Глава 9. Мобилизация.
13 декабря 2025 г., 07:43
Приближался ураган, а Чжун Мин принёс на лодку кота, сказав, что нашёл его, когда рубил дрова в горах.
Маленькое животное привлекло внимание нескольких человек, которые столпились вокруг, чтобы посмотреть на него. Его популярность не уступала гигантской Пинне, проданной за пять лянов.
«Бедняжка, кузен. Его лапка заживёт?»
Спросила Тан Ин, которая пожертвовала свой старый, только что выстиранный платок, чтобы перевязать рану котёнка.
«Заживёт, я знаю, что делать».
Чжун Мин только что сложил дрова вместе с Тан Дацяном, который вернулся с водой. Ему нужно было ещё раз подняться в горы.
Прежде чем сойти с лодки, он дал поручения младшим.
«Вскипятите воды, простерилизуйте ножницы, несколько кусков ткани, найдите две маленькие деревяшки. По длине они должны быть примерно такими же, как раненая часть лапы».
Он объяснил жестами, а затем спросил Чжун Чунь-ся, которая хлопотала по хозяйству:
«Тётя, на лодке остался бодяк (дацзи)?»
«Есть. Он тебе для кота нужен?»
«Да. Если посыпать, это остановит кровь, и заживёт быстрее».
«Люди воды» привыкли ходить босиком и часто режут ступни об рифы, ракушки и тому подобное.
Бодяк — это дикая трава, которую собирают в горах. Она используется для лечения внешних ран. Это бесплатное лекарство, которое просто растирают и накладывают на рану. Он был в запасе у каждой семьи.
Чжун Чунь-ся согласилась: «Я видела его, когда убиралась. Попрошу А-Ин отнести тебе».
Чжун Мин быстро ушёл, захватив коромысло и топор. Чжун Чунь-ся выглянула наружу, а затем вернулась и продолжила ворчать мужу:
«Смотрю я сейчас, как А-Мин раньше шатался по округе — не всё было плохо. Мне кажется, он теперь много знает, даже как сломанную ногу лечить».
Тан Дацян, как всегда, был весел.
«Много знать — это хорошо. Шестой дядюшка его хвалил, говорил, что из этого парня что-то выйдет, он определённо добьётся успеха!»
Чжун Мин немного замешкался, спускаясь с горы. Когда он поднялся снова, Су И уже ушёл.
Только на месте, где он рубил дрова, появился ещё один связанный пучок хвороста.
Чжун Мин подошёл, поднял его и убедился, что это оставил Су И.
«Этот гэ-эр...»
Он покачал головой, чувствуя необъяснимую теплоту в сердце.
Чжун Мин дважды поднялся на гору и собрал достаточно дров для двух семей. Однако, отвлечённый котом, он забыл найти бамбук и решил, что отложит это на потом.
Сначала он вместе с Тан Дацяном отнёс дрова в каменный дом на склоне и сложил их там, чтобы не суетиться завтра. Затем он без промедления вернулся на лодку, чтобы заняться лечением котёнка.
Он простерилизованными ножницами обрезал шерсть вокруг раны, промыл её вином, наложил измельчённый бодяк и зафиксировал ногу маленькими деревяшками.
Всю процедуру котёнок пронзительно кричал, отчего сердце болело. Особенно у Чжун Ханя. Как только котёнок начинал кричать, у него текли слёзы. Чжун Мин даже засомневался, правильно ли он поступил, принеся его.
Но потом решил, что всё-таки правильно. Если бы он его не принёс, это было бы равносильно тому, что он оставил его умирать.
А на такое он был не способен.
«Я сегодня так устал. Отнесите его в лежанку и дайте поспать. У него сегодня сильная боль, он, наверное, не сможет есть».
После того как всё было закончено, Чжун Мин бросил окровавленные ножницы и ткань в таз, поднял голову и размял шею.
В углу каюты Чжун Хань, Тан Ин и Тан Цюэ устроили котёнку кровать из большой раковины, выстланной старой одеждой.
Чжун Мин вымыл и убрал ножницы, вылил воду. Когда он вернулся, Чжун Хань всё ещё неподвижно лежал, глядя на кота.
Он подошёл, сел, скрестив ноги, и погладил младшего брата по голове.
Чжун Хань поднялся и сел рядом с братом.
«Старший брат, когда котёнок поправится, мы оставим его у себя?»
«Да».
Чжун Хань обрадовался: «Тогда давай дадим ему имя».
Чжун Мин прочистил горло: «На самом деле, я уже придумал. Как насчёт Додо?»
Иероглиф «Юй» (лишний), который дал ему Су И, был неблагоприятным, а «До» (много) — совсем другое дело.
«Много счастья» (Фу Додо), «Много денег» (Цянь Додо) — в любом случае это приносило удачу.
В этом вопросе Чжун Хань, конечно, слушал старшего брата.
«Додо звучит красиво, но почему Додо?»
Раньше, при тёте, Чжун Мин не хотел говорить, опасаясь, что она снова начнёт подшучивать над его женитьбой. Теперь, когда они были одни, он открыл младшему брату историю кота и Су И.
«В общем, ты запомни: братец Су из семьи Су — прежний хозяин котёнка. Если он когда-нибудь придёт навестить его, ты не должен ему отказывать».
Чжун Хань, склонив голову, слушал, а затем энергично кивнул.
«Братец Су — тоже хороший человек».
Чжун Мин улыбнулся и погладил его по маленькому хвостику волос на макушке.
«Наш малыш умеет разбираться в людях».
У ребёнка чистое сердце, и оно, как чистый лист, полностью зависит от воспитания взрослых.
Чжун Хань, не обращая внимания на растрёпанные братом волосы, осторожно погладил котёнка.
«Теперь ты будешь Додо. Ты — наш кот!»
Котёнок получил новое имя, а младший брат — давно желанного питомца.
В ту ночь их «семья из трёх человек» спала крепко, а на следующий день котёнок уже смог высунуть язычок и слизнуть немного измельчённой варёной рыбы и рыбного супа.
Чжун Чунь-ся, взглянув на это, успокоилась.
«Если ест, значит, выживет. У этого кота с вашей семьёй связь. Несколько котов, которых ты ловил раньше, не прижились, они просто ждали именно его».
Чжун Хань обожал котёнка. Он даже достал свою драгоценную корзину, которую использовал только для поездок на ярмарку в округе, выстелил её старой одеждой и носил котёнка в ней повсюду, опасаясь, что в их отсутствие тот прыгнет в воду и, будучи на одной лапе, не сможет выбраться.
На следующий день, на рассвете, весь Байшуй-ао был мобилизован из-за надвигающегося урагана.
Староста отдал приказ: с сегодняшнего дня ни один парус не должен выходить в море. Все здоровые мужчины должны объединиться, чтобы помочь друг другу вытащить лодки на берег. К заходу солнца в бухте не должно остаться ни одной лодки.
«Старейшины говорят, что дождь начнётся уже сегодня ночью. Не медлите. Чем раньше лодки будут в безопасности, тем раньше вы сможете отдохнуть. Если замешкаетесь и попадёте под дождь, не говорите, что я вас не предупреждал».
Эти слова повторялись из года в год, но «одна и та же каша кормит сотню разных людей» (и ян ми ян бай ян жэнь), и в деревне были люди всякие: трудолюбивые и ленивые, проворные и неторопливые.
Сезон ураганов и сбор весенних налогов — это времена, когда староста больше всего переживал, стирая язык в кровь.
Старик, вытерев пот, пошёл, заложив руки за спину, наблюдать, как мужчины тащат лодки. Сегодня только начало, а забот у него ещё будет много.
Чжун Мину, как одному из самых крепких мужчин, не избежать работы по вытаскиванию лодок.
Он рано присоединился к мужчинам клана Чжун. Сначала они тащили все лодки своего клана, а если оставались силы и время, то шли помогать другим семьям.
Деревянные лодки — не маленькие предметы, они очень тяжёлые. Поэтому вытаскивание лодок требовало сноровки.
Впереди тянули канаты, сзади толкали. Они работали сообща, в такт с криками. Самое худшее было, когда все действовали вразнобой.
Просто вытащить лодку на берег было недостаточно. Её нужно было затащить на возвышенность. Иначе при сильном ветре и дожде волна высотой с двухэтажный дом, несколько раз накрыв лодку, могла её повредить.
Лодка за лодкой. Это было даже тяжелее, чем устанавливать колья для ловли медуз.
Прошло всё утро, и они вытащили десять лодок, но оставалось ещё десяток с лишним.
Все, от мала до велика, временно выбились из сил и сидели на пляже «мёртвыми собаками», ожидая обеда.
Обед был «общим» (дагофань), так как они помогали всему клану.
Крупный рис варили с морепродуктами в большой кастрюле, превращая в густую кашу из морепродуктов (хайсянь-чжоу). Выпив по миске, они утоляли голод водой. Кроме того, каждому полагалась порция заранее приготовленной и остывшей варёной рыбы (юйфань).
Мальчишки, с их большим аппетитом, съедали по шесть рыбин. Рыбу готовили в пятиъярусной пароварке, и при желании можно было взять добавки.
Свежая рыба, приготовленная на пару, не разваливалась. Плотное и крепкое мясо рыбы, пережёванное и проглоченное, для «людей воды» было сытным, как сухой паёк.
Иногда, когда они не спешили, ели с домашней соевой пастой. Сейчас было не до того. Они ели даже без палочек, просто руками.
Те, кто был женат, получали от своих жён или фуланов (мужей-парней) заботливо приготовленные перекусы, чтобы перекусить в одиночестве. Некоторые приносили рисовые лепёшки (гао), другие — печенье (бин).
Таким холостякам, как Чжун Мин и Чжун Ху, такая удача не светила, и они могли только смотреть с завистью.
Чжун Ху посмотрел вдаль. Чжун Шоуцай сидел и ел вместе со своей женой. Невестка держала рисовую лепёшку перед самым носом мужа и даже вытирала ему пот платком.
Чжун Шоуцай позволил ей вытереть несколько раз, а затем палочками взял кусок лепёшки и дал жене съесть первой. Это была настоящая нежность, от которой Чжун Ху сгорал от зависти.
«Братец А-Мин, лучше поскорее жениться. Посмотри на братца Шоуцая. Он женат всего год, а когда видит невестку, его чёрное лицо расплывается в улыбке, как цветок актинии (хайкуйхуа). Мой отец сказал, что ты самый старший из нашего поколения. Ты должен жениться первым, а потом уже моя очередь».
Чжун Мин промолчал.
Он почти подозревал, что это заговор, придуманный тётей и дядей. Если уж старшие его торопят, то почему и Чжун Ху постоянно поднимает эту тему?
«Ты и та девушка из семьи У...» — Чжун Мин забыл, как зовут девушку, о которой говорил Чжун Ху в прошлый раз, и неясно спросил: «Вы часто встречаетесь?»
Чжун Ху покачал головой.
«Нет, она незамужняя девушка. Как мы можем часто видеться? Но мы несколько раз встречались, когда я собирал морских моллюсков на берегу».
При этой мысли Чжун Ху глупо захихикал: «В прошлый раз я помог ей собрать сеть с креветками, и она даже улыбнулась мне».
По этому описанию Чжун Мин не мог судить, насколько девушка из семьи У близка с Чжун Ху. Неужели его глупый брат просто сам себя накручивает (и тоу жэ)?
Но по виду Чжун Ху было понятно, что он действительно заботится о ней и любит её.
Чжун Мин невольно спросил Чжун Ху: «Почему тебе нравится девушка из семьи У? Что тебе в ней приглянулось?»
Чжун Ху серьёзно задумался и, наконец, выдавил:
«Не могу сказать. Просто я хочу её видеть, и когда я её встречаю, я счастлив. А когда работаю, мысль о ней даёт мне силы!»
«Думаешь, она красивая?»
Чжун Ху махнул рукой: «Не то чтобы. Она красивая, но дело не только в красоте. Моя мать сказала, что не стоит выбирать жену только по внешности».
«Тогда ты считаешь её трудолюбивой?»
Чжун Ху ответил быстро: «Конечно, Сян-цзе трудолюбива. Она мастер в собирании моллюсков, умеет плести рогоз (гуаньцао) и ткать банановое волокно (цзяопу)! Но пусть она трудолюбива, если я женюсь на ней, я не дам ей много работать. Я буду больше работать сам. У меня много сил, чего зря их тратить».
Чжун Мин вздохнул. Его кузен-Тигра был немного глуповат, но довольно рано «прозрел» (кайцяо). Когда он женится, то, вероятно, будет «носить жену на руках» (пэн цзай шоули па хуа).
А он? В прошлой жизни его мысли были заняты интригами в округе. Теперь, когда он хотел жениться, ему даже не о ком было подумать.
В прошлый раз на пиру в семье Цзян его заставили петь песни. Он даже не узнал всех, кто был на той лодке.
Если уж говорить о том, кто ему знаком среди гэ-эров и девушек...
Су И может быть одним из них.
Чжун Мин почувствовал, что с ним что-то не так. Он почесал щёки, но не успел задуматься, как несколько молодых девушек из клана, включая Тан Ин, подошли, чтобы собрать миски.
Чжун Мин огляделся, но не увидел Чжун Ханя. Раньше он обязательно бы пришёл посмотреть.
Тан Ин, услышав его вопрос, улыбнулась: «Он на лодке, охраняет котёнка. А-Цюэ с ним».
Чжун Мин: ...
Вот что значит «завести кота и забыть брата».
Во второй половине дня работа продолжилась, и все мысли улетучились. В ушах был только его собственный пыхтящий вздох и вздохи людей рядом.
К вечеру все двадцать с лишним лодок клана Чжун были вытащены на берег.
Прежде чем лодки вытащили, всё, что боялось воды, было вынесено из кают и перевезено в каменный дом. Но это было не всё. Паруса, мачты, съёмные деревянные двери, окна, бамбуковые навесы... всё, что можно было снять, сняли и накрыли брезентом.
Брезент представлял собой огромные куски ткани. Они были у каждой семьи, их латали и использовали год за годом.
Когда лодка была накрыта брезентом, оставался край. Этот край нужно было придавить тяжёлыми камнями. Если ураган не был слишком сильным, брезент держался.
Чжун Мин установил последний камень, подошёл и сильно дёрнул брезент. Он не сдвинулся с места. Успокоившись, он отряхнул песок с рук и позвал Чжун Ханя.
«Малыш, помоги мне запомнить. Наша лодка здесь. Посчитай, какая она по счёту слева направо?»
«Люди воды» из поколения в поколение не ходили в школу и были в основном неграмотными. Максимум, они умели считать деньги, что было удобно, когда продавали улов на причале.
Чжун Мин, проживший ещё одну жизнь, имел счастье учиться у грамотных товарищей в лагере. Он получил знания, расширил кругозор.
Он решил, что отныне, как только появится возможность, он будет передавать эти знания младшему брату.
Счёт — это основа. Через несколько дней, когда он освоит это, он начнёт учиться писать, по крайней мере, чтобы уметь написать своё имя.
«Раз, два, три, четыре...»
Чжун Хань, загибая пальцы, посчитал, что их лодка была седьмой. Он был рад, что десяти пальцев хватило.
Если бы старший брат попросил его считать с другой стороны, ему бы пришлось задействовать и кошачьи лапки.
Подождите, это тоже, кажется, вариант?
Чжун Мин не заметил, как глаза Чжун Ханя засветились при взгляде на кошачьи лапки. Он похвалил брата за правильный счёт, а затем посмотрел на небо.
Дождь начнётся после полуночи. По его воспоминаниям, именно через несколько часов с младшим братом случится несчастье.
Самое глубокое сожаление всей его жизни вот-вот будет переписано. Чжун Мин не мог позволить себе расслабиться.
«Пошли. Здесь всё убрано. Поторопимся на гору».
