Эти глаза вызывают зависимость.

Эти глаза вызывают зависимость. В них можно тонуть и при этом не осознавать, что ты в самом деле в беде. Слушая новую историю про Украину, бессознательно пересчитываешь все поцелуи солнца на его лице. Его тело выглядело как у мертвеца. Тонкие длинные пальцы, позвоночник, который было можно увидеть из-под кожи, ребра, что можно пересчитать вновь. Но глаза... Очи всегда были живыми. Казалось, что тело умерло, но душа нет. В глазах всегда можно было увидеть счастье и озорство, бесконечную энергию, которой сам невольно заряжаешься. Но когда это бедствие смотрит на тебя, ты начинаешь нервничать еще больше и задыхаться от неловкости. Чувство смущения пропадает сразу же, когда он начинает ехидно улыбаться и в темноте его глаз сразу виднеется искра.

***

В школе было и так полно слухов, которые не вызывали доверия, но слова, мол: «Появился новенький с ломаным английским» оказались правдивы. Увидев его разок в школьном коридоре и случайно соприкоснувшись плечами, зомби-мальчик встал в ступор. «Новенький» уж очень сильно напоминал его друга Майка Уиллера. Обернувшись, этот парень уже был слишком далеко, но что-то он заставил чувствовать Байерса. Может, показалось? К сожалению, нет. С того дня, как они случайно столкнулись и прошли мимо друг друга, копия Майка будто бы преследовала Уилла. Глаза постоянно цеплялись за этого парня, отчего хотелось просто провалиться под землю. Ночные мысли о их схожести никак не могли отстать от Уилла, из-за этого спать спокойно не удавалось. Когда это заметила Оди с Джойс, приходилось частично врать, что просто вертелся из-за неудобства кровати. Только наполовину он говорил правду, но про новенького решил, что лучше будет промолчать. На следующий день, когда был довольно скучный предмет, Уилл никого не заметил из-за спешки на урок, а может и зря... Слушая споры учениц насчёт произведения, Байерс услышал иностранное слово, но что-то в душе давало подсказку, что это было оскорбление. Посмотрев на источник другого языка, Уилл увидел того самого «новенького». Теперь есть возможность разглядеть получше двойника лучшего друга, в итоге младший Байерс это без стеснения делал. Но взгляд сразу ускользает от парня, когда он замечает, что источник всех недосыпов улыбается и смотрит прямо на него. Сердце словно умерло и тут же воскресло. Пытаясь сосредоточиться на уроке, тут же на парту прилетает записка. Посмотрев на одноклассницу, что передала записку, та говорит тихо: «Это тебе». Ничего не остается, кроме как открыть и прочитать. Кончики пальцев слегка подрагивали, но даже с этим фактором все прошло успешно. На помятой бумажке были написаны слегка кривоватые предложения и буквы. «Встретимся после школы у выхода». О боже. Неужели САМА копия Майка предлагает встретиться? Неужели это из-за того, что он так часто на него смотрел? Обернувшись обратно к новенькому, то тот всё так же смотрит на Уилла. Усевшись обратно в нормальное положение, зомби мальчик решается всё таки познакомиться с бедствией. С этой мыслью прошли все уроки. Как назло время протекло быстро, потому что хотелось оттянуть знакомство еще на чуть-чуть. Стоя около выхода и сказав сводной сестре, чтобы та ехала домой сама, младший Байерс отсчитывал каждые минуты ожидания. Услышав почти рядом открытие шкафчика, Уилл посмотрел на источник звука и это оказался он. Та самая копия Майка и ночное бедствие! Но теперь, когда они встретились лицом к лицу, Уилл начал замечать различия «новенького» и Уиллера. Этот парень бледен, словно мел, его лицо так же более худое, чем у лучшего друга. Острые черты теперь вбились в голову мальчишки. - О! Ты всё-таки тут. Думал, ты уйдешь. - слухи не врали. У него и вправду ломаный английский. Сложно определить, какой у того акцент, будто бы взяли говор из разных стран и сложили в один, и именно в этом парне. - Тебя же Уилл зовут, так ведь? Я Борис, вдруг не слышал или не заметил. - не успев сообразить, что ответить, Борис наблюдал за реакцией нового друга(?). «Борис... Интересное имя, точно не американское. Откуда он? Почему такой говор? Он замечал, как я пялюсь на него? Если да, то это катастрофа». Именно такие мысли витали в головушке младшего Байерса. - Я смотрю, ты особо не болтливый, как другие. Но тебе повезло! Меня обучили английскому и теперь меня от американца не отличишь! Могу болтать сколько душа пожелает. - Как комично. - Не сказал бы, что невозможно отличить. - Павликовский не торопил, но энергией так и делился через свою улыбку и глаза. Уилл улыбнулся и глядел на то, как бедствие доставало зонт из шкафчика, а после совершения этого действия повернулся всем телом к участнику разговора. - Да? И чем это меня можно различить со среднестатистическим американцем? - слова были сказаны с неким озорством, отчего хотелось подыграть этой шуточной игре. - Ну для начала, зачем тебе зонт? Дождя же нет. - Кудрявая макушка глянула за Уилла и пожала плечами. - Я ненавижу солнце. - Все вопросы про бледность кожи сразу же отпали. Разговор сложился гладко, что слегка удивляло. Павликовский рассказывал такие вещи, какие бы Уилл не осмелился рассказать при первом знакомстве. Сам Борис притягивал Байерса. Он был неизведанной загадкой и одновременно открытой для изучения книгой. Такой мертвый, но такой живой... Странное словосочетание, но именно так его можно описать. Дойдя до определенного места, Борис предложил сходить к нему, дабы выпить пива и посмотреть телик. Ясное дело, Байерс начал стеснительно говорить про то, что не пил никогда, на что он получил: - Ничего! В хорошей компании пить научиться запросто. - Да, Уилл понимал, что надо домой, но что-то всё-таки не давало сделать выбор в пользу семьи. Набравшись смелости, он согласился и в итоге они пошли в гости.

***

Так и прошло несколько месяцев. За это время Борис и Уилл довольно быстро сблизились и младший мог с уверенностью сказать, что Борис не похож на Майка. Только внешние факторы этих двоих соединяют, в остальном они расходятся. Звонок с урока и последний предмет. Что может быть лучше пятницы и последнего урока? Встреча и прогулка с другом. Долго ждать того не пришлось. - Так, куда ты хочешь меня отвезти? - на лице всё так же сияла улыбка. Борис умел делиться своей аурой и радостью, отчего становишься счастливым рядом. - Секрет! - после сказанного, Павликовский взял за руку Байерса и повёл из школы вверх по улицам. Шли они достаточно долго, но время текло незаметно за счёт разговоров. Начало уже темнеть, но останавливаться они не планировали, кудрявый уж точно. Даже из-за причины того, что «мама будет переживать» они шли вперёд. На каком-то подъёме Борис закрыл глаза младшему Байерсу и на одном «Доверься мне» повёл его. Уилл доверял и шёл закрытыми глазами куда повёл друг. Наконец дойдя и одновременно заглатывая ртом воздуха, Павликовский разрешил посмотреть, куда они забрели. В итоге это оказалось самое отдалённое место, где словно можно город положить на ладонь. - Вау, Борис, тут так красиво... - не сумев оторваться от пейзажа вечернего города, кудрявый взял за руку того и повалил на землю, чтобы вместе сидеть и наблюдать за такой красотой природы. - Я знал, что тебе понравиться. - с ехидной улыбкой парень посматривал на друга, который смотрел на открывшийся вид. Друзья вновь разговорились и обсуждали различные темы. Но Уилл засмотрелся на Павликовского. Тот занял отдельное место в сердце зомби-мальчика. Он чувствовал себя особенным рядом с ним, словно у него всё получится с поддержкой кудрявого. Именно этих ощущений не хватало ему рядом с Майком. Байерс хотел чувствовать себя по особенному нужным. Чтобы на него так же смотрели, как на Оди. Ненависти к своей сводной сестре нет и никогда не было, ведь та спасла его и делала счастливой лучшего друга. Но всё же было что-то не так в их отношениях. С Борисом же не было таких чувств. Его глаза помогали забыть о всех бедах. Эти глаза вызывают зависимость. В них можно тонуть и при этом не осознавать, что ты в самом деле в беде. Слушая новую историю про Украину, Байерс бессознательно пересчитывает все поцелуи солнца на его лице. Его тело выглядело как у мертвеца. Тонкие длинные пальцы, позвоночник, который было можно увидеть из-под кожи, рёбра, что можно пересчитать вновь. Но глаза... Очи всегда были живыми. Казалось, что тело умерло, но душа нет. В глазах всегда можно было увидеть счастье и озорство, бесконечную энергию, которой сам невольно заряжаешься. Но когда это бедствие смотрит на тебя, ты начинаешь нервничать ещё больше и задыхаться от неловкости. Чувство смущения пропадает сразу же, когда Борис начинает ехидно улыбаться и в темноте его глаз сразу виднеется искра. Закончив свой рассказ на половине, Павликовский сокращает уже и так малое расстояние между друг другом, ложит на щеку свою ладонь и нежно приливает к губам младшего Байерса. Щёки начали краснеть от неожиданности и от осознания, что происходит. Поцелуй длился недолго, но ощущение, словно время для них обоих остановилось. Отстранивши, Борис не собирался возвращаться в исходное положение, лишь наблюдал за реакцией Уилла так близко, что можно было чувствовать горячее дыхание младшего Байерса. В глазах было всё, кроме плохих реакций. Удивление, смущение и желание... Желание это повторить. Одурманенный мыслями и желаниями, Уилл аккуратно приблизился к Павликовскому, и вновь сократив расстояние между ними, он поцеловал его. Мимолётно, быстро. Но, к счастью, это повторилось не раз, после разрешения парня. Все веснушки были расцелованы, как и все места лица. От осознания того, что все чувства, которые накопились за месяца, были взаимными, тепло разливалось по всему телу. «Это бедствие вызывает привыкание и зависимость.» подумал Уилл, отчего довольно хмыкнул, когда лежал на траве и рассматривал рядом с Борисом звёзды.