цикл уиллеров

пушатся багровые облака, зарево. майк уиллер — тощий, с лохматыми патлами волос, целует одиннадцать, и ощущается это пресным, до раздражения правильным и обязательным. одиннадцать вся такая — холодная, как ледяная буря, даже когда улыбается, такая понятная в каждом мимолетном движении губ, когда она тянет улыбку или убирает выбившийся, только отросший локон темных волос, такая — по-картонному скучная и предсказуемая. — майк, — говорит она и пропускает раздражающую паузу длиной в пару секунд, — все в порядке? майк так же по-картонному тянет губы и продолжает целовать ее на смятых простынях оди, пока хоппер еще спит. макс не должна была вмешиваться в идеальный порядок вещей, выстроенный у майка с друзьями, — неправильный кусочек пазла с изломанными краями, неподходящая деталь идеально работающего механизма. огненно-рыжие, с пылающими звездами-веснушками и с огромными светлыми глазами. макс мейфилд пахла летом — она была раскаленным солнцем, бушующим морем, вся такая недостижимая и до невозможного крутая в этих коротеньких шортах, обшарпанных кедах, ездящая на скейте и постоянно дразнящая майка. у макс с самых ранних пор появилось хобби: отчаянно пытаться разрушить майку жизнь. — если не говорит, что любит, — поучала макс одиннадцать, параллельно подбирая ей правильную кофточку, — значит, он мудак. а что мы делаем с мудаками? — бросаем, — вторила ей джейн. — если он не хочет с тобой проводить время, значит, он мудак. — если он приоритезирует вместо тебя днд, значит, он мудак. и много таких «если», все из которых вели к тому, что майк — мудак. — как ты ее терпишь? она же так мозги ебет, — не понимал майк в редких разговорах с лукасом, ставшим мистером популярностью в школе. — любовь, дружище, — глупо улыбался блестяще белыми зубами синклер, — любовь. а по ночам майку снится небо из веснушек, асфальт, разрисованный точь-в-точь как скейт мейфилд, и ручьи цвета ее глаз. утром майк видит раздосадованную каждый раз оди, грустно смотрящую на него глазами бэмби, чересчур понимающе, словно что-то знающую, но всегда молчащую, терпящую. а может, майк выдумывает; может, оди смотрит на него как раньше — но разница лишь в том, что он уже так не может. после очередного расставания, где одиннадцать так громко силой мысли хлопнула дверью, что та чуть с петель не вылетела, майк парадоксально спокойно выдохнул, словно груз с плеч упал. вся эта детская влюбленность в супердевочку с суперсилами, сбежавшую от суперзлых людей, казалась супербестолковой. и сейчас, по прошествии недели, майк ощущает себя как нельзя лучше. — ты совсем сдурел?! — ловит его в школьном коридоре макс. — почему ты до сих пор к ней в ноги не упал с извинениями?! неужели не хочешь вернуть?! еще немного и… — отстань, макс, — говорит майк, набирая скорость и исчезая в одном из классов. майк видит ее еще раз вечером, выходя из школьной библиотеки на улицу. вон она — стоит в полосатом топе, облокотившись спиной о стену школы, подмышкой держит скейт. — ждешь билли? — спрашивает майк, но макс не реагирует и презрительно отводит взгляд. — ты права, — внезапно вырывается у майка то, чего он от себя точно не ожидал услышать. он пропускает паузу длиной в пару секунд, как делала это оди. мейфилд нехотя вновь глядит на него, очень недоверчиво. — я действительно не хочу ее вернуть. у макс брови взлетают вверх, а глаза становятся как две монетки. — я больше не люблю оди. по правде, я никогда и не любил… точнее… — майк хмурится, подбирая слова. — конечно, любил и люблю, но не так, как девушку. нависает тишина. в горле у макс застревает ком, она едва выдавливает следующий вопрос: — зачем ты мне это говоришь? — я думаю, ты знаешь. и по взгляду мейфилд майк понимает — макс знает и знала с момента, когда впервые вокруг него прокатилась на скейте, заставив его улыбнуться. конечно, кто бы мог устоять? макс мотает головой — все это так глупо. — потому что я люблю тебя, — очень просто говорит майк. после этого он пытается в непроницаемом выражении лица макс найти ответ, но мейфилд держится, молчит, не реагирует, потому уиллер максимально невозмутимо поворачивается и идет к велосипеду. — майк, подожди! — слышит он за спиной, поворачивает голову — и ее губы с жадностью накрывают его. в голове вспыхивает всеми красками лето, огненным пожаром бушует океан. майк бы так хотел, чтобы это было правдой, но это не правда. он моргает и видит сбитую с толку макс, которая, бледнее некуда, садится в тачку билли. осознание приходит майку не сразу: он мудак, признавшийся в чувствах девушке лучшего друга, параллельно — лучшей подруге его бывшей, поставив макс в ужасное положение в квадрате. но почему-то майку не стыдно. больше не стыдно. он разрушил цикл, где мама не могла уйти от папы, сестра — от парня, а он — от оди. теперь он свободен, и кто знает, что повлечет завтрашний день. майк уезжает домой.