Боевой континент. Дитя Времени 2

Полвека — мгновение для мира. Но вечность — для тех, кто идёт один.  Бай Ченсянь шла. По земле, где ничто не двигалось. Сквозь города, где люди застыли с полуоткрытыми устами, будто фраза не успела сорваться. Сквозь рынки, где птицы навсегда повисли над головами торговцев. Сквозь леса, где ветер замер в кронах, а листья стояли, как резные камни.  50 лет она шагала так. И каждый день — вместо тысячи секунд — был тысячей миров.  Она видела старика, который протягивал ребёнку хлеб… И эта рука так и не опустилась за все эти годы. Она видела девушку, бегущую навстречу любимому и как её волосы всё ещё развевались назад — хотя ветра не было. Она видела воина, навечно замершего в прыжке над противником и как оба они никогда не узнают исхода удара.  Ченсянь каждый раз останавливалась, изучала лица, пальцы, взгляд. Каждую морщиночку, каждый трагичный изгиб губ.  Она запоминала. Потому что это — и есть время.  Не часы. Не стрелки. А жизни, которые продолжаются, пока кто-то помнит.  Нуар шёл рядом, как ворон Небытия. Он смотрел на этот мир людей с тревогой:  — Сяньсянь… Если так выглядит остановленное время… То что будет, когда умрёт само время?  Ченсянь не ответила. Потому что знала: этот вопрос — лишь половина правды.  Джиху, Грифон Зари, поднялся в воздух — пройтись глазами над миром. Но и там всё стояло.  — Странно. — его голос был сух, как камень пустыни. — Почему я чувствую… одиночество этого мира?  — Потому что здесь никто не живёт, — сказала Ченсянь, касаясь земли. — Все лишь… застыли.  Она не замедлила шаг. Лишь ускорила дыхание.  Потому что остановленный мир страшнее смерти.  На пятидесятом году пути по суше они вышли на открытое поле. Горизонт был чист, как незаписанный свиток.  Вдруг — тень.  Она не падала — она давила.  Нуар и Джиху одновременно напряглись. Их инстинкты кричали: опасность уровня божества.  Перед ними опустилось крылатое чудо.  Его перья переливались всеми оттенками рождения утра, от чернильной предрассветной тьмы, до пылающего золота новой зари.  Его зрачки были часовыми циферблатами. Стрелки стояли.  — Человек? — голос дрожал от древности. — Ты пришла… меня убить?  Ченсянь спокойно подняла голову. Поклонилась — низко, уважительно.  — Приветствую вас, Великий Зверь.  Тень зверя сжалась. Он наклонил голову:  — Впервые вижу живых здесь, где всё умерло. Даже время.  Он смотрел долго. Так долго, что любой другой бы сломался под этим взглядом.  — Я Дух Первой Секунды Мира, — произнёс он. — Когда зарождается мир и новая эпоха, тогда рождён и я. Я видел первое дыхание материи. Первую искру жизни. Первый крик ребёнка этой эпохи, но…  Он опустил голову. Крылья дрогнули, как у старика.  — Моя эпоха уходит. Моё тело истощено. Пора умирать.  Тишина стала тяжелей гор.  — Если ты пришла за моей смертью… сделай это. Пусть я закончу свой путь не в тишине.  Ченсянь сделала шаг вперёд.  — Моё имя — Бай Ченсянь. Наследница Бога Времени. — сказала она мягко, но бесстрашно. — Это Нуар, Ворон Небытия. А это Джиху — Метеоритный Грифон Зари.  Джиху гордо расправил крылья. Нуар опустил голову — без страха, но с уважением.  Ченсянь продолжила:  — Я не убиваю того, кто не хочет зла миру. Вы говорите, что устали. Это не слабость. Это естественно.  — Тогда… что ты предложишь мне, наследница? — в голосе зверя впервые мелькнула… надежда?  — Жить.  Она протянула ему руку.  — Мир прекрасен, когда время течёт. Вы видели только первую секунду. Я покажу вам миллиарды секунд после неё. Не как страж — как участник.  Длинная пауза. Вечная пауза.  А затем:  — Дай мне имя, — тихо произнёс он. — Чтобы я мог начать жить заново.  Она не задумывалась ни мгновения.  — Эйджи. Бесконечность.  Слово прозвучало — как рождение новой эпохи.  Глаза зверя загорелись золотом.  — Эйджи… Да. Именно так.  Он поднял голову к небу. Открыл крылья. И растворился — в сиянии рассвета.  Свет влетел в грудь Ченсянь.  Не было боли. Была — вечность.  Золотое кольцо 1 000 000 лет закрутилось вокруг неё, будто планета вокруг солнца.  В её груди сформировалась кость: толстая, как опорный столп мира — Кость Первой Секунды.  Её дух рванулся вверх — как корабль, прорезающий небеса. Теперь она 96 ранга.  Тишина. Тепло. Новый голос в её разуме:  — Покажи мне мир, который идёт вперёд.  Ченсянь улыбнулась:  — Добро пожаловать домой, Эйджи.  Нуар стоял ошеломлённый:  — Сяньсянь… Ты приручила… начало всего.  Джиху только тихо сказал:  — Теперь нам точно суждено изменить мир.  Ченсянь поднялась.  Оглянулась на неподвижный мир людей. Город. Лес. Горы. Всё застывшее.  Она сказала ровно:  — Осталось 149 лет.  Провела рукой по часам на запястье.  — А значит… мы только начали.  Нуар и Джиху шагнули рядом.  Трое. Душа. Пламя. Бесконечность.  Они двинулись вперёд — навстречу миру, который пока спит.