Глава 50.
13 декабря 2025 г., 12:41
«Едва не вышел конфуз, браток, не обижайся. Я был глупцом. Не думал, что бывает человек с такой невероятной способностью плавать, который может продержаться под водой целую четверть часа, не всплывая».
Старшего мужчину звали Хун. Когда Чжун Мин поднялся на лодку и объяснил, что он настоящий человек, а не водяной призрак, Хун был сильно пристыжен и неловко чесал голову.
«Что вы! Каждый морской человек знает эти правила. Если бы я сам столкнулся с подобным, моё сердце тоже ёкнуло бы, и я бросился бы на помощь».
Чжун Мин вытирал волосы сухой тряпкой. Поскольку на лодке были только мужчины, ему не нужно было спешить надевать одежду.
«Браток, твои навыки, должно быть, от рождения? Потрясающе».
Хун всё ещё восхищался. То, что он опозорился — это мелочи. Главное, что с человеком всё в порядке. В конце концов, это был тот, с кем они только что разговаривали. Если бы он пропал, то даже не будучи знакомым, чувствовал бы себя подавленным несколько дней.
«Возможно, это от моей матери. Мои деды были ловцами жемчуга».
«Вот почему!» — Хун понял и снова выразил восхищение уловом Чжун Мина, особенно осетром длиной почти в четыре фута.
Хотя он не сделал ничего плохого, и их оплошность была вызвана благими намерениями, он знал, что морские люди очень суеверны, и кричать человеку «призрак» было невежливо. Поэтому, несмотря на протесты Чжун Мина, он всё же склонился, набрал полведра живых креветок и добавил пару желтоногих горбылей (рыбы, которая, подобно лавраку, может жить в солоноватой воде).
Чжун Мин действительно редко ел такую рыбу. Он поблагодарил и принял подарок.
Распрощавшись с братьями Хун, Чжун Мин, достигнув своей цели и поймав осетра, развернул лодку в сторону пристани Цинпу, чтобы забрать Су И домой.
Вернувшись, он немедленно приступил к извлечению жил и разделке рыбы.
В отличие от говяжьих сухожилий, так называемые рыбьи жилы на самом деле называются рыбной нитью и находятся сбоку рыбы. В ресторанах города принято вытаскивать эту жилу, как креветочную, чтобы избавиться от рыбного запаха.
Для морских людей вытягивание рыбьей жилы не составляло труда. Чем крупнее рыба, тем легче вытащить жилу, потому что она толще, более упруга и не рвется.
Свободная доска в лодке стала для Чжун Мина разделочной доской. Люди с соседних лодок собрались посмотреть. Осетр не был чисто морской рыбой, и некоторые о нем только слышали, но не видели.
Любопытные попросили Чжун Мина поднять рыбу, чтобы посмотреть, насколько она большая. Чжун Мин уже сделал это один раз по дороге домой для фулана. Тогда Су И смотрел на него с таким восхищением, его большие глаза были такими влажными и яркими, что Чжун Мин получил огромное удовольствие.
Он подумал, что можно и повторить. Не дожидаясь, пока он отрубит голову и хвост, он взял рыбу обеими руками и поднял её, чтобы показать всем.
Он позвал Чжун Ханя, чтобы тот встал на доску и сравнил свой рост с осетром. Оказалось, рыба была выше него.
Чжун Хань не считал позором быть ниже рыбы. Наоборот, он несколько раз погладил костяные чешуйки на спине осетра, а затем потащил Су И вперёд, чтобы и тот сравнил свой рост.
Су И не был низким. Братцы на юге, как правило, невысокие, но Чжун Мин был очень высоким. Когда они вдвоём встали рядом с рыбой, Су И был по плечо Чжун Мину, а хвост рыбы был ему по плечо. Это выглядело довольно мило.
Вокруг слышался смех и разговоры. Су И редко был окружён такой толпой, кроме дня их свадьбы, и при этом никто не говорил гадостей.
Раньше в таких ситуациях он прятал свой шестой палец. Теперь он показывал его открыто. Со временем он обнаружил, что никому до этого нет дела, и иногда он сам забывал о нём. Раньше же, из-за того, что палец был обмотан тканью, он постоянно машинально трогал его, а перед сном разматывал, чтобы посмотреть.
Он с лёгкой улыбкой посмотрел на Чжун Мина. Тот, хотя и не понимал, о чём думает фулан, улыбнулся ему в ответ.
После того как большая рыба была показана, казалось, что собралась половина ао. Несколько детей залезли на лодку, чтобы потрогать рыбу, посмотреть на неё, сравнить рост. Было шумно.
Чжун Мин поднял рыбу и пошёл на деревянный мост, чтобы все могли наглядеться. Спустя некоторое время, увидев, что ажиотаж спал, он попросил всех разойтись и вместе с Тан Дацяном занёс рыбу обратно на лодку. Чжун Чунься привела Тан Ин и Тан Цюэ, чтобы помочь разделать рыбу.
Сначала Чжун Мин проворно отрезал голову и хвост. Затем он осторожно нащупал конец рыбьей жилы у головы. Нельзя было просто тянуть. Если жила не шла, кто-то должен был похлопать или слегка встряхнуть тушу, чтобы жила постепенно «вышла».
Жила была такой же длины, как и рыба. Когда она вытягивалась, Су И помогал её принимать, аккуратно складывая в таз. Извлеченную жилу нужно было очистить от мяса и кожи, а затем высушить, прежде чем использовать.
С этой частью спешить не стоило. Су И убрал жилу в сторону, и они приступили к разделке мяса.
Рыба, ростом почти с человека, весила более ста цзиней (50 кг). Даже без головы и хвоста оставалось больше ста цзиней мяса. Нож был слишком коротким, чтобы срезать мясо целиком, поэтому пришлось сначала отрезать плавники, затем распороть брюхо и удалить ненужные внутренности.
Когда таз с внутренностями был выброшен в море, рыбу разделили на две части, каждую из которых разрубили на крупные куски. Чжун Мин решил отдать по куску второй тете, третьему дяде и шестому дяде-старейшине. Оставшееся мясо они собирались приготовить на ужин, а остальное посолить и высушить, чтобы продать на прилавке.
Хотя сушеная рыба стоила дешевле свежей, Чжун Мин ловил осетра ради жилы. Мясо было вторичным. Сколько продастся, столько и продастся — всё в прибыль.
Поскольку мясо осетра было редким, для морских людей это было деликатесом. Когда он принёс мясо третьему дяде и шестому дяде-старейшине, его одарили ответными подарками: третий дядя дал шесть соленых утиных яиц, а семья шестого дяди — несколько крупных осенних груш.
Ужинали в доме второй тёти. Мясо осетра приготовили в соусе с чесноком, добавив много зубчиков чеснока. Чеснок тушился, становился мягким, и терял свою остроту. Также пожарили саргана и сварили суп из рыбных фрикаделек с морской капустой. Две рыбы желтоногий горбыль были приготовлены на пару с луковым маслом, а большая тарелка креветок — бланширована.
На столе было три вида рыбы, и почти не нужно было выплевывать кости. Кости жареного саргана стали хрустящими, их можно было проглотить, просто пожевав. У горбыля была только одна большая центральная кость, окруженная мелкими. Можно было просто отделить мякоть.
Кости осетра были самыми необычными. Они хрустели во рту. Только Тан Дацян с женой ели осетра раньше. Чжун Мин пробовал его впервые. Увидев, что Су И тоже нравится, он специально положил ему кусочек с хрящом.
Братец тихо опустил голову, медленно пережевывая пищу. После свадьбы с Чжун Мином он больше не голодал, и его скорость еды постепенно уменьшилась, иначе он всегда ел бы с жадностью, что вызывало бы насмешки со стороны чужих.
Помимо хрустящих костей, мясо было невероятно сочным. Кожу осетра тоже можно было есть: она была нежной, толстой, маслянистой, но в то же время ароматной и гладкой.
Закончив ужин, Чжун Мин пожалел продавать всё оставшееся мясо осетра. Кожа осетра тоже годилась для отдельного блюда: её можно пожарить или сделать салат — хорошая закуска к вину или угощение для Су И и братца Ханя.
К счастью, мяса было много. Он отделил половину, снял с него кожу. Оставшиеся десятки цзиней должны были принести ему несколько лянов серебра.
Он промок до нитки в море и забыл выпить имбирный отвар. Су И сказал, что подогреет имбирную воду, чтобы Чжун Мин помыл голову и избавился от холода.
Он и сам теперь добавлял ломтики имбиря, когда мыл голову, это, по его мнению, помогало от выпадения волос.
Теперь у них была чугунная сковорода для кипячения воды. Хоть она и не такая большая, как у сельских жителей, но воды было больше, чем когда они использовали глиняные кувшины. К тому же, было тепло, и вода медленно остывала. Не нужно было делать её слишком горячей, достаточно, чтобы она не была холодной при прикосновении.
Су И разбавил имбирную воду до подходящей температуры и поставил на другую глиняную печку отвар, который должен был выпить вечером. Увидев, как Чжун Мин вышел из каюты, массируя плечо, он спросил: «Что с плечом? Ты поранился в море?»
Чжун Мин покачал головой и снова помассировал плечо.
«Нет, просто осетр был слишком тяжёлым, я, наверное, потянул его. Немного ноет, но это не страшно».
«Как это не страшно? Я сейчас разотру тебе его лекарственным маслом».
Сказав это, Су И решил, что Чжун Мин не будет мыть голову сам. Даже когда он не уставал, его плечи ныли, когда он наклонялся, чтобы вымыть голову. Сейчас же это было бы тяжело.
«Просто наклони голову. Я тебе помогу».
Он поставил деревянный таз на маленький табурет, сел на колени напротив Чжун Мина и жестом попросил его наклониться.
Чжун Мин был немного удивлён: «Ты поможешь мне?»
Су И закатал рукава и недоумённо спросил: «Зачем мне тебя обманывать? Чем раньше мы закончим, тем быстрее ты просохнешь и отдохнёшь».
Он нерешительно добавил: «Или ты хочешь сам?»
«Нет».
Чжун Мин решительно покачал головой. Он ещё не пробовал, каково это, когда фулан моет ему голову. Он не собирался упускать такой шанс.
Су И не мог понять, почему Чжун Мин так обрадовался простому мытью головы, но не стал вдаваться в подробности. Когда мужчина наклонился, он сосредоточенно взял его длинные волосы, смочил их водой, нанёс мыльную пену из мыльного ореха и тщательно вымыл.
Пальцы братца скользили по волосам, подушечки пальцев касались кожи головы. Чжун Мин почувствовал, как по его коже пробежала волна приятного покалывания. В тот момент, когда он невольно предался романтическим мыслям, Чжун Хань заметил происходящее и прибежал посмеяться над старшим братом.
«Стыдно, братишка, тебе саосао помогает мыть голову!»
Чжун Мин:…
Он быстро зачерпнул рукой воду из таза и брызнул на младшего брата.
Чжун Хань, обрызганный каплями воды, сморщил нос и убежал. Чжун Мин услышал тихий смех братца над собой.
«Что ты к нему пристаешь? Он ребенок, а ты что, тоже ребенок?»
Чжун Мин сжал пальцы братца под водой.
«Это он мешает нам».
Шестой палец Су И был мягким, его было приятно сжимать. Братец лишился терпения, резко вытащил пальцы, чтобы продолжить мыть голову.
Раковиной Су И поливал голову чистой водой, смывая мыльную пену. Убедившись, что волосы чистые, он взял тряпку, обернул ею голову Чжун Мина, массировал, а затем отодвинул таз и вылил воду в море.
Когда они вдвоём, вымыв головы и выпив лекарство, вернулись в каюту, они увидели, что Чжун Хань уже спал, раскинувшись на циновке. А Додо не спал в своей раковине, а вытянулся во всю длину на доске, где не было циновки — там, вероятно, было прохладнее.
Чжун Мин подошёл, развернул бамбуковую занавеску, висевшую на потолке, разделив каюту на две части. Он снял свой жилет, вернулся на циновку и лег на живот, ожидая, пока фулан натрёт ему спину лекарственным маслом.
Пальцы братца скользили по коже. Подобные ощущения возникли дважды за вечер. Запах лекарственного масла не мог унять безумных желаний Чжун Мина. Он был в расцвете сил, и если ему не позволяли полностью «вкусить» своего фулана, то даже просто попробовать — было бы уже облегчением.
Тусклый, колеблющийся свет лампы погас. Су И в панике плотно закрыл флакон с лекарственным маслом, его одежда, которую он не успел снять, скомкалась.
Он сжался в объятиях мужчины, прикрыл рот рукой, подавляя тихие всхлипы.
