Глава 164 Буйство тишины
14 декабря 2025 г., 00:37
Бай Ченсянь уже стояла у двери. Смотрела на ночной город через тёмное стекло. Молчала. Лёгкое движение плеч — и она повернулась к остальным.
— Фатти. Сан. За мной.
В её голосе не было эмоций. Ни злости. Ни спешки. Только уверенность в неизбежности.
Ма Ходзюнь сразу поднялся, лицо посерьёзнело. Ещё мгновение назад это был привычный громкий шутник. Сейчас — хищник, который вспомнил, что умеет.
Тан Сан встал последним. Он понимал: эта ночь — больше, чем месть. Это — заявление. Первый удар клана Тан по тем, кто посмел касаться их.
Когда дверь за ними закрылась, Ченсянь достала свёрнутую карту. Развернула на стене, указав пальцем на поместье епископа Майерса.
— Он — один из тех, кто должен был заплатить давно. Сегодня плата придёт. — её голос был тих. Почти равнодушен.
Она ткнула в дом рядом:
— Это казармы его людей. Когда Майерс уйдёт на ночь — начнётся. Мы не даём им времени понять, что произошло. Потом — на особняк. Я вычищу дом. До последнего. Ни слуг, ни прихвостней. Никого.
Она посмотрела на Фатти:
— Когда я закончу — ты заходишь. Забираешь золото, контрабанду, документы. Всё, что они украли. Если тяжело — сожжёшь вместе с домом. Но всё должно исчезнуть.
Ма Ходзюнь кивнул. Он не задавал вопросов.
— Сан. — она наконец повернулась к нему. — Ты — со мной. Никто не сбежит. Никто не услышит.
Тон — будничный. Как будто это обычное поручение.
Тан Сан ответил коротко:
— Понял.
Бай Ченсянь подняла руку — белые, почти невидимые нити заструились из внешней кости. Они поглощали свет вокруг себя, словно части ночи.
— Три правила. — она говорила спокойно. — Чисто. Быстро. Тихо. Если хоть один звук уйдёт наружу — мы будем работать до рассвета.
Больше слов не понадобилось.
Они растворились в темноте.
Поместье епископа спало. Стража скучала у ворот, ругая холод. Никто не заметил, как по крыше скользнула тень.
Первая жертва — арбалетчик на башне. Он даже не осознал, что умер.
Нить прошла через горло: быстро. Упавшая капля крови исчезла ещё до того, как коснулась кожи — впиталась в нить, словно её никогда и не было.
Ченсянь двигалась так легко, будто сама была беззвукoм.
Тан Сан шёл следом. Его глаза — холодные, синие, пугающе спокойные. Пауки-копья скрывались под одеждой — готовые.
Внутри дома спали слуги, наёмники, два сержанта Духовного Храма. Они не успели даже проснуться. Нить обвивала горло — один рывок — тишина.
Души уходили, тела оседали без звука.
Порой Тан Сан сам завершал — один удар, одно поглощение, восемь копий — и человек растворяется на глазах.
За несколько минут — ни одного живого.
Епископ не спал. Пил вино, глядя на документы о новых "налогах", то есть вымогательстве. Он даже не почувствовал, как холодок пробежал по затылку.
Тень — и Тан Сан стоял за ним.
— Тебе следовало умереть в ресторане. — сказал он ровно.
Майерс вздрогнул. Потянулся к силе духа... и понял, что не может.
Сфера Смерти уже сковала его тело. Боялся — но не мог пошевелиться.
— Вы даже не представляете, с кем… — начал он.
Его слова оборвались, когда восемь копий медленно прошли в грудную клетку.
Не быстро. Не резко. Медленно — будто Тан Сан хотел, чтобы он всё понял.
— Это за неё. — тихо.
Кровь брызнула в горло Майерсу… но ни капля не упала.
Копья медленно высасывали всё.
Пустые глаза епископа смотрели в одну точку, пока жизнь уходила.
Последнее, что он увидел — взгляд Тан Сана. Без ненависти. Без жалости.
Пустота.
Тело рухнуло. Сразу исчезло в нитях — будто его не существовало.
Ченсянь молча кивнула. Работа сделана.
Только после смерти Майерса Ченсянь сняла туман тишины.
— Фатти. — она сказала в пустоту.
Он уже ждал.
Ма Ходзюнь ворвался в особняк — и тень громилы Шрека стала движением огня. Кованые сундуки, украшения, редкие металлы, ящики с золотом — всё поднималось, исчезало в пространственном кольце.
— Богатые же уроды, однако. — только пробормотал он.
Слуги? Нет слуг. Трупы? Нет трупов. Даже следов не было.
Когда всё ценное исчезло — Фатти выпустил огонь.
Вспыхнуло пламя. Оно жрало дерево, ткани, бумаги.
Огонь рычал, но звук не выходил наружу — Ченсянь держала туман до последнего.
Когда они вышли, особняк уже горел, как факел.
Ма Ходзюнь поджёг и казармы — чтобы сделать конец полным. Пламя отражалось в глазах троих. Никто из них не улыбался.
Они пришли так же тихо, как ушли. Время — перед рассветом.
Сундуки, золото, предметы роскоши — всё перенесли в склад Ассоциации Кузнецов. Се Лонг, ещё сонный, только побледнел, увидев богатство:
— Это… всё…?
— Нет. Только то, что осталось от тех, кто не заслуживал жить. — ответил Тан Сан.
Лу Гао — уже не скрывал презрение:
— Духовный Храм… Паразиты. Ещё один шаг — и они жрали бы весь город.
Бай Ченсянь лишь бросила:
— Разница теперь в том, что в этом городе больше нет тех, кто смеет трогать людей нашего клана.
Лу Гао кивнул, глядя на неё внимательным, очень взрослым, очень понимающим взглядом.
Он понял: это — не месть. Это — защита.
К рассвету заказ был готов. Мастера не спали всю ночь. Лу Гао сам лично контролировал каждый кусок металла — будто благодарил за спасение.
Когда первые торговцы только приближались к воротам — два экипажа уже выходили из города.
Никаких проверок. Никаких вопросов.
Город Гэнсин только просыпался от ужаса и слухов. Но свидетелей не существовало.
Сяо Ву спала у Тан Сана на руках — её не касался запах крови этой ночи, ведь всё поглотили его паучьи копья и крылья Ченсянь.
Ма Ходзюнь сидел молча — впервые за долгое время. Тяжесть сделанного ещё не улеглась.
Тан Сан смотрел вперёд. Глаза спокойные.
Бай Ченсянь — рядом. Смотрела на горизонт, будто ночь ничего для неё не значила.
Ночь проглотила зло. И не оставила даже эха.
