Глава 78. Четвёртый дядя и его супруг.
13 декабря 2025 г., 14:24
Этот семейный ужин в клане Чжун был поистине роскошным. Помимо тушёного угря в соусе, главным блюдом был окунь, приготовленный тремя способами: филе на пару, голова запечённая в соли, а кости сварены в каше. Рядом стоял золотистый и ароматный куриный суп с зимним бамбуком и дикими грибами.
Кроме того, была подана тулинъюй (разновидность карпа), пойманная в устье реки. Её тонко нарезали до прозрачности и нежности. Если макнуть её в соус, она должна быть гладкой, хрустящей и освежающей.
Когда на стол поставили мясные котлеты, приготовленные на пару с солёной рыбой, дети дружно закричали от восторга. В этом блюде было много мяса и немного солёной рыбы, а даже соус, который выделялся при готовке, был очень вкусным. Обычно его готовили только на Новый год, и редко видели в будни.
На расспросы выяснилось, что и окунь, и карп, и даже свинина с курицей, — всё это было приготовлено Чжун Сышу.
Чжун Мин спросил о Чжун Шитуо. Чжун Сышу ответил: «С ним всё в порядке. Он сейчас восстанавливается на лодке. Поскольку рана глубокая, лекарь не разрешил ему есть рыбу и креветок. Я только что попросил Хуцзы отнести ему миску куриного супа с рисовой лапшой».
«Это хорошо. На днях мы с А-И и Сяо Цзаем навестим его на лодке».
Разговор дяди с племянником быстро закончился. Краем глаза Чжун Мин заметил Го Ши. Хоть он и знал, что сегодня эта супружеская пара должна поговорить с ним и Су И, но, поскольку никто не подавал знака, он притворился, что ничего не знает, и повернулся, чтобы войти в каюту, будто не заметив его.
Обычно Го Ши уже начал бы язвить втихаря, но сейчас, видя, что Чжун Мин демонстративно игнорирует его, он держался очень скромно. Он потухшим взглядом взял тазик с овощами и отошёл в сторону, чтобы заниматься делами, всем своим видом показывая, что ему стыдно смотреть в глаза племяннику Чжун Мину.
Чжун Сышу посмотрел на дверь каюты, потом на своего супруга и тихо вздохнул. Го Ши было стыдно, но и ему тоже.
В последнее время его третий брат часто наставлял его, и его голова стала куда яснее, чем раньше.
Как бы там ни было, он уже немолод, и у них с Го Ши двое детей. Лучше сохранить семью. Он лишь надеялся, что сегодняшние разногласия с семьёй племянника удастся благополучно разрешить. Он не просил о тесной дружбе, но уже счастье, если они не станут врагами.
Иначе сбудутся слова его второй сестры: придёт день, когда Чжун Мин добьётся больших успехов, и им придётся горько пожалеть.
Несколько низких столов были сдвинуты вместе, на них стояло множество блюд. Вокруг стола сидели люди, тесно прижавшись друг к другу. За исключением самого маленького Чжун Пинъаня, который нуждался в присмотре взрослых, все остальные могли самостоятельно орудовать палочками, поэтому сидели кучно.
Чжун Саньшу принёс кувшин подогретого вина. Сначала он налил своему зятю Тан Дацяну, а затем Чжун Ху встал и пошёл разливать вино по кругу. Когда кувшин оказался перед Су И, тот немного поколебался, но кивнул, разрешив налить немного.
Чжун Саньшу засмеялся: «Это хорошее жёлтое вино, купленное в посёлке. Выпьешь, и голова завтра болеть не будет. Ты впервые был с лодкой припасов в море, очень устал. Выпей немного, чтобы согреться, и хорошо поспишь ночью».
Затем те, кто пил вино, подняли чаши и сделали по глотку. Ужин официально начался, и все принялись за еду. По мере того, как они ели, люди за столом начинали обсуждать интересующие их темы.
Чжун Саньшу и Чжун Сышу расспрашивали Чжун Мина, Чжун Ху и Тан Дацяна о последних двух днях в море. Рядом прислушивались Чжун Бао и Чжун Мяо, брат и сестра.
Чжун Чунься сидела с дочерью, переговариваясь с Лян Ши и расспрашивая Су И о людях на лодке с припасами, с кем легко было поладить. Рядом Тан Цюэ и Чжун Хань, два гэера, были полностью поглощены едой и не обращали внимания на разговоры.
Го Ши сидел сбоку от Лян Ши, но, поскольку он ездил к своей семье, он отдалился от невесток, даже от Лян Ши, с которой раньше был близок. Какой бы толстокожей ни была его натура, сейчас ему было неловко вступать в разговор. Поэтому он обнял сына, делая вид, что чистит ему креветки и кормит его.
Су И не смотрел в сторону Го Ши. Супруг Четвёртого дяди был для него чужим. Он не видел его на свадьбе, и с тех пор они ни разу не общались.
Он перечислил всех на лодке с припасами и с улыбкой сказал: «Все хорошие люди, никто не ленился, работали дружно. В конце концов, это всё родственники. Больше всего я говорил с Шестой невесткой и гээр Бинем, особенно с гээр Бинем».
«Я знаю этого гээр Биня, супруг Цуньфу. Он всегда всем улыбается, должно быть, с ним легко. Видимо, так и есть».
Сказав это, Лян Ши упомянула «Шестую невестку». Они с Чжун Чунься немного повспоминали и вспомнили, кто она. Сказали, что её фамилия Ни, и она родственница Ни Умэй, владелицы паромной переправы.
«Раньше ты мало общался с людьми в посёлке, и у тебя почти не было близких, с кем можно было бы поговорить. Мы уже старые, и, честно говоря, не всегда можем понять вас, молодых гээр и цзэ».
Чжун Чунься положила Су И кусочек тофу и сказала с глубоким смыслом: «Раз вы нашли общий язык, общайтесь чаще, когда будет возможность».
Лян Ши сказала примерно то же самое.
Су И кивнул, показывая, что он прислушался. Он понимал, что старшие заботятся о нём.
Просто у него не было большого опыта общения с другими, его характер был сдержанным, и он был молчаливым наедине. Он боялся, что другие сочтут его скучным.
Раздумывая, как же наладить общение, он получил несколько советов от Чжун Чунься и Лян Ши. Су И внимательно слушал и всё запоминал.
Вино лилось рекой, и вскоре все мужчины захмелели. Чжун Ху первым не выдержал и захрапел прямо на циновке. Чжун Бао и Чжун Мяо, эти озорники, уже рисовали ему кошачьи усы чернилами каракатицы.
Только Чжун Мин оставался трезвым. Он оглядел каюту и, встретившись взглядом со своим фуланом, беззвучно моргнул и улыбнулся.
На столе ещё оставалось немного еды. Поскольку было много вкусного, такие блюда, как варёные в воде морские улитки, моллюски и гребешки, которые они обычно ели, остались нетронутыми.
Они были сварены в раковинах, на что ушли вода и дрова. Жалко было выбрасывать. Лян Ши принесла большое блюдо, свалила туда всё это и позвала детей: «У меня есть для вас задание. Найдите место, очистите мясо от раковин и покормите кота».
Кошки были только у Чжун Саньшу и Чжун Мина. Чжун Бао и Чжун Мяо, держа свои черные от чернил каракатицы руки, позвали Чжун Ханя, чтобы вместе заняться чисткой.
Тан Ин догадалась, что сейчас произойдёт, и, поскольку ей было уже не по возрасту прилично слушать, она сама нашла предлог и увела младшего брата Тан Цюэ.
Таким образом, в каюте остались только спящий Чжун Ху и несмышлёный Чжун Пинъань.
Чжун Саньшу оттолкнул своего пьяного сына в угол и больше не обращал на него внимания. Все остальные тихо сидели за столом, ожидая, пока Чжун Саньшу начнёт разговор.
Чжун Саньшу прочистил горло, слегка постучал чашкой по столу, допил остатки вина и прямо назвал Чжун Сышу и Го Ши.
«Лаосы (Четвёртый), супруг Лаосы, вы говорили, что хотите поговорить с А-Мином и его фуланом. Используйте этот шанс, чтобы всё объяснить. Сегодня у нас семейный ужин, так что давайте без уловок».
Сказав это, он сел, скрестив ноги, и больше не произнёс ни слова.
Конфликт между семьями, в конечном счёте, был вызван Го Ши. Он передал своего маленького сына Лян Ши, а сам, поправив одежду, повернулся лицом к Чжун Мину и Су И и, склонив голову, начал: «А-Мин, то, что наш Шитуо остался жив, — это благодаря тебе. Мы с твоим четвёртым дядей должны благодарить тебя. Отныне ты благодетель нашей семьи».
Чжун Лаосы также тут же подхватил: «Когда Шитуо поправится, он обязательно сам придёт поблагодарить тебя».
Чжун Мин махнул рукой: «Я не из вежливости, но это действительно не стоит называть благодеянием».
В отличие от случая, когда он спас Чжань Цзю, который не умел плавать и действительно утонул бы без его помощи.
Чжун Шитуо был схвачен угрём и упал в воду. Он не отвоевывал человека у рыбы, а просто проявил смекалку, и его хитрость случайно отвлекла гигантского угря.
«В конце концов, Шитуо спасли Саньшу и Хуцзы, а не я».
Чжун Саньшу вмешался и подтвердил: «Если бы не твоя идея, у нас бы не было шанса его вытащить».
Потом, успокоившись, он подумал, что они с Четвёртым прожили много лет, но оказались менее хладнокровными, чем Чжун Мин. Ему было стыдно.
Благодарность благодарностью, а извинения извинениями. Поблагодарили Чжун Мина, а извиняться пришлось перед Чжун Мином и Су И.
Поскольку стыд уже был потерян, Го Ши прямо признался, что в день свадьбы он намеренно не пришёл, а не из-за плохого самочувствия, на которое он ссылался.
«Раньше я был недальновидным, любил сплетничать за спиной и часто верил слухам. Я называю себя старшим, но мои поступки никуда не годятся».
Когда-то он был уверен, что Су И — звезда несчастья, и его приход принесёт клану беду. Но прошло полгода, а эта молодая пара жила припеваючи, зарабатывая большие деньги, и даже опередила старосту, переселившись в просторный дом на воде.
Когда цены на золотую рыбку в посёлке выросли, и ввели налог, это Чжун Мин нашёл способ получить торговое место, и его семья тоже воспользовалась этим.
Все эти факты — разве каждый из них не был пощёчиной ему?
Сяо гээр, которого он презирал как звезду несчастья, теперь, вероятно, был объектом лести многих людей в посёлке.
Те, кто обидел их семью, поплатились своей репутацией. Вон, гээр Юй из семьи Лю Ланьцао до сих пор не может найти приличную пару, а семьи Су и Лу, не получив ни одного торгового места в посёлке, вынуждены изо дня в день тяжело торговать на рынке и платить налог на рыбу.
Го Ши, потрясённый тем, что его сын едва не погиб в море, и проплакав, кое-что понял. Что такое гордость? Она не накормит. Если придётся, он ею пожертвует. И даже если это ради того, чтобы Чжун Мин не забыл помочь его Шитуо, когда разбогатеет, он обязательно должен склонить голову.
Его слова звучали искренне. Чжун Мин и Су И заранее договорились: судить по поступкам, а не по намерениям. Если Го Ши выглядит искренним, они готовы спуститься со ступеней.
В этой семье, не считая ещё не выросшего гээр Аня, был как минимум разумный Чжун Шитуо. Чжун Мин не хотел, чтобы тот страдал, разрываясь между ними и своим отцом.
Видя, что Четвёртый дядя и его супруг вот-вот пересохнут от волнения, Чжун Мин поднял кувшин, налил им вина, добавил себе и Су И, и, сев на своё место, сказал: «Четвёртый дядя и Четвёртая тётушка слишком строги к себе. Да, были недоразумения, но теперь, когда они разрешены, это хорошо. Выпьем это вино, и мы снова будем одной семьёй».
Его слова были красивыми. Чжун Лаосы и Го Ши внутренне облегчённо вздохнули. Они были рады, что Чжун Мин повёл себя достойно и не стал унижать их дальше. По крайней мере, после этого бокала вина их обиды можно было считать исчерпанными.
Они поспешно подняли чаши, ещё раз вежливо поблагодарили и выпили до дна.
Чжун Саньшу, сидящий во главе стола, улыбался от уха до уха. Он чувствовал, что сегодня он не напрасно собрал этот ужин. Семья была в ладу и согласии, и это было замечательно. Теперь он не боялся, что покойные родители приснятся ему и будут крутить ухо.
