворачивается с одного бока на другой. Ноэль подтыкает ему одеяло под бок, гладит по лбу, убирая волосы с лица ─ но не слишком долго, чтобы Лиам не подумал, что Ноэль о нем заботится. Телефон разрывается от сообщений, вибрирует на тумбочке ─ Ноэль подобрал его, когда Лиам еще корчился над унитазом. Для профилактики. Чтобы хоть что-то не было заблеванным. Наверное, Пэтси. Вечно ей интересно, где он и с кем. Ноэль пару раз скрывал от нее тот факт, что Лиам шлялся налево. Теперь понятно, почему он даже не ставит звук на звонки. Телефон вибрирует непрерывно. Ноэль было потянулся, чтобы наконец-то ответить, но Лиам своей ослабшей ладонью машинально ответил, как бы заранее зная, что это его женушка. ─ Я у Ноэля. И телефон с грохотом падает на пол. Лиам просто переворачивается на другой бок и тут же снова засыпает. Ноэль готовится к войне с неоткрыванием дверей дома пришедшей поорать на него Пэтси. Однако она так и не появляется. Наверное ей надоело ходить по чужим домам. Лиам спит. Ноэль решает, что ему тоже пора поспать. Дело идет ближе к утру. Он тушит сигарету в пепельницу, выходит на балкон на пару минут, чтобы посмотреть на звезды и подышать холодным ночным воздухом. И закурить еще одну. Грех не закурить, когда ночь такая красивая. Он моется, быстро, как будто хочет побыстрее оказаться в уже нагретой кровати, остается в одной майке и трусах и ныряет в кровать. Не забывает выключить прикроватные лампы. Он слушает дыхание Лиама. В комнате тишина, только где-то с кухни раздается тиканье часов. Кромешная темнота. Ничего не разглядеть. Руки Ноэля на одеяле, он поворачивает голову в сторону своего брата, снова гладит его по голове. Гордится своей заботой. Лишь бы Лиам это ценил, пока имеет. Воспоминания уносят его в детство. Он так же укладывал Лиама спать после очередной ссоры родителей. Говорил: «Ноэль, мне страшно». Ноэлю тоже было страшно, но он ни за что бы не показал этого своему брату. Он смотрел ему в глаза и говорил: «Завтра будет получше, Лиам. Обязательно». Гладил его по голове, так же убирая волосы с глаз, подтыкая одеяло под бок, смотря как он медленно впадает в сон. Его маленькие голубые глазки, бусинки морского цвета, закрывались, и длинные ресницы медленно опускались. Это было большим счастьем для Ноэля. Доказательство самому себе, что его забота на самом деле много значит. Сегодняшний Лиам не доказывал бы это Ноэлю, потому что сам знает и видит это. В чем разница между Ноэлем и другими ─ пока Лиама рвет по всей ванной, другие раздражаются, говорят, что “он потом сам убирать будет”, что больше никогда не разрешат ему столько пить, что “он дурак совсем”. Ноэль носит ему воду, вытирает лицо, гладит по спине, молча ходит со шваброй, вытирая то, что попало мимо. Иногда вздыхает в пустоту. Знает, что брат ─ такой, какой он есть. Растворяясь в своих воспоминаниях, он находит себя рядом с Лиамом, одной рукой он гладит его волосы, другая запрокинута через его тело. Тепло. Бесконечно тепло. Лиам опять что-то бормочет себе под нос. Прижимается к Ноэлю будто к большому плюшевому медведю, как в детстве. Внутри зарождается чувство, которое никогда не было знакомо. Будто кто-то изнутри поедает органы, но это совсем не больно, это приятно, как будто фетиш на то, чтобы быть съеденным. В коленях странное чувство, они на грани дрожи. Руки потеют, становится жарко, и Ноэль инстинктивно высовывается из-под одеяла. Тянется к плечу Лиама, но на полпути отдергивает руку. Жар исходит от Лиама. Но не физический. Жар сидит у Ноэля в голове, поднимая его температуру, и Ноэль хочет залезать на стены, гавкать, выть, выпрыгнуть из окна. Хочет трясти Лиама за плечи, залезть пальцами в его глазницы, посвятить все песни мира только ему, только бы этот момент длился вечно. Лиам раскидывается на кровати в позе звезды. Он весь пропотевший, морщится от боли во сне, от него ужасно воняет потом, а по щеке стекает слюна. Это сводит его с ума. Не в пошлом смысле, не в сексуальном, а просто сводит. Ноэль хочет вырвать себе волосы, зубы, сломать себе все конечности. В тишине скрежещит его челюсть. Хочется, чтобы в сигаретах был смертельный яд, который заставит Ноэля в судорогах умирать на полу собственной квартиры. Это больно, как будто на язык положили ложку меда, это приятно, как будто в сердце вонзили осиновый кол. Он решает пройтись по квартире в поисках съестного. За панорамными окнами виден ночной город ─ живет, движется, все заняты своими делами. Достает из холодильника вчерашнее шампанское ─ конечно же, предварительно вынимая из бутылки вилку ─ кидает пару кубиков льда и просто смотрит в ночное небо. В коридоре слышится быстрая ходьба, затем не самые приятные звуки из ванной. Ноэль ставит стакан на журнальный столик и идет к источнику бед. Лиам плачет как маленький напуганный ребенок. Ноэль берет на себя роль отца. ─ Снова плохо? О, Лиам... - шепчет, словно боится напугать. Лиам только тянет к нему руки. Ноэль садится на пол и обхватывает Лиама руками. Гладит его по голове. Его снова и снова тошнит. Потом наступает тишина. И становится так темно. Ужасно темно. Лиам успокаивается. Ноэль делает круговые поглаживания по его спине. Слышны совсем тихие всхлипывания. Та сторона, которую он не показывает даже жене. Только при Ноэле он может позволить себе так себя вести. Ужасно. Отвратительно. Будто он какой-то слабак. ─ Прости... - всхлипывает Лиам шепотом. Ноэль только крепче прижимает его к себе. Они все сидят в обнимку на полу ванной. Ноэль хочет сейчас пробраться к нему под футболку, довести до мурашек, почесать затылок, потрепать по голове, ущипнуть, сделать с ним хоть что-то. Лиам все еще пьян. Он выгибается в неестественную позу, чтобы хоть как-то спастись от бешеного головокружения. Ноэль держит его крепче, чтобы тот не завалился головой на плитку. ─ Больше не буду столько пить... Я еще и... Я под кайфом, пиздец каким... «Молодец?» - думает про себя Ноэль, но в ответ лишь тяжело вздыхает. Не осудительно. Ведь сам недавно побаловал себя первосортным кокаином, который еще не до конца выветрился из его головы. ─ Пэтси звонила, была злая. ─ Вечером вернусь. Думаю развестись с ней. ─ Подумаешь над этим на трезвую голову. ─ На трезвую тоже думал. Она та еще сука. ─ Пойдем, я тебя уложу в кровать. Я думаю ты уже заблевал тут все что можно всем чем можно. Поставлю воду на тумбочку на всякий случай. Ноэль закидывает его руку себе на плечо и ведет в кровать. Накрывает его одеялом, подтыкает под бок. «Может, еще сказку расскажешь?» - саркастично думает Лиам. А может, было бы хорошо. Детства у него все равно не было. Ноэль выключает прикроватный свет, выходит на балкон покурить. Что-то сидит в груди, совсем ядовитое, убийственное, едкое, хочется вырвать себе сердце и не слышать как оно быстро стучит в собственной груди. Нет, пусть лучше это сделает Лиам. Разорвет его грудь, съесть его сердце, выпотрошит его, отрежет голову... Опять ложится рядом с Лиамом. Матрас тихо скрипит под его весом. От него воняет сигаретами. Так они и лежат, обдолбанные, но, наверное, счастливые. ─ По маме скучаю. Как она там? ─ Звони почаще. Она обижается. Все там с Полом у них хорошо. Денег хватает. Я отсылал на прошлой неделе. ─ А Пол? ─ Пол? Работает, деньги зарабатывает. Обычная жизнь обычного рабочего человека. Зачем ты вообще спрашиваешь? Сам звони им. Почему-то это делаю только я. Наверное, потому что пью меньше. ─ Заткнись. - закатывает глаза Лиам. Жаль, Ноэлю в темноте этого не видно. От Лиама все еще исходит жар. Он не дает касаться его, потому что обжигает. Вместо этого Лиам сам подбирается к нему, прильнув головой к груди, слушая сердце. Поднимает голову, чтобы рассмотреть лицо задремавшего Ноэля. Что-то очень странное пробегает в голове Лиама. Небольшой электрический разряд, готовый вырваться наружу. Он душит внутри, обвевает терновыми ветвями сердце, которое сочится кровью, и ее хочется выплюнуть. Хочется расцарапать ему грудь, на которой он сейчас лежит. Два импульса встречаются в одной комнате. Происходит хлопок, Вселенная дает знак. Их души что-то большее, чем комок внутри грудной клетки, она исходит из глаз, ушей, рта, кончиков пальцев, в конце концов, из члена. Лиам берет Ноэля за лицо. Нежно. Почти не касаясь. Дергается в сторону его губ, стыдливо опуская взгляд. Ноэль прикладывает свои ладони к его рукам, отдергивает голову назад от неожиданности. Но в эту же секунду жадно впивается в лицо Лиама, как вампир, жаждущий его крови. Целует его, Лиам отвечает тем же. ─ Блять, нет... Ноэль слегка отталкивает Лиама и садится на край кровати. Сидит. Смотрит в темноту. Слышит дыхание Лиама. Он нервно дергает ногой. Однако, самого себя обмануть очень сложно. Он хватает Лиама за волосы, грубо прижимая к себе, целуя его в губы, проникая языком в его рот, облизывая его лицо, кусая его за уши, за губы, целует виски, щеки, нос, лоб... Словно хочет его съесть. Овладеть им полностью. Его кровь, его слюна, его сердце, позвоночник, голова, он сделает больно и больше никогда не отпустит. Лиам тихо стонет. Он целует Ноэля в шею, кусая ее, оставляя на ней синяки. Стягивает с него майку. Обнажает его грудь. В темноте почти ничего не видно, но они обжигаются от одних только прикосновений. Ноэль жадно прижимает его к своему голому торсу. Нельзя игнорировать и вставшие у обоих члены, которые трутся друг об друга. ─ Я люблю тебя, Лиам... ─ Блять, Ноэль, я тоже тебя люблю... Они оба боятся сделать что-то лишнее, но знают, что назад пути уже нет. Их руки и губы зашли уже слишком далеко, чтобы прекращать. Дальше только овладевшая ими похоть. Любовь, несоизмеримо больная, страшная, но та, которой им не хватало. Ноэль никогда бы не сделал Лиаму больно. Он хватает его за волосы, откидывая его голову назад, кусает за шею, душит второй рукой, оставляет следы от ногтей. Думает, что если все происходит в темноте, то это не считается. Они оба хотят что-то большее, чем просто грязной похоти. Всунуть и высунуть можно и Пэтси. Только Пэтси не сводит с ума так, как делает это Ноэль. Ощущение чего-то запретного, ужасного, накрывает их обоих, но от этого все происходящее начинает иметь смысл. Ноэль сажает Лиама на себя. Стягивает с него одежду. Медленно, осторожно. Ждет, что Лиам может сказать, что не готов. Это нормально. Лиам податлив. Тихо стонет от прикосновений. Ноэль еще крепче прижимает его к своему телу. Нет смысла спрашивать о том, нравится ли ему. Ноэль берет его за бедра и трется об него вставшим, толстым членом, из которого течет смазка. Избегает диалога. Слова бы все равно все испортили. Смазывает член слюной. Сажает на него Лиама. Аккуратно. Боится причинить боль. Лиам только стонет. Боль приятная. Лиам кладет руки ему на плечи, запрокидывает голову. ─ Боже... - раздается шепот Ноэль начинает быстрее насаживать Лиама на член, чувствует, что от перенапряжения готов кончить в любой момент, но не хочет, чтобы этот момент хоть когда-то заканчивался. Он берет Лиама за руки и их пальцы переплетаются, как и языки в отчаянном, жадном поцелуе. Запретном. Они молчат об этом. Только тихие удары тела об тело раздаются в темноте. Это их обоюдное согласие. Лиам запрокидывает голову, стонет громче, скачет на члене все быстрее. Кульминация близко. Хватка Ноэля становится крепче, он кусает нижнюю губу в попытках сдержаться, но, громко выдыхая, он кончает внутрь одновременно с Лиамом, чья сперма вырвалась наружу на голый торс Ноэля. Они оба будто сейчас умрут от перевозбуждения, и первый кто улыбается ─ Ноэль, наконец отпустивший руки Лиама, смотрящий прямо ему в глаза. Лиам слезает с его члена и ложится рядом с ним. Они оба молчат. За окном рассвет. Рука Ноэля обвевает талию Лиама, Лиам лениво гладит Ноэля по голове и курит сигарету. Одеяло сползло до бедер. Слишком жарко. Выглядят как семейная пара после примирительного секса. Это забавно, но потом они оба будут думать о том, что этот момент был самым интимным между ними. Засыпают они в обнимку. Сигарета медленно тлеет в пепельнице, спальня провоняла. На полу возле кровати брошенные салфетки, которыми они вытерлись и телефон Лиама. Занавески слегка раскачиваются от ветра, а в гостиной так и стоит стакан с недопитым шампанским, наверное растерявшим уже все свои пузырьки. В кровати спят две голые фигуры. Волосы растрепаны, одеяло отброшено, в комнате сегодня жарче, чем обычно. Это утро выдалось странным. Ноэль сам приготовил завтрак ─ яичница с беконом и кофе. Аромат разнесся по гостиной. Для Лиама он приготовил стакан воды, таблетки и немного овощей для водного баланса. В душе под струей воды он думал о том, что было вчера. Странное чувство в груди немного отошло. Ему хотелось спокойствия. Горячий душ и хороший завтрак, казалось, могут помочь. Лиам лениво сполз с кровати, умылся, сходил в душ и надел чистые вещи, которые первые попались ему в шкафу. Ноэль не стал возражать, когда увидел его в своей любимой футболке. ─ Доброе утро. ─ Доброе утро. Садись, поешь. Выглядишь плохо. Ноэль поцеловал Лиама в макушку, когда тот сел за стол. Ему хотелось защитить его от всего этого ебаного мира. Чтобы он остался только с ним. Навсегда. Лиам повернул голову и посмотрел Ноэлю в глаза снизу вверх. Ноэль позже напишет об этом песню. Назовет ее “Let there be love”.