Глава 204 Охота на Демонических Касаток ч.2
15 декабря 2025 г., 01:20
Море бурлило от крови, криков и удара против удара. Волны становились тяжёлыми и густыми, как будто сами отказывались падать обратно. Битва развернулась у самой поверхности — там, где пена смешивалась с алыми разводами.
Король Демонических Касаток вздымался над водой словно гора, рыча так, что звук пробивал грудь. Сяо Бай держала его в лобовой схватке — хвостами, зубами, вспышками своей воды-бури. Поверхность моря вокруг их столкновения вздымалась кольцами, и каждый удар Сяо Бай выбивал из короля целые пласты мяса.
Но король был слишком велик. Слишком тяжёл. Слишком злой.
И именно тогда начался настоящий бой.
Дай Мубай в форме Белого Тигра взревел и взмыл над водой, обрушивая удары сверху. Его когти вспарывали толстые шкуры касаток вокруг короля. Стая, что пыталась прикрыть вожака, разлеталась под его натиском.
Чжуцин, сливавшаяся с водой и тенью, наносила точечные удары, разрезая сухожилия, глаза и жаберные щели врагов.
Ма Ходзюнь в форме Семиглавого Огненного Феникса палил вниз огненными столбами — кипятил море, ослабляя каждую касатку, что поднималась к поверхности.
Оскар держался рядом с Нин Ронронг, его клоны мелькали в воздухе и передавали сосредоточенные колбасы Ма Ходзюню и Мубаю, но и сам не забывал убивать касаток, используя кровь друзей.
Ронронг была как столп света — её Пагода Девяти Сокровищ заливала Сяо Бай и остальных усилениями, от чего королева акул сражалась, как божество.
Сяо Ву держалась рядом с Ронронг, готовая вмешаться в критический момент.
А сам Тан Сан — он нависал в воздухе, словно второй бог войны.
Сфера Смерти Бога давила на все пространство, ослабляя касаток и усиливая акул. Его копьё Императора падало сверху, как приговор.
Каждый его бросок — смерть.
Каждая вспышка ста тысячного зверя — крик океана.
Ченсянь не присоединялась к общей массе. Она — тень, невидимая среди брызг, крови и солёного ветра.
Её задача была иной: никто не должен уйти.
Каждая касатка, что получала удар Мубая или Ма Ходзюня и пыталась отползти под воду, увести слабейших или сбежать к глубинам — встречала её.
Кто-то даже не замечал её, пока в глаз не входило алое пятно света.
Кто-то видел только вспышку — и рассыпался кусками на поверхности.
Кто-то успевал вскрикнуть — и звук тут же обрывался, когда её стрела входила в череп.
Её стрела мчалась быстрее, чем волна под ней. Её скорость была выше, чем у любой касатки. И хотя бой в центре бушевал, края поля боя были тихими, потому что там работала Ченсянь. За время подводной охоты она уже уничтожила больше двадцати. Сейчас — добивала ещё пятнадцать.
Точно. Быстро. Без остатка.
Ни одна касатка не смогла уйти.
Сяо Бай, истекая кровью, взлетела над водой, захватив короля вверх зубами.
Тан Сан спустился с небес, вытянув руку:
Синее Серебряное Копьё Повелителя разрезало воздух, сверкая кроваво-красным.
Удар перестал быть ударом — он стал явлением. Копьё вошло точно между глаз короля.
Король выгнулся, ударил хвостом так сильно, что море разошлось в стороны, как расколотая земля.
Но Тан Сан был в покрове своей сферы и не дрогнул. Он врезал второй удар. Третий. Четвёртый.
Сяо Бай рванула вниз, перевернула короля, сорвала с него два пласта плоти — и отбросила к поверхности.
А Тан Сан, весь в красной ауре, словно огненный бог, провёл последний удар, расколов его череп.
Король рухнул в море, подняв волну выше домов.
Море замолчало. Всё закончилось.
И роль Ченсянь — последняя точка
Когда король упал, несколько молодых касаток, ошалелых от ужаса, метнулись в стороны.
Только Ченсянь успела среагировать.
Время в её восприятии растянулось — секунда стала длинной, как жизнь.
Она метнулась вперёд и просто перерезала им путь. Одна стрела — два тела. Вторая — последняя. Никто не ушёл.
Море стало неподвижным.
Акулы Сяо Бай подняли рев победы, но даже в этом звуке слышалось — всё, что произошло, стало концом одной эпохи.
Тан Сан тяжело опустился на воду.
Сяо Бай дрожала от боли, но глаза её сияли свободой.
Мубай и остальные спускались, истощённые, но полностью живые.
Ченсянь вынырнула последней.
Без крови на лице.
Только с лёгким, ровным холодом во взгляде.
— Всё, — сказала она. — Ни одна не ушла.
