Глава 73. Совместный выход в море.
13 декабря 2025 г., 14:16
Вскоре после ухода Чжун Ху им пришлось собирать ещё один свёрток. Поскольку Су И отправлялся в море, а присмотреть за Чжун Ханем было некому, его пришлось отправить на лодку к семье Тан.
Раньше их лодки стояли вплотную, и можно было прийти за чем-либо напрямик. Теперь они были далеко, и нужно было продумать всё до мелочей. По крайней мере, надо было взять с собой две смены одежды, чтобы, если испачкается, было во что переодеться.
«Додо тоже пойдёт с тобой. Завтра утром твой старший брат перенесёт его ракушечное ложе, а также миски для еды и воды».
Су И хлопнул себя по лбу, постоянно боясь что-то забыть. Он обернулся и увидел, что Чжун Хань всё ещё держит в руках глиняную куклу и матерчатого тигра, и спросил: «Игрушки возьмёшь? Выбери, что тебе нравится, и положи сюда».
Чжун Хань угрюмо молчал, присев на корточки с игрушками, и ковырял пальцами доски пола в доме на сваях.
Он не мог понять, почему всё так быстро изменилось. Сначала старший брат уходил в море, а они с невесткой оставались дома. А теперь, в мгновение ока, уходят и брат, и невестка, а он должен тащить свой свёрток на лодку второй тёти.
«Он дуется».
Чжун Мин наклонился к Су И и тихо сказал: «Он всегда такой, когда дуется: не плачет, не шумит, просто молчит, надуваясь, как рыба-фугу».
Су И посмотрел на него без слов. Разве можно говорить, что младший брат похож на рыбу-фугу, которая вся в колючках и ядовита?
Чжун Мин слегка приподнял бровь, жестом показывая Су И продолжать свои дела, а сам подошёл и присел на корточки, как его младший брат: «Ты не хочешь идти к тёте?»
Чжун Хань покачал головой. Он понимал, что дело не в том, что ему не нравится дом второй тёти, а в том, что он больше любит свой собственный дом.
Он также знал, что это неизбежно и ничего нельзя изменить. Ему оставалось только ковырять пол, тереть опухшие от слёз глаза и уткнуться в объятия старшего брата, говоря приглушённым тоном:
«Тогда вы, старший брат и невестка, возвращайтесь поскорее. И привезите мне красивые ракушки и морские звёзды. Я хочу повесить их на стену в своей комнате».
«У тебя там уже несколько связок, куда ещё вешать?»
Чжун Мин ущипнул его за щёку, но, встретив обиженный взгляд младшего брата, тут же поспешно исправился: «Привезу, привезу. Стена всё равно пустует, пусть висит побольше красоты».
Услышав это, Чжун Хань сморщил нос и фыркнул, выражая недовольство. Его щёки всё ещё были зажаты рукой Чжун Мина, и этот вид очень его развеселил.
Чжун Хань разозлился ещё больше, резко встал и побежал жаловаться Су И: «Старший брат меня всё время обижает! Старший брат — злой!»
Су И слышал весь их разговор и уже тихонько посмеялся. Теперь он намеренно сделал строгое лицо и подыграл Чжун Ханю: «Да, не будем с ним разговаривать».
Сказав это, он беспомощно подмигнул Чжун Мину, чтобы тот знал меру.
Вечером, закончив сборы, они вернулись в комнату. На столе горела одна свеча. Су И нагнулся, чтобы войти под полог, и, присев, принялся стелить постель. Он сказал Чжун Мину: «Ты всегда дразнишь Сяо Цзая, а потом тебе же приходится его уговаривать. Зачем создавать себе проблемы?»
Он встряхнул сложенное одеяло, чтобы расправить его, и добавил: «У всех старших братьев такой характер? Когда станешь отцом, наверное, будешь каждый день доводить ребёнка до слёз».
Едва слова были сказаны, как сзади появился кто-то ещё. Тёплые руки вытянулись вперёд и сомкнулись на его животе. Су И вынужден был отпустить одеяло и выпрямиться. Он пожалел о своём длинном языке, почти догадываясь, что скажет мужчина.
«Я каждый день жду, когда стану отцом. Когда же мой фулан исполнит моё желание?»
Су И повернул голову. Его рука, меньшая по размеру, легла на тыльную сторону ладони Чжун Мина и слегка оттолкнула её вниз. Он тихо проговорил: «Завтра нужно вставать очень рано».
Он боялся, что Чжун Мин снова загорится желанием. Если это случится, мужчина, вероятно, будет бодр и полон сил, а сам он получит только головную боль и ломоту в пояснице.
Лучше было отговорить его.
«Я ничего не буду делать, просто хотел обнять тебя». Чжун Мин тихо обнял сяо гээра на мгновение, а затем медленно отпустил. После переезда он очень старался, но не знал, когда же их маленький малыш поселится в животе Су И.
Пусть даже не скоро. Главное, чтобы он захотел прийти. Он обязательно изо всех сил станет хорошим отцом.
После полуночи в единственном доме на сваях на берегу загорелся свет.
Время поджимало, и не было времени медленно варить кашу. Чжун Мин вскипятил воду, бросил туда пучок рисовой лапши, вытащил её и, заправив домашним соусом из морского гребешка, подал к столу.
Сонный Су И умылся холодной водой, проснулся и, заплетая волосы, пошёл в маленькую комнату будить Чжун Ханя.
Вышел он оттуда с ребёнком, у которого на голове было «воронье гнездо» и который зевал во весь рот. Су И повёл сяо гээра умываться и расчесал ему волосы, пока тот чистил зубы.
Они встали слишком рано, и аппетит был так себе. Обычно одной кастрюли лапши им не хватало, но сегодня было в самый раз.
Поев, взяв свёртки, Чжун Мин спустился, чтобы отчалить лодку, а Су И с Сяо Цзаем заперли входную дверь.
Через мгновение их лодка причалила к лодке второй тёти. Чжун Чунься тоже встала рано. Она приняла ребёнка и кота, велев молодым супругам не волноваться.
«Вы оба впервые идёте ловить саблю-рыбу. Во всём смотрите, как делают другие, и учитесь. За полдня освоите».
Чжун Мин раньше не ходил, потому что был бездельником, а у Су И не было возможности. Они оба кивали, как цыплята. Чжун Чунься поддразнила Чжун Мина: «Сегодня ты такой послушный. Уходишь в море с фуланом, наверное, на душе радостно. Не забудь хорошо заботиться об А-И. В море жизнь суровая, и заболеть будет непросто».
Су И было неловко сказать, что, возможно, это он радовался больше. У всех есть свои личные желания, и у него тоже. Сяо Цзай не хотел расставаться со старшим братом, а он не хотел расставаться с мужем.
Если бы он сказал это вслух, ему стало бы стыдно. Он радовался в душе, понимая, что эта возможность появилась только благодаря тому, что вторая тётя согласилась присмотреть за Сяо Цзаем.
Несколько слов благодарности заставили Чжун Чунься упрекнуть его в отчуждении. Видя, что время подходит, женщина поторопила их отчаливать и присоединяться к клану.
«Поезжайте туда и обратно, и пусть ваш путь будет безопасным!»
Чжун Хань, обнимая свой маленький свёрток, проводил брата и невестку. Вернувшись в каюту, он проронил несколько слезинок, но вскоре уснул от усталости, едва свалившись на циновку.
Чжун Чунься позволила ему спать. Мужчины в семье ушли в море, и им пришлось временно приостановить торговлю свежей рыбой в посёлке. Она прикрыла дверь каюты и тоже легла, чтобы немного поспать, не раздеваясь.
«Тот, что стоит на носу лодки, — это сытаншэнь (жена четвёртого двоюродного дяди). Тот, что в тёмно-синей рубашке, — это лютансао (жена шестого двоюродного брата). А тот, что гээр, как ты, — это фулан Цунфу. Он женился в начале этого года, раньше нас, но он моложе тебя».
После этих троих были ещё двое. Всего в этот раз клан отправил шесть человек для работы на «лодке с припасами»: четыре женщины и два фулана.
Издалека увидев лодки клана, Чжун Мин, как заботливый муж, втихаря давал фулану «дополнительные занятия». Они не часто общались с этими родственниками. Су И видел их только на свадьбе, когда они поднимали тосты. Чжун Мин боялся, что он их не узнает.
Действительно, у Су И были о них лишь смутные воспоминания. Семья Чжун была большой и процветающей, и, хотя все они были двоюродными или троюродными родственниками, как говорится в пословице, некоторые были «родственниками за три тысячи ли», и могли не узнать друг друга на улице.
Конечно, те, что были перед ним, не были так уж далеки, они жили в одном поселении. Просто их родство было более отдалённым, чем, например, с Чжун Шоуцаем и его женой Бай Янь, а иерархия была настолько запутанной, что Су И это сбивало с толку.
Чжун Мин признался, что сам не очень разбирается. Эти обращения он запомнил со слов второй тёти и третьего дяди, и просто повторял, как попугай.
«Не страшно, если забудешь, как кого зовут. Только один из них моложе тебя. Остальных называй "сестра" (саоцзы) — и не ошибёшься».
Су И внимательно выслушал и запомнил, почувствовав некоторое облегчение. Он расстался с Чжун Мином, взобрался на лодку с припасами и по очереди со всеми поздоровался. Люди на лодке казались дружелюбными и улыбались, ласково называя его «Братец И».
Су И не стал задумываться, что они думали о нём раньше. Он, несомненно, был удачлив. Его муж, без преувеличения, был самым способным мужчиной в поселении. И теперь, выйдя из дома, никто не смел смотреть на их семью свысока.
Для не слишком близких родственников достаточно было хорошо выполнять свою работу и не доставлять хлопот друг другу. Все, кто выходил в море, трудились не покладая рук. Те, кто соглашался плыть, явно не были лентяями.
Конечно, было бы лучше, если бы он встретил кого-то, с кем можно было бы поладить, как с невесткой Бай Янь.
Чжун Мин проводил фулана, посмотрел некоторое время на лодку с припасами и только потом отвёл взгляд.
Вскоре в ещё не рассеявшейся ночной темноте раздались несколько длинных и коротких звуков рожка из раковины. Десяток рыбацких лодок разошлись, но оставались на небольшом расстоянии друг от друга, следуя за головной лодкой Шестого дяди Чжуна, направляясь в одно и то же место в далёком море.
Когда на востоке небо стало приобретать цвет рыбьего брюха, флотилия достигла подходящего места для спуска крючков. Наживка была прикреплена заранее, по пути. Лодка Чжун Мина работала в паре с лодкой его второго дяди. Они взяли по поплавку и медленно опустили длинную леску в воду.
У сабли-рыбы было своё время для кормления. Ни слишком рано, ни слишком поздно. Шестой дядя был стержнем клана Чжун. Пока он был там, ничего не могло пойти не так.
Снасти опускались в воду. Раз в час они поднимали леску. В ожидании лодки не простаивали. Раз уж приплыли, можно было сменить направление и закинуть небольшую сеть, чтобы что-то поймать.
Сейчас в воде была и сеть, и крючки. К тому же, было холодно, и Чжун Мин не горел желанием нырять. Он закинул ручную сеть и ждал улова. Когда совсем рассвело, он присоединился к Чжун Ху и Чжун Шитуо на одной лодке, взяв удочку, чтобы ловить кальмаров и скоротать время.
Ловлю кальмаров называли «дёрганьем кальмаров». В качестве приманки использовали деревянную имитацию креветки. Периодически подёргивали удилище, чтобы деревянная приманка двигалась, становясь похожей на живую креветку. Это привлекало кальмаров, которые пытались её схватить. Как только леска натягивалась, это означало, что кальмар попался. В удачный день можно было поймать десяток кальмаров за пятнадцать минут, сидя у борта лодки.
Чжун Мин ловил некоторое время, нащупал нужный темп, и ему очень захотелось, чтобы фулан тоже мог так развлечься. Но он посмотрел на лодку с припасами и увидел, что там все заняты, снуют туда-сюда, и он даже не смог поймать взгляд Су И. Ему пришлось отказаться от этой мысли.
Вытащив около двадцати кальмаров, Чжун Мин поднял сеть. В ней было два краба-орхидеи, а также дюжина всякой мелочи. Это показывало, как сложно зарабатывать, просто бросая сети и рассчитывая на погоду, без ныряния.
Он отделил мелкую рыбу. Её можно будет засолить и увезти домой для приготовления рыбного соуса. Два краба-орхидеи он отложил отдельно. До тех пор, пока не пришло время поднимать крючки с сабли-рыбой, он продолжал закидывать сеть и ловить кальмаров, и его улов был довольно богатым.
Когда пришло время поднимать ярус, снова раздался сигнал рожка. Две лодки, идущие по бокам, подошли друг к другу, взяли по поплавку и медленно потянули длинную леску.
Сабля-рыба была тонкой и длинной, плоской, с заострённой головой. Как и следовало из названия, она была похожа на широкий, тонкий пояс, абсолютно гладкая, без чешуи, с серебристой, как зеркало, кожей.
Когда её вытаскивали из воды, она мерцала, как зеркало, отражая людей. Она выглядела потрясающе, неземной красоты, совершенно не похожая на ту рыбу, что лежала потом на прилавках — побитая и тусклая.
Ловля сабли-рыбы была настоящим зимним морским зрелищем. По мере того, как один за другим поднимались крючки, вся поверхность моря сверкала дрожащим серебряным светом, похожим на иней или белые лезвия.
Су И и гээр Бинь с той же лодки впервые видели такое грандиозное зрелище. Они на время прекратили работу и завороженно смотрели.
