Боевой континент. Дитя Времени 2

Когда Ченсянь появилась у Храма Морского Бога, Тан Сан уже закончил. Трезубец Морского Бога вырвался из руки Бо Сайси, черное лезвие дрогнуло в воздухе, и упал возле нее. Тан Сан лежал и тяжело дышал, скрывая боль.  Ченсянь была рядом ещё до того, как кто-либо успел заметить её. Ее серебряные волосы с золотыми прядями мягко вспыхнули в лучах заката, а фиолетовые глаза будто отражали море. Она подлетела, легко подхватила трезубец, убирая его в сторону так, чтобы он больше не давил на тело Сана, и коснулась его плеча.  — Ты хорошо справился, — тихо сказала она, и золотистое сияние вырвалось из ее ладоней.  Сила Ченсянь переплелась с аурой Сяо Ву, которая уже стояла на коленях рядом, передавая Сану часть своей крови. Сяо Ву дрожала, но ее взгляд был твердым — она верила в него. Ченсянь же лечила обоих.  Тан Сан почувствовал, как тепло разливается по груди, и впервые за последние часы боль отступила.  Через минуту к ним ворвались остальные Шреки. Никто даже не заметил, как тихо вошла Ченсянь — они ринулись к Сану, проверяя раны, задавая вопросы, пытаясь понять, что случилось.  — Ему нужно немного покоя, — ровно сказала Ченсянь, отступая на шаг. — Он будет в порядке.  Только теперь Бо Сайси наконец поднялась, вытирая следы крови. Ченсянь шагнула к ней.  — Завтра мы уходим на континент, — произнесла она негромко. А потом наклонилась ближе, так что услышала только Бо Сайси. — Скоро ты увидишь того, кого ждёшь уже много лет. Пусть всего на короткое время… но вы будете вместе. Даже после смерти. А я… — её взгляд стал мягким, почти печальным, — Я уже завершила свой путь. Но останусь, чтобы присматривать за ними.  Она посмотрела на друзей — на Мубая, Чжуцин, Ронронг, Фатти, Оскара. На Тан Сана и Сяо Ву. В ее глазах было тепло человека, который слишком много видел и всё же не потерял нежность.  — Они — причина, почему я стала тем, кем стала, — прошептала она.  Через несколько часов Тан Сан смог подняться. Сяо Ву вцепилась в него, будто боялась снова потерять, и он усмехнулся, обнимая её.  Ченсянь подошла ближе.  — Пора возвращаться. Я уже поговорила с Бо Сайси.  Бо Сайси подтвердила и сообщила Сану последние два испытания:   Восьмое испытание Морского Бога: Стать титулованным и вернуть к жизни возлюбленную.   Девятое испытание: Убить Глубоководного Демонического Кита. Зверя с миллионом лет культивации, стоящего в шаге от превращения в бога среди зверей.  Срок: пять лет. Её голос был серьезным:  — Торопись. Ты несёшь силу Морского Бога. Твои друзья должны идти с тобой и вернуться с тобой.  Тан Сан поклонился ей.  — Благодарю за всё. Мы отправимся завтра. Сядем на спины Больших Белых Демонических Акул.  Они покинули храм, попрощались с жителями острова и отправились в город — закупиться всем необходимым.  Разбились по парам.  Ма Ходзюнь и Ченсянь — как всегда, будто случайно — ушли вместе. Но сегодня это уже было не случайностью.  Они гуляли по лавкам, покупали еду, ткани, травы. Но за всем этим скрывалось другое — взгляды, которые становились слишком долгими. Руки, которые задерживались чуть дольше. Скользящее чувство, что каждый шаг приближает их к чему-то большему.  К вечеру они уже были на пустынном пляже. Морская вода сияла под полной луной. Ченсянь смыла соль с кожи, серебряные волосы блестели как ртуть. Фатти сидел на песке, держал в руках две чаши с вином.  Когда она вернулась, он протянул ей одну.  — За возвращение, — просто сказал он.  Они пили, слушали шёпот волн. Потом Фатти осторожно коснулся её руки. Она не отстранилась.  В следующую секунду он наклонился и Ченсянь впервые сама ответила на его поцелуй. Теплый. Нежный. Упрямый, как он сам.  Под полной луной и звездами, в шуме моря — всё было слишком правильно.  Когда поцелуй закончился, Ченсянь тихо сказала:  — Я пойду с Саном. На суше… там всё плохо. Люди из Духовного Храма уже начали войну. Я первой слетаю на континент. Разведаю всё. Меня не остановить. До конца войны я не Бай Ченсянь. Я — воин.  Фатти слушал молча. Потом аккуратно встал. И, неожиданно, опустился на колено.  Он достал кольцо — платина, глубокий голубой камень, отражающий лунный свет.  Его голос дрогнул:  — Сяньсянь… После войны… Ты выйдешь за меня?  По щеке Ченсянь скатилась одна-единственная слеза.  — Да. Конечно.  Он поднялся. Они обнялись. Поцеловались снова — дольше, глубже.  Ночь закончилась так же, как и началась — рядом, под звёздами, вместе.  Это было правильное «да».