Глава 15. Свидетельство.
13 декабря 2025 г., 08:04
Появление старухи Май заставило толпу замолчать на мгновение. Все, старые и молодые, смотрели на эту пользующуюся своим возрастом (и лао май лао) старуху, чтобы увидеть, какую «нечисть» (на мэньцзы яо) она на этот раз устроит.
А ещё им было интересно посмотреть, как поведёт себя Чжун Мин, который только что избил Фэн Бао, столкнувшись со старухой Май.
Бабуля бесчинствовала в деревне, опираясь всего на две вещи: свой возраст и дружбу покойного мужа со старостой.
Если такая старуха вставала на пути, то, что попадало на лодку семьи Фэн, можно было считать потерянным навсегда.
Старуха Май несколько раз фальшиво проплакала, понимая, что разыгрывает спектакль для одного актёра (дуцзяоси). Она сменила интонацию и, накинувшись на Фэн Бао, изменила причитания.
«Мой А-Бао, как тебя так избили? Посмотри на эту кровь... Ой! Это же меня убивает!»
«У него только губа разбита. Если бы ты пришла позже, она бы уже зажила».
Чжун Мин усмехнулся, глядя на Фэн Бао, который всё ещё корчился на земле, притворяясь страдальцем. «Позорище для мужчины! Ты осмелился это сделать, но не осмеливаешься признаться, а при столкновении только прячешься за спиной своей бабушки. К сожалению, сегодня ты попался мне в руки. Если ты не вернёшь мне то, что украл, я выбью из тебя полжизни (баньтяо мин), и кто мне что скажет?»
Его тон был холодным и высокомерным. Услышав это, Фэн Бао заметно съёжился.
Старуха Май, словно наседка, защищающая цыплят (ху цзай дэ лао муцзи), расставила руки перед Фэн Бао и, вытянув шею, сказала: «Ах ты, Чжун Мин! И правда привыкший к наглости (шуа хэн гуань лэ)! Ты всё твердишь, что наш А-Бао украл у тебя лобстеров. Я тебя спрашиваю, какими глазами ты это видел! Море такое огромное. Что, все лобстеры — твои, что ли?!»
И тут встрял чей-то голос. Он был негромким, но достаточно громким, чтобы все услышали.
«Я видел».
Все взгляды мгновенно обратились к говорящему. Чжун Мин, увидев, кто это, удивился.
Честно говоря, Су И привык к тому, что его постоянно обсуждают и разглядывают в деревне. Он привык к вниманию посторонних.
Но на этот раз всё было иначе. Он коротко встретился взглядом с Чжун Мином и попытался успокоиться. Поскольку он никогда не говорил так много прилюдно, всё его тело слегка дрожало от волнения.
Ему пришлось глубоко вдохнуть пару раз, чтобы успокоиться, он обошёл толпу, подошёл к переднему краю, остановился в нескольких шагах от Чжун Мина и осмелился продолжить: «Сегодня утром я пошёл собирать морские дары (ганьхай) на каменистый пляж под южным утёсом. Я как раз видел, как Фэн Бао возвращался с южной стороны, неся несколько больших лобстеров. Обычно такое количество лобстеров нельзя поймать на удочку, их нужно добывать под водой. Но в тот момент его одежда и волосы были сухими».
Кто-то, не боясь, что это приведёт к неприятностям, спросил: «Когда это было?»
Су И подумал и осторожно ответил: «Примерно два кэ (полчаса) назад».
Многие в деревне пострадали от воровства Фэн Бао. Увидев, как Чжун Мин проявляет твёрдость, они невольно встали на его сторону.
Хотя они удивились, что обычно тихий Су И выступил, чтобы обвинить Фэн Бао, это было не плохо. Сейчас они вспоминали о своих потерянных вещах и забыли обо всяких разговорах о «звезде несчастий» (цзайсин).
А добрая душа (хаоши чжи жэнь), которая рано утром побежала к старосте, сказала, что Фэн Бао украл у Чжун Мина, и они подрались, и «дошло до крови» (дао цзянь сюэ).
Староста испугался, не застегнул свои соломенные сандалии (цаохэ), впопыхах прибежал и появился как раз в этот момент.
Увидев его, старуха Май бросилась к нему, словно увидела спасителя, и заплакала.
«Староста, вы должны нас, дедушку и внука, рассудить!»
Староста понял, что дело будет сложным. Он подумал: «Почему Фэн Бао связался именно с Чжун Мином, этим беспринципным наглецом (хунь бу линь дэ)? Похоже, сегодня будет очень трудно разрулить (хо сини — буквально, «размешать грязь»). К тому же, сегодня появился свидетель».
Перед старостой Су И снова рассказал о том, что видел утром. Поскольку это был уже второй раз, он говорил гораздо увереннее и без запинок.
После его слов ещё несколько человек громко подтвердили, что в это время видели Фэн Бао. Некоторые видели лобстеров в его руках и тоже удивились. Но все могли засвидетельствовать, что Фэн Бао был абсолютно сухим, за исключением ступней.
«Не могли же лобстеры сами запрыгнуть к нему из моря!»
«Вот именно! Даже на удочку таких больших не поймаешь, да ещё и столько. Такое возможно только если достать из логова лобстеров (тао лунся во) под водой!»
Теперь, когда дело зашло так далеко, староста понял, что просто так это не уладить. Он вынужден был согласиться и отправить человека на лодку семьи Фэн для поисков лобстеров.
Он отправил своего внука, не из семьи Чжун, и не из семьи Фэн, чтобы показать беспристрастность. Вскоре результат был получен.
Известно, что лодка не такая уж большая, и долго искать не пришлось. Фэн Бао и не собирался их прятать, и, войдя, внук старосты сразу их увидел.
Ведро лобстеров, ровно девять штук. Чжун Мин подошёл, вытащил одного и показал всем.
«Когда я ловил лобстеров на дне, я встретил морскую черепаху. Она пыталась у меня лобстеров из сетки отобрать. Вот этого черепаха укусила».
Староста посмотрел, и несколько опытных рыбаков из толпы подошли проверить.
Они полжизни провели в море и много раз видели рыбу, креветок и моллюсков, погрызенных черепахами. Они знали, что Чжун Мин говорит правду.
Перед лицом всех присутствующих староста вздохнул. Свидетель и вещественные доказательства были налицо. Если он всё равно будет защищать семью Фэн, он, вероятно, вызовет всеобщий гнев, и его карьера старосты (цзянь дао тоу лэ) придёт к концу.
Старуха Май увидела, что староста молчит, и почувствовала неладное. Она села на землю и начала причитать, плакать и голосить, говоря, что ей не повезло, и что дед и отец Фэн Бао рано умерли.
«Будь они прокляты, короткоживущие черти (ай цянь дао дэ дуаньмин гуй)! Вы померли, а оставили нас, несчастных внука и бабушку, чтобы нас ненавидели! Нас обижали!»
Она обнимала Фэн Бао, и её фальшивый плач стал искренним. Неосведомлённый человек мог бы подумать, что Фэн Бао несправедливо обвиняют. Было видно, что бабушка и внук были одинаково толстокожими (ляньпи хоу).
«Сегодня, кто тронет А-Бао, тот покушается на жизнь (чэнсинь сяо лаопоцзы во дэ мин) старухи!»
С этими словами она попыталась броситься в море. Чжун Чунь-ся стояла недалеко, быстро среагировала. Поскольку они обе были женщинами, ей не нужно было беспокоиться о приличиях. Она обхватила старуху за талию, оттащила назад и крикнула: «Что вы все стоите! Идите помогайте! Неужели вы собираетесь смотреть, как она «ищет смерти» (сюнь сы ми хуо)!»
Сразу несколько женщин и фуланов опомнились и бросились помогать оттащить старуху Май.
Фэн Бао кричал: «Бабушка!», но Чжун Мин схватил его за воротник и бросил к ногам старосты.
Староста чуть не споткнулся о него, поспешно отступил, закашлялся и осторожно сказал: «Чжун Мин, ты нашёл свои вещи, и он получил урок. Может, это дело...»
Чжун Мин сразу же прервал его.
«В детстве украдёшь иголку, взрослым украдёшь золото. Эту истину знают даже трёхлетние дети. Старосте не нужно, чтобы такой молодой человек, как я, напоминал об этом».
Староста покраснел, но на лице сохранил «авторитет старосты» (лянь цзяцзы), будто раздражённо спросил: «Хорошо. Ты такой способный. Скажи, как нужно поступить!»
«Просто. Как положено, так и поступить. В суде есть законы: чем больше украл, тем сильнее бьют палками. Я потерял на два ляна. Староста, может, спросите у других жертв в деревне, чтобы набрать полный счёт (цзу го гэ чжэн) для Фэн Бао».
Чжун Мин сказал это спокойно: «Если старосте неудобно ехать в округ, я могу взять это на себя. Я часто бываю там. Хотя я не важная персона, но у меня есть несколько знакомых, с которыми можно поговорить».
Староста, услышав это, подумал: «Вот это да! Эти чиновники в округе всегда берут деньги за свои услуги (кан цян ся цай де). Чжун Мин много знает, его не обманешь».
Более того, если этот парень разозлится и подсунет полицейскому (яи) несколько медных монет, чтобы тот бил сильнее, выбив из Фэн Бао полжизни, то старуха Май обязательно «прицепится к нему» (чань шан) и никогда не даст покоя!
Он сразу же изменил тон.
«Раз уж я староста Байшуй-ао, это моё дело».
«Тогда спасибо вам, староста», — сказал Чжун Мин равнодушно.
Затем он бросил взгляд на Фэн Бао и с презрением отвёл глаза.
После того как решение было принято, старосту сразу окружили те, у кого Фэн Бао что-то крал. Некоторые перечисляли, что именно они потеряли, требуя, чтобы Фэн Бао получил побольше ударов. Другие бросились к старухе Май, требуя, чтобы она возместила их убытки.
Старуха Май, конечно, не хотела платить. Она начала ругать всех подряд, обругала даже «восемь поколений предков» (цзуцзун ба бэй) старосты. Ближним досталось «плевками в лицо» (цуй лэ и лянь туомо), а кому-то не повезло, и она даже оцарапала лицо.
Вспыльчивые (пици ин дэ) люди не собирались это терпеть. Они тут же бросились в ответную драку. Толпа сцепилась: кто-то давал пощёчины, кто-то рвал волосы. Их невозможно было разнять.
В этом хаосе никто не обращал внимания на то, куда делись Чжун Мин и Су И.
Чжун Чунь-ся, выбравшись из гущи, всё ещё была рассержена. Хорошо, что она вовремя увернулась и не испачкалась слюной той «старой твари» (лао хуо).
Она огляделась, хотела позвать Чжун Мина обратно. Пройдя несколько шагов, она увидела своего племянника с каким-то гэ-эром. Судя по цвету одежды и телосложению, это был гэ-эр И из семьи Су.
Вспомнив, что этот гэ-эр вышел вперёд и засвидетельствовал (цзочжэн) в пользу Чжун Мина, и если бы не он, староста, вероятно, снова «развёл бы грязь» (хо и хуэй сини), Чжун Мин должен был поблагодарить его.
Она тоже была молодой. Некоторые вещи она понимала с первого взгляда. Поэтому она не стала подходить и мешать.
Чжун Мин и не подозревал, что его действия были замечены тётей.
Когда начался шум, его первой реакцией было оттащить Су И в сторону, чтобы тот не оказался в гуще событий, иначе хрупкого гэ-эра могли «смять, как морскую капусту» (цзи чэн и пянь хайдай).
Поэтому они стояли уже не на деревянном мосту между лодками, а в тихом месте на берегу.
«Спасибо тебе. Если бы ты не выступил, это дело не решилось бы так просто».
Всем в Байшуй-ао было известно о давнем покровительстве старосты к Фэн Бао. Су И, выступив свидетелем, рисковал, что если бы, не дай бог, дело закончилось, как обычно, ничем, Фэн Бао и старуха Май могли бы ему отомстить.
Но он всё равно выступил.
Чжун Мин осознал, что в прошлом ошибался насчёт этого маленького гэ-эра. Он был немногословен и молчалив, но не был трусом.
Его терпение к семье Лю Ланьцао, вероятно, было вызвано «чувством вины» (синь ю куйцзю), из-за так называемого «проклятия родственников» (кэ цинь).
А не потому, что он был, как «кусок теста» (и куай мяньтуань), который все могли мять и лепить.
«Я видел это, и, естественно, должен был сказать. Иначе многие люди могли бы подумать о тебе не то».
В глазах многих людей Чжун Мин всё ещё оставался тем «праздношатающимся юношей» (ю шоу хань сянь дэ хоушэн), каким был раньше.
Даже зная, что Фэн Бао — негодяй, они всё равно обвинили бы Чжун Мина в том, что он «сначала дерётся, а потом разбирается» (бу вэнь цин хун заобэй дэ да жэнь).
Или, возможно, для этих людей правота (ши фэй) была не самым важным.
Как они называли его «звездой несчастий», избегая его, только потому, что так говорили другие.
Чжун Мин сказал, что он не «звезда несчастий», значит, он не «звезда несчастий».
Каждый раз, когда Су И вспоминал эти слова, он находил в себе силы.
Силы идти вперёд.
Силы жить.
...
«Поэтому я должен тебя отблагодарить».
Чжун Мин опустил взгляд на Су И. Поскольку они стояли очень близко, он впервые заметил родимое пятно Гэ-эра (юньчжи) у него на правом веке, ближе к внешнему уголку глаза. Оно было бледного цвета.
Смотреть на «юньчжи» неженатого гэ-эра было невежливо. Чжун Мин прикоснулся к носу (цэн лэ и ся), чтобы скрыть смущение, и сменил тему: «Я собираюсь в округ, чтобы поскорее продать лобстеров. Тебе что-нибудь нужно привезти?»
Он откашлялся и неуверенно добавил: «Считай это моей благодарностью».
