Глава 58. Осенний дождь.
13 декабря 2025 г., 13:07
Вскоре после того, как Чжун Мин оделся, вернулся и Чжун Хань. С ним в каюте не осталось и следа романтической атмосферы, что убедило Чжун Мина в необходимости построить жилую пристройку над водой.
Они не привыкли жить всей семьёй в одной лодке, поэтому не станут так жить. Раз у них есть возможность заработать и достаточно денег, то, даже если они не смогут построить дом на берегу, всегда найдётся другое решение.
Когда пришло время спать, постелили циновки. Чжун Мин начал рассказывать о том, что видел в море за эти дни: огромные косяки рыб, порхающие медузы, проплывающие мимо морские черепахи и змеи, разноцветные кораллы, мягкие анемоны, зелёные абалоны размером с чашу, ярко-красные омары, устроившиеся в расщелинах камней…
Пока он говорил, Чжун Хань затих. Оказалось, он уже уснул.
Су И закончил последний стежок на паре тканевых туфель и зубами перекусил хлопковую нить. Додо, который дремал у него на коленях, тоже поднялся, потянулся, стряхнул шерсть и ушёл.
«Ты вернулся вовремя, как раз когда туфли готовы. Надень, посмотри, подходят ли по размеру».
Су И протянул Чжун Мину пару туфель. Тот надел их, прошёлся по палубе и вернулся: «Подходят. Поношу немного, и сядут по ноге ещё лучше».
«Так и должно быть. Хорошо, что подошли».
Это была первая пара обуви, которую Су И сшил для Чжун Мина. Видя, что тому понравилось, он тоже обрадовался.
Перед сном палубу лодки омыли водой, она была чистой, и подошвы туфель не запачкались. Он уберёт их в сундук и достанет, когда похолодает.
Чжун Мин помогал Су И убирать корзинку с шитьём и не мог не сказать: «Я помню, ты только за два дня до моего отъезда сделал основу для подошв. А всего через несколько дней ты уже закончил туфли. Ты, должно быть, снова сидел до ночи с лампой. Это очень вредно для глаз».
Су И не мог сказать, что, как только у него появлялась свободная минутка, он начинал так сильно скучать по Чжун Мину, что, не имея дела для рук, он мог только шить, чтобы отвлечься.
«Всё не так серьёзно, как ты говоришь. Я давно не шил. Когда делал туфли для Сяо Цзая, ещё немного спотыкался, но после той пары набил руку. Теперь, делая твои, я, конечно, справился быстрее».
Корзинка для шитья была небольшой, плетёной из лозы, с такой же крышкой. Накрыв, её поставили повыше, чтобы Чжун Хань случайно не укололся, и чтобы Додо, этот шаловливый кот, не начал в ней рыться.
Убрав шитьё, Су И покрутил головой. При шитье всегда приходилось наклонять голову, и после долгой работы шея немного затекала.
Большая рука легла ему на затылок. Чжун Мин отвёл волосы и сильно помял шею несколько раз. У него была сильная хватка, ладони сухие и тёплые. От его массирующих движений Су И расслабленно прищурился.
Шея гээр была длинной и тонкой. Чжун Мин растёр эту область до тепла и не удержался, чтобы не прижаться и не поцеловать.
От этого невольного движения Су И вздрогнул. Обернувшись, он посмотрел на Чжун Мина без особого упрёка или стыда. Чжун Мин почувствовал желание. Повернувшись спиной к спящему Чжун Ханю, он притянул фулана в объятия и тихо спросил: «Ты скучал по мне все эти дни?»
От этого движения Су И прижался к груди Чжун Мина, и отчётливый стук его сердца был слышен в ушах. Он понял, что Чжун Мин, задавая этот вопрос, тоже не был спокоен.
«Скучал».
Он прошептал. В следующий момент его лицо было поднято. Несколько грубоватое движение прижало его рот, накрывая губы.
Су И откинул голову, ресницы его дрожали. Он был вынужден приоткрыть рот, отвечая на «захват» Чжун Мина.
Ночь сгущалась.
Облака закрыли луну. Морской ветер был уже не таким душным, как летом. Дверь каюты колыхнулась от ветра, впуская прохладу.
Начался дождь. Шум капель усиливался, громко и звонко ударяя по бамбуковому навесу над лодкой. Капли сливались в ручьи, которые извивались и текли, возвращаясь в море.
Морские волны тоже взволновались от дождя. Ветер подхватывал гребни волн, заставляя деревянные лодки, стоящие в заливе, сильно раскачиваться. Морские люди давно привыкли к этому, и даже спали крепче.
Чжун Хань перевернулся на бок и во сне пару раз дёрнул ногами. Его ступня коснулась Додо, который лежал в углу циновки. Котёнок открыл глаза, зевнул. Его уши задвигались, услышав какой-то звук.
Но он был полусонным. Звук воды неподалёку был немного вязким, и на первый взгляд сливался с шумом дождя снаружи. Котёнок не понял, что это, подавил мимолётное любопытство, сменил позу и снова уснул.
По ту сторону бамбуковой занавески Су И чувствовал незнакомые ощущения.
Раньше, во время «акта», ему нужно было только лежать. Чжун Мин брал его за руку и показывал, что делать. Через несколько раз Су И постепенно понял, и иногда сам проявлял инициативу, чтобы Чжун Мину было приятно, и сам начал находить в этом удовольствие.
Но сейчас было по-другому. Одна только поза заставляла его стесняться открыть глаза. Однако в темноте некоторые ощущения становились острее. Лодка под ним колыхалась в ритме ночных волн, и он тоже сдерживал свои вздохи в невидимом ритме.
Чжун Мин обхватил поясницу фулана сильными пальцами. Пот увлажнил волосы на висках обоих. Их дыхание было горячим, так что каждый поцелуй казался воспламенением.
Снаружи дождь усиливался, волны поднимались выше.
Ночь была ещё длинной.
…
Мужчина, который только недавно познал плотские удовольствия, даже зная, что нужно сдерживаться, всё равно допускал оплошности.
На следующий день Су И впервые проспал с момента свадьбы. Проснувшись и одеваясь, он увидел на себе пятна и красные следы от пальцев. Ему было очень стыдно. Он туго затянул пояс на верхней одежде и достал зеркало, чтобы проверить, нет ли следов на шее.
Через некоторое время вошёл Чжун Мин, неся чашку тёплой воды, в которую, как оказалось, был добавлен мёд.
Су И молча взял её, отпил сладкую воду и почувствовал, что в горле стало намного легче. Вчера он не мог говорить, и, по идее, с голосом не должно было быть проблем, но он так сильно плакал под конец, что голос всё равно охрип.
Он сделал несколько глотков, но не стал допивать. Возвращая чашку Чжун Мину, он тихо спросил: «Откуда мёд?»
Чжун Мин выглядел свежим и бодрым. Увидев, что он экономит, он сказал, что мёда много и можно выпить всё, не оставляя.
«Тигр на днях рубил дрова в горах и нашёл пчелиное гнездо. Он отфильтровал много мёда. Я рано утром сходил и выпросил немного, обменял на чай. Дядя обычно любит чай. Я дал ему чай, и он почувствовал, что он хороший, сказал, что он не сравним с диким мёдом. Он настоял, чтобы Тигр дал мне ещё сушёного батата и грибов».
Чжун Мин рассказывал ему это с улыбкой. Су И был ещё немного ошеломлён. Чжун Мин всунул ему чашку, сказав допить, и тот послушно продолжил пить.
Чжун Мин терпеливо дождался, пока он закончит, взял чашку и поставил её на пол: «Сегодня мы не пойдём торговать в посёлок. Я только вернулся, можно один день отдохнуть. Соус всё равно был распродан, так что заодно сегодня сделаем больше».
Горло было увлажнено медовой водой. Су И кашлянул пару раз, и голос стал не таким сухим. Его медленно соображающий мозг, наконец, включился. Он бессознательно поправил воротник и погладил живот.
Сначала ему было очень больно, и он сквозь стиснутые губы спросил Чжун Мина, смогут ли они теперь родить ребёнка. Получив утвердительный ответ, он решил, что это просто необходимая боль, которую можно перетерпеть. Он думал, что действия, совершаемые ради рождения ребёнка, отличаются от тех, что совершаются ради удовольствия.
Конечно, позже ему стало уже не так больно, и он почувствовал, что слишком мало знает.
Как бы то ни было, он действительно сделал с Чжун Мином то, что нужно для рождения ребёнка. Когда-нибудь в будущем в его животе поселится маленький человечек.
Чжун Мин увидел, как Су И гладит живот, и подумал, что ему нездоровится. Он спросил об этом, но гээр не захотел говорить, боясь показаться смешным.
Чжун Мин не стал настаивать, хотя, исходя из событий прошлой ночи и действий Су И, он мог догадаться.
Раньше он избегал интимной близости с Су И, опасаясь, что гээр слаб телом и это может вызвать проблемы. Он, как мужчина, ничего не терял от воздержания, и мог потерпеть ради фулана. Человек, с которым он планировал провести всю жизнь, не должен был подорвать своё здоровье в молодости, иначе страдания в будущем будут только множиться.
Теперь, когда они торговали в посёлке, было легко попасть к врачу. После двух курсов лекарств от лекаря Ли старый лекарь дал добро, сказав, что больше не нужно принимать лекарства, достаточно просто следить за питанием.
Получив разрешение лекаря, Чжун Мин осмелился воспользоваться радостью от воссоединения и совершил с Су И настоящий супружеский акт. Фулан спал безмятежно от усталости, а сам Чжун Мин проснулся на рассвете, полный сил, которых хватило бы, чтобы проплыть два ли в море, а затем выйти на берег и сделать серию упражнений.
Эти слова ни в коем случае нельзя было говорить Су И. Даже при его хорошем характере, он бы, скорее всего, подумал, что муж — бессовестный нахал.
«Я приготовил завтрак. Сварил кашу и яйца, запек батат. Хочешь чего-нибудь ещё? Хочешь вяленую рыбу? Если хочешь, я достану».
Завтрак морских людей обычно состоял из каши, рисовых лепёшек или батата. Всё это было сытным. Добавить яйца — и даже невестка или фулан в деревне, которым подавали такой завтрак, могли похвастаться хорошей жизнью.
Услышав, что Чжун Мин спрашивает, хочет ли он чего-то ещё, Су И мягко улыбнулся и покачал головой, говоря искренне: «Я не в послеродовом периоде, зачем мне так хорошо питаться?»
Он оглядел каюту и спросил: «Куда делся Сяо Цзай? Я не слышал его».
«Я проснулся рано, и он тоже проснулся. Он пошёл со мной к третьему дяде. Он остался там играть с А-Бао и гээр Мяо. Третья невестка сказала, что вернёт его позже и что он там и пообедает. Сказала не беспокоиться о нём».
Чжун Мин коротко рассказал о младшем брате и продолжил прежнюю тему: «Но тарелка каши и одно яйцо — это не “хорошее питание”. В деревне люди во время послеродового периода пьют куриный, голубиный, свиной супы, едят финики, лонган и свиную печень, чтобы восстановить силы. Когда ты будешь в послеродовом периоде, мы будем есть именно так».
Чжун Мин тоже потрогал плоский живот Су И. На нём был лишь тонкий слой жира. Его фулан всё ещё был слишком худым. Ему пришла в голову идея: «Я считаю, что еда, которую едят во время послеродового периода, определённо очень полезная. Давай я буду чаще покупать кур и уток, свиные ноги и рёбра, чтобы варить тебе супы. У нас достаточно белого риса. Мы будем есть белую рисовую кашу хотя бы раз в день. Старый лекарь же сказал: если будешь хорошо питаться и поправишься, ты полностью восстановишься. Сяо Цзай тоже, хорошая еда никогда не повредит».
Су И, слушая его всё более безумные идеи, не выдержал, легонько оттолкнул его руку и, изогнув глаза в улыбке, сказал: «Если ты меня так раскормишь, мой живот действительно раздуется. Что я скажу, если меня спросят, не ношу ли я твоего ребёнка? Я скажу, что там нет ребёнка, только курица, утка, рыба, мясо и свиные ноги».
Сказав это, он сам почувствовал, что перегнул палку, но это было так смешно, что он не мог сдержаться. Он опустил голову и засмеялся. Чжун Мин толкнул его на циновку и начал шутливо щекотать. Его руки были совершенно бесцеремонны.
«Ты, гээр, теперь такой озорной».
Су И был уже полностью изучен Чжун Мином, и через пару секунд он рассмеялся до слёз. Ему пришлось умолять о пощаде. Чжун Мин, видя, что достаточно, со смехом подхватил его и усадил себе на колени.
Раньше Су И никогда не смеялся так свободно. Чжун Мин наклонился и поцеловал гээр в кончик носа, мягко сказав: «Достаточно баловаться. Ты, должно быть, голоден. Пошли завтракать. А после завтрака нам нужно будет запереть дверь и пересчитать серебро».
Только тогда Су И вспомнил, что прошлой ночью, увлечённый «рождением ребёнка» с Чжун Мином, он совсем забыл о свёртке с серебром, которое они привезли.
В мире мало что может быть радостнее, чем считать деньги. Гээр глубоко улыбнулся и ответил: «Хорошо».
