Глава 168 Цзянь Ренсюэ
14 декабря 2025 г., 00:42
У ворот Императорского дворца воздух уже был натянут, как тетива. Сотни вооружённых мастеров духа сомкнули линию обороны, словно стальные стены. Каждый взгляд — острый, настороженный. Каждый шаг — под прицелом.
Сюе Цинхэ — величественный, ледяной, будто сам дворец дышал через него. По его бокам — два титулованных: Змеиное Копьё и Ёж-Дикобраз. Их ауры давили, заставляя воздух вибрировать.
Цзянь Ренсюэ улыбнулась чужими губами. Голос был мягок, но под ним пряталось лезвие:
— Впечатляет… Вы действительно решили вернуться. Тан Сан. Бай Ченсянь.
Ченсянь вышла на полшага вперёд. Её голос прозвучал тихо, как приговор:
— Давно хватит играть роль. Ты слишком уважаешь себя и слишком недооцениваешь других.
Сюе Цинхэ прищурил глаза.
— Что ты имеешь в виду?
Ченсянь не отводя взгляда подняла руку и медленно сняла свою маску, образ серебряноволосой и златоглазой девушки исчез, и перед всеми показалась настоящая Бай Ченсянь. Она не играла. Она — была тем, кем являлась. Её лицо — не скрытое, не искажённое — истинное.
— Я не считаю достойным скрываться перед тем, кого могу назвать врагом или равным. — она на секунду замолчала и бросила в лицо удар правды: — А ты?
Тишина. Холодная. Смертельная.
Плечи «принца» дрогнули. Миг — и маска слетела. Взгляд стал другим: женским, гордым, золотисто-холодным. Шесть ангельских крыльев вспыхнули за спиной. Цзянь Ренсюэ. Будущая богиня.
Она подняла голову выше.
— Раз ты просишь честности — получай. — она даже позволила себе лёгкий поклон: — Я — Цзянь Ренсюэ.
Она перевела взгляд на Тан Сана:
— И я всё ещё предлагаю тебе возможность встать по правильную сторону истории. Ты нужен нашему миру. Встаньте рядом со мной — и вы получите всё.
Тан Сан улыбнулся — горько, но уверенно.
— Интересно, сколько людей перед смертью слышали от вас те же слова?
Цзянь Ренсюэ не моргнула:
— Ответ зависит от твоего выбора.
Тан Сан шагнул вперёд, положив Сяо Ву в мешочек.
— Даже если мне суждено умереть здесь — я не стану частью вашего храма.
— Тогда… — её крылья распахнулись.
— Сражайся.
Два титулованных одновременно сделали шаг. Была мгновение, в котором казалось — сейчас начнётся резня всех против всех.
Ченсянь спокойно произнесла:
— Эти — мои.
Чёрный лотос в её глазах раскрылся.
— Тан Сан. Свой бой забирай себе.
Тан Сан сжал Молот Чистого Неба.
— По-другому и быть не может.
Глаза Цзянь Ренсюэ вспыхнули золотым огнём.
— Покажи мне, чего стоишь.
Два будущих бога вступают в бой. С этого момента назад пути нет.
Золото и тьма сталкиваются без предупреждения.
В тот миг, когда их взгляды пересеклись, пространство между ними просто исчезло.
Тан Сан — резкий рывок вперёд, Молот Чистого Неба летит дугой, словно обрушивается обвал небесного камня. Цзянь Ренсюэ не отступает. Взмах её меча — и золотой свет рассеивается по воздуху, каждая искра — как удар разъярённого солнца.
Их движения противоречат реальности: чем ближе они приближаются друг к другу, тем труднее уловить сам момент касания.
Кажется, будто меч и молот проходят насквозь, но воздух за их спинами рвётся трещинами, словно пространство больше не выдерживает давления. Каждый удар отбрасывает волны света: золотые — чистые, режущие; чёрно-белые — тяжёлые, тянущие, с привкусом холода смерти.
Они оба — центр бедствия. Всё вокруг вынуждено принимать их правила — каменные плиты разлетаются, стены дворца гнутся, будто пытаясь увести от них взгляд.
Здесь не искусство боя — здесь борьба миров. Золотой свет пытается вытеснить всё чужеродное, подавить каждую тень. Но тень не исчезает — наоборот, сгущается, становится глубже, опаснее.
Наблюдающим трудно дышать. Кажется, что кислород — теперь часть их битвы, и право вдыхать тоже нужно заслужить.
Дугу Бо и Ян Вуди бросают короткие взгляды, готовясь к движению титулованных напротив них. Но даже они не могут не следить боковым зрением за тем, что творится в воздухе.
Каждое столкновение словно отвечает на вопрос: кто из них предназначен подняться выше? И всё же — сила не поражает больше всего.
Пугает хладнокровие. Ни один не кричит, не теряет контроля, не показывает слабость. Они сражаются так, будто знали этот бой всегда. Как будто эта встреча — неизбежность. Даже ветер перестал мешать. Он просто наблюдает и ждёт, кому принадлежит следующее дыхание.
