Глава 52. Ароматный мешочек.
13 декабря 2025 г., 12:53
Семьи разошлись, как только вышли из порта. Раньше, до женитьбы, Чжун Мин, конечно, ходил с семьей второй тети, но теперь, когда у него была своя маленькая семья, Чжун Чунься, не желая быть назойливой, отослала его гулять с Су И, еще и деликатно спросив, не хотят ли они забрать с собой братца Ханя.
Чжун Хань не хотел отходить от брата и невестки. Он вцепился в руку Чжун Мина и в руку Су И, ни в какую не желая отпускать, и оба взрослых сжали его ладони.
Теперь, когда они торговали весь день, им троим было редко удавалось собраться вместе. Хотя Чжун Хань был младшим братом Чжун Мина, они втроём были одного поколения. Но из-за большой разницы в возрасте, его все баловали как маленького.
Чжун Хань, который долго был самым младшим, очень хотел подрасти в звании. Недавно он услышал от кого-то, что если у его брата и невестки родится ребёнок, то он станет дядей. Это так заинтриговало его, что он прибежал и стал спрашивать Чжун Мина и Су И, когда они заведут нового братца, чтобы он мог с гордостью носить звание дяди.
От этих слов Су И покраснел, а Чжун Мин не знал, смеяться ему или плакать. Чжун Чунься, услышав это, подошла и ущипнула его за щеку, велев не болтать ерунды.
«Брат, невестка, там продают рыбное печенье!»
Рыбное печенье — это лакомство в форме рыбок, традиционное для Праздника середины осени в этих краях. Внутри оно могло быть с начинкой из красной фасоли или клейкого риса, а золотистая корочка выпекалась в деревянных формах, создавая разнообразные узоры.
Так как оно выглядело мило и привлекательно, его часто покупали для детей. Если присмотреться на улице, можно было увидеть, что многие малыши держат рыбное печенье, завернутое в промасленную бумагу.
Морские люди почти не готовили такие сладости. Чжун Мин давно обещал Чжун Ханю, что если увидит, то обязательно купит.
Увидев лоток, он подошел и спросил цену. В праздники на улице всё стоило дороже, особенно рыбное печенье, которое продавалось только раз в год. Небольшая рыбка стоила шесть вэней. Была начинка из красной фасоли и клейкого риса. Чжун Мин попросил три штуки и договорился с супружеской парой, что они отдадут их за пятнадцать вэней, сэкономив по одному вэню на каждом.
Чжун Мин позволил Чжун Ханю выбрать с красной фасолью, а затем спросил Су И, не любит ли он с клейким рисом. Он знал, что фулан предпочитает мягкие и клейкие сладости. Су И, услышав, что Чжун Мин берет три штуки, подумал, что остальные два предназначены для Тан Ин и Тан Цюэ. Узнав, что один из них для него, и зная, что ему действительно нравится клейкий рис, он слегка кивнул.
Чжун Мин улыбнулся, взял три печенья: одно дал младшему брату, одно — фулану, а от третьего сам откусил кусочек. Несколько мужчин посмотрели на него, оглядывая с ног до головы. Видимо, редко видели такого высокого мужчину, который не стесняется есть детские сладости на улице.
Су И сначала тоже немного смущался, но, увидев, что Чжун Мин ест, не обращая внимания на посторонние взгляды, перестал беспокоиться. Он поднес печенье ко рту и откусил. Клейкий рис был подслащен и имел легкий сладкий привкус.
Су И не помнил, покупали ли ему рыбное печенье, когда его отцы были живы. Наверное, покупали, но он не помнил. Прошло более десяти лет, а кто-то всё ещё относился к нему как к ребёнку и покупал ему рыбное печенье.
Он не знал, из-за праздника ли, но, пока он ел, ему показалось, что глаза немного защипало. Он незаметно шмыгнул носом и проглотил кусочек печенья.
«Почему ты молчишь? Невкусно?»
Чжун Мин, заметив молчание Су И, спросил.
Су И покачал головой, поднял лицо и улыбнулся: «Нет, очень вкусно».
Он посмотрел на печенье, от которого сам откусил, и протянул Чжун Мину целым рыбий хвост: «Хочешь попробовать?»
Чжун Мин посмотрел сверху вниз, и ему показалось, что он увидел что-то блестящее в уголке глаза фулана, но это тут же исчезло. Он подумал, что, должно быть, свет фонарей заставил его ошибиться.
Он не отказался от предложения фулана, наклонился и откусил от рыбьего хвоста. Там было мало клейкого риса, но вкус всё же чувствовался. Действительно, было не противно.
Продолжая есть печенье, они втроём пошли дальше. Вокруг не умолкали крики торговцев. Продавцы фонарей поставили высокие бамбуковые каркасы, увешав их рядами фонарей. Мужчины с разноцветными шнурками и узлами носили плетёные корзины, увешанные по кругу шнурками, которые колыхались на ветру, напоминая яркие букеты.
Продавец напитков стучал в колотушку. В больших бочках была медовая вода со сливой цинмэй и медовая вода с янгмэй (китайской земляникой). Одна бамбуковая трубка стоила всего два вэня.
Кто-то толкал тележку, продавая пирожки из редьки. Это была соленая закуска. Увидев её после сладостей, многие захотели попробовать. Чжун Мин остановил торговца и попросил порцию — всего шесть кусков.
Поскольку они уже поели дома, еда, которую они покупали, была скорее для пробы, а не для насыщения. По идее, каждому доставалось по два куска, но Чжун Хань, съев один, сказал, что больше не может. Чжун Мин предложил Су И съесть лишний кусок.
Пирожки из редьки делались из рисовой муки с добавлением тёртой белой редьки. Продавец готовил их на пару дома, а затем приносил на продажу и обжаривал в масле, когда кто-то заказывал. Аромат разносился далеко.
«Там ещё есть креветочные шкурки. Мне кажется, если купить рисовую муку, мы сможем приготовить это дома».
Пирожки из редьки казались проще в приготовлении, чем рыбное печенье или слоёное тесто из кондитерской, и походили на рисовые пироги. Раньше, когда у них не было чугунного котла, было трудно жарить в масле, но теперь, когда он есть, они могли бы их приготовить. Даже если не для продажи, а для себя, это было бы дешевле, чем покупать.
«Когда у нас будет каменная мельница, нам не придется покупать рисовую муку, мы сможем молоть рис дома».
После слов Чжун Мина Су И засмеялся: «И правда».
Теперь, когда у них был небольшой чугунный котел стоимостью в несколько лянов серебра, что было редкостью в их ао, а если появится ещё и каменная мельница, то их жизнь в Байшуй ао станет одной из лучших.
Соленое и сладкое уже было съедено. Когда они подошли к знакомому лотку с хуньдунь (пельменями), они были уже сыты.
Чжун Мин вспомнил, что, когда они приходили сюда вдвоем есть хуньдунь, он уже думал о том, чтобы жениться на братце и мечтал, когда же он сможет попробовать хуньдунь, приготовленный его руками.
Он произнёс это вслух, и Су И, поджав губы, ответил: «Почему ты не сказал раньше, что хочешь хуньдунь? Я всегда забывал. Если хочешь, я могу приготовить завтра. Правда, я не знаю, как делать тесто. Вторая тетя, наверное, знает. Я спрошу у неё и приготовлю тебе».
«Не торопись. У нас сейчас много дел. Давай лучше, когда я вернусь из плавания с лодкой Хуан, ты приготовишь. Так у меня будет что-то, о чём можно думать, пока я буду в море, и я поспешу обратно ради твоего хуньдунь».
Су И, глядя в немного пылкие глаза Чжун Мина, сразу вспомнил и о других его обещаниях. По сравнению с ними, миска хуньдунь была мелочью.
Раньше, стоило ему вспомнить, что Чжун Мин уходит на три-пять дней, он начинал тосковать, беспокоился о его безопасности в море и плохо спал по ночам. Однажды ему даже приснился кошмар. Он не стал рассказывать об этом, чтобы не накликать беду, и лишь молился Морской Богине утром, чтобы поскорее забыть.
Теперь, когда речь зашла и о хуньдунь, и о его невысказанных желаниях относительно ночей, его тревога немного улеглась.
«Скажи только, с какой начинкой ты хочешь, я сделаю тебе любую».
Он отвернулся, делая вид, что рассматривает лотки на улице, его уши покраснели, избегая взгляда Чжун Мина. Тот, улыбаясь, обнял его за плечо, защищая, и они пошли дальше.
Чжун Хань был маленького роста и совершенно не понимал «войны взглядов» между старшим братом и невесткой. Он гладил свой раздувшийся от еды животик и крутил головой, рассматривая фонари.
Раз уж они смотрели, нужно было что-то купить. Су И увидел, что Чжун Хань смотрит на фонарь-зайца, и, не позволив Чжун Мину заплатить, сам достал из своего кошелька медные монеты и купил фонарь за тридцать вэней.
Деньги, заработанные на прилавке, они держали вместе, и оба брали их с собой, когда выходили. Но Су И почти не тратился.
Цена в тридцать вэней была не маленькой. Фонарь-заяц был сделан очень искусно, раскрашен в несколько цветов. Чжун Хань держал его в руках, вызывая зависть у сверстников. Он выпрямился, и его подбородок был задран, он был очень горд.
Пройдя с южной улицы на северную, Чжун Мин увидел вышивальную лавку, которая выставила перед дверью лоток с ароматными мешочками (саше). Он заинтересовался и сказал, что хочет посмотреть.
Су И, не зная, что он собирается купить, послушно последовал за ним. Он услышал, как мужчина-приказчик называет цену.
«Тот, что у вас в руке, побольше, стоит пятьдесят вэней. А эти, поменьше, по тридцать вэней».
Что может стоить так дорого?
Су И почувствовал, как сжалось сердце. Он подошёл поближе и увидел, что это вышитые саше на шёлковой ткани. Неудивительно, что такая цена. Обычные люди не могли даже потрогать шёлк, а носить тонкую ткань считалось роскошью.
Свою шёлковую одежду он надевал всего раз или два, а в обычные дни всё ещё носил конопляную ткань.
«Дайте скидку, я возьму по одному большого и маленького размера».
Услышав это, Су И инстинктивно потянул Чжун Мина за рукав. Он догадался, кому предназначались саше. Если маленькое — ещё куда ни шло, но зачем ему такая дорогая вещь? Он постоянно работал с рыбой и креветками, это просто испортит такую дорогую вещь.
Но Чжун Мин считал, что в праздник он просто обязан купить фулану что-то. В отличие от еды, которую съедаешь, саше, как украшение, можно носить каждый день.
К слову, сегодня Су И надел серебряную заколку, которую получил на свадьбу. Чжун Мин не мог оторвать от него глаз при каждом его движении.
Мужчина-приказчик, продававший саше, видел, что молодая пара, хоть и морские люди, но их одежда была целой, у ребенка в руках был недешевый фонарь, а у братца в волосах — серебряная заколка и серебряные сережки. Они явно не из тех, кто не может позволить себе их товар. Просто фулан, кажется, жалел денег.
Приказчик, опытный в торговле, знал, что нужно говорить в такой момент.
«Внутри нашего саше достаточно лепестков и трав. Оно будет пахнуть месяц. Даже потом, издалека не почувствуешь, но вблизи аромат останется. Не то что у других, которые теряют запах через три-пять дней».
Он развязал одно саше, чтобы показать содержимое, и продолжил: «Посмотрите на материал, на мастерство вышивки. Разве это не стоит этих денег? Даже когда аромат выветрится, можно добавить свежих лепестков и трав, и носить дальше. Или использовать как кошелек или сумочку».
Видя, что Су И не смягчается, приказчик подумал: этот высокий мужчина, должно быть, очень любит своего фулана и слушает его. Если фулан не даст добро, он не купит.
Он тут же взял два других саше и улыбнулся: «У нас много разных узоров, можете не спешить с выбором. Вот, например, это, с индийской сиренью, она цветёт сто дней, символизирует долголетие и благополучие. А это, с гранатом, — гранат расцветает, давая сотню сыновей, — что символизирует многодетность и счастье. А еще есть пионы — цветы богатства, орхидеи — цветы благородства...»
Пока он говорил, он наблюдал за реакцией покупателей. Увидев, что при упоминании многодетности Су И явно посмотрел дольше, он понял, что попал в точку, и выделил это саше: «Какой цвет нравится фулану?»
Раньше Чжун Мин мало что знал о саше, и не подозревал о таком количестве узоров и значений. Значение «гранат, дающий сотню сыновей», тронуло даже его, но он знал, что, если скажет прямо, фулан смутится.
В конце концов, саше были куплены. Это было саше с гранатом. Оказалось, что, поскольку цветы граната не имеют сильного запаха, внутри, хотя и были лепестки для декора, для запаха добавили специальные успокаивающие травы.
Приказчик не сделал скидку, но подарил две тонкие полотняные салфетки. Чжун Хань выбрал с узором персикового цветка и тут же повесил его. Су И, жалея своё саше, не решился повесить его на пояс, боясь, что в толпе его могут оторвать, и Чжун Мин позволил ему спрятать его на груди, как сокровище.
Поэтому, когда вечером они легли спать, Чжун Мин почувствовал, что тонкая ткань на груди братца пропитана стойким тонким ароматом.
Он сказал об этом фулану, который лежал рядом. Тот прижал руку к одежде, не позволяя ему больше прикасаться. Но Чжун Мин поймал его руку, нежно поцеловал тыльную сторону ладони, а затем обхватил губами самый маленький, мягкий палец.
В темноте вскоре раздались прерывистые, сдавленные вздохи.
