Часть 118
13 декабря 2025 г., 16:56
Возможно, из-за того, что они переели крольчатины, и она была довольно жирной, вечером Су И почувствовал себя неважно. Он заварил себе чашку чая, чтобы снять жирный привкус, и, почувствовав облегчение, потушил лампу и лёг спать.
Когда он лежал в постели, Чжун Мин разогрел ладони и стал массировать ему живот. Когда гээр только пришёл в дом, он был худым-худым, на животе можно было ухватить лишь тонкий слой кожи. Теперь же живот был очень мягким, словно они с любовью растили маленькое деревце, которое вторично дало росток и расцвело прямо на его глазах.
От его массажа Су И расслабился всем телом, став похожим на маленького котёнка, раскрывшего живот. Накатилась дремота. Он тихо пробормотал что-то неразборчивое. Чжун Мин наклонился, поцеловал родинку фертильности (юньчжи) своего фулана и почувствовал, как его веки дрожат, словно крылья бабочки.
Они хорошо выспались.
За прошедший год в клане несколько семей приобрели новые лодки, поэтому в этом сезоне лова медуз участвовало больше семей, чем раньше.
Шестой Дядя-Старейшина был ещё полон сил. В этом году он по-прежнему возглавлял головную лодку, отвечая за определение направления и того, где ставить сети. Несколько молодых людей, которых он ценил в клане, следовали за ним, слушая его наставления.
Опыт людей моря передавался из уст в уста. Люди сменялись поколениями, но это море оставалось неизменным на протяжении веков.
Сняв верхнюю одежду, молодые мужчины выглядели заметно крепче, чем в прошлом году, — здоровые и сильные как один.
В этом году никто не говорил, что Чжун Мину недостаёт сил. В отличие от прошлого года, его не отправили рулить или быть подмастерьем. Он сразу же оказался в первых рядах, вместе с остальными громко кричал трудовые песни (хаоцзы) и махал руками, забивая сваи.
Высокие остроконечные деревянные сваи глубоко вбивались в морское дно. Несколько квадратных травяных сетей опускались под воду. Длинные травяные канаты мягко покачивались на волнах. Бесчисленное множество медуз с прозрачными, танцующими куполами оказалось окружено, что ознаменовало начало великого дела по лову медуз в Байшуйао в этом году.
«Ещё одна партия лодок вернулась!»
Группа детей, ответственных за «дозор» (ванфэн) на деревянном мосту, увидев возвращающиеся лодки, громко закричала, сообщая всем.
У них были зоркие глаза. Они по форме и цвету «рыбьих глаз», нарисованных на носу лодки, знали, чья это лодка.
Одни семьи красили глаза в зелёный, другие — в красный. Говорили, что эти «рыбьи глаза» на носу обеспечивают безопасность в море и полные трюмы рыбы и креветок.
Вскоре, узнав, что вернулась их лодка, Су И схватил плетёную соломенную шляпу (тэнли), которую использовал как веер, надел её на голову, взял коромысло с пустыми корзинами и пошёл навстречу вместе с остальными членами клана.
Прилив был высоким. Открытая песчаная полоса была гораздо меньше, чем в дни отлива. Места, где обычно можно было собирать моллюсков, стоя на песке, теперь были затоплены морем по щиколотку или даже выше.
Поэтому лодки могли подходить ближе к берегу, чтобы тем, кто шёл на борт, не приходилось далеко идти.
Су И заранее закатал штанины. Однако, прежде чем войти в воду, его остановила Чжун Чунься. Оглянувшись, он увидел, что Вторая Тётя загадочно улыбается.
«Глупый гээр, зачем тебе самому идти? Просто жди здесь. Некоторые люди ждали этих дней целый год».
Как раз в этот момент Чжун Мин шёл по воде. Глубина, которая другим доходила до середины икр, ему была лишь немного выше щиколотки.
Этот высокий и приметный мужчина, как в день свадьбы, принял коромысло, а затем склонился перед своим гэером, приглашая его забраться.
«Пошли, я отнесу тебя».
Щёки Су И сразу запылали.
Со всех сторон послышались поддразнивания. Каждый сезон лова медуз не обходился без этого. Даже несмотря на то, что Чжун Мин и Су И были женаты уже год и считались «старой супружеской парой» (лао фуци), они всё равно не избежали насмешек.
«Поднимай!»
«Ой-ой, корзину унесло! А-Мин занят только своим фуланом, больше ни о чём не думает!»
Кто-то из ближних подобрал корзину и принёс её. Эта сцена перекликалась с прошлогодней, и Су И, вспомнив, уткнулся в шею Чжун Мина. Он стеснялся поднять глаза, боясь встретиться с кем-либо взглядом и быть вынужденным здороваться.
Когда его несли, он действительно сэкономил силы. Единственная влага, которая была на нём, когда они добрались до лодки, — это капли с широкой спины Чжун Мина.
Су И подумал о пережитом и не мог сдержать радости. Он посмотрел на Чжун Мина, и тот тоже широко улыбался.
Так глупо улыбаться друг другу было бы слишком неловко. Су И потёр лицо и, ступив на лодку, полную холодных, скользких медуз, беспомощно сказал Чжун Мину: «Давай скорее, пора работать».
В прошлом году в это время он был чёрнорабочим в доме дяди, надорвал спину, чистя медуз, и терпел сплетни. В этом году всё было иначе. Все медузы на лодке были их собственным уловом. Усталость была, но работали они с большим энтузиазмом.
Пальцы проникали в тело медузы, постепенно отделяя прозрачную и толстую кожу (чжэпи), извлекая «мозг» (чжэнао) и «внутренности» (лицзы). Эти части не хранились долго, поэтому их разделили между семьями для приготовления в тот же вечер.
Наполнив корзину медузами, Су И ненадолго встал, чтобы размять ноги. Он придерживал поясницу и осматривался. Он даже не мог найти, где находится лодка семьи Лю Ланьцао.
Прошёл год. И он, и Лу Юй вышли замуж. Лю Ланьцао теперь нужно было заботиться о младшем сыне. Возможно, у неё уже не было сил участвовать в лове медуз.
Он отвёл взгляд, отбросив не относящихся к делу людей и мысли.
Чжун Мин был быстр на ногу. В то время как другие ходили на берег один раз, он успевал дважды. Лодку с медузами быстро очистили. Чжун Мин отвёз Су И на берег, чтобы тот помог варить медуз в бамбуковом навесе.
Жар стоял невыносимый. От пара пот лил градом, лицо горело. Медузы, попав в кипяток, мгновенно сжимались и твердели. После слива воды их выкладывали в бамбуковые корзины для остывания, прежде чем приступить к следующему этапу обработки.
В суете время летело быстро. После ужина все огни на лодках и в домах на сваях рано погасли. Даже дети, которые не могли помочь, но бегали повсюду, устали и крепко спали.
На следующий день, когда едва забрезжил рассвет, дети ещё спали, а взрослые уже встали в темноте. Они варили кашу, готовили пирожные, брали фляги с водой и грузили большие сети.
Лодка за лодкой встречались в море при слабом свете утренней зари, начиная новый день напряжённой работы.
...
«В последнее время сок алоэ расходуется слишком быстро. Я упустил это из виду. Нужно было собрать больше на десять-полмесяца раньше. Теперь придётся экономить».
При свете лампы Су И тщательно смазывал грудь и спину Чжун Мина лекарством. Во многих местах кожа облезла, оставив розовое нежное мясо. Смотреть на это было больно.
«Не ходи один на гору. Возьми кого-нибудь с собой».
Чжун Мин наставлял его. Он почувствовал зуд на груди и попытался почесать, но Су И остановил его.
«Не двигайся. Ты только что нанёс лекарство. Зудит — это хорошо, значит, кожа заживает».
Чжун Мин вздохнул.
«Ну и что, что сгорел. С каждым так бывает. Перетерпим этот месяц с небольшим, и всё пройдёт. Я бы сказал, тебе не нужно ходить на гору за алоэ. Мы же всё равно каждый год через это проходим».
Су И не соглашался: «В любом случае, с мазью тебе будет легче. Я сегодня и Сяоцзая намазал. Он сказал, что прохладно и лицо больше не горит».
Сок алоэ был липким. Когда он высыхал, казалось, что на коже плёнка. Су И тщательно наносил его. Чжун Мин же задумался, внимательно глядя на лицо фулана.
Время было позднее. Су И не прекращал работать, но веки его слипались. Он зевнул дважды.
Чжун Мин, понаблюдав за ним некоторое время, внезапно сказал: «А-И, ты в последнее время, кажется, очень легко засыпаешь».
Су И, у которого от зевков выступили слёзы, не придал этому значения: «Наверное, я слишком устал в последнее время».
Раньше он просто не мог сравниться с Чжун Мином в выносливости, а теперь даже уступает младшему брату. Он утешал себя тем, что дети мало спят.
Чжун Мин снова сказал: «Закрой глаза. Я посмотрю твою родинку фертильности».
Су И не понял, почему Чжун Мин вдруг захотел это проверить. Хотя он был в недоумении, но послушно выполнил просьбу.
С закрытыми глазами он отчётливо чувствовал, что Чжун Мин очень близко. Его подбородок был поднят пальцем, и на лицо доносилось дыхание.
Он осторожно сглотнул, желая схватиться за одежду Чжун Мина, но коснулся лишь гладкой кожи, слегка влажной от сока алоэ. Тут он вспомнил, что на Чжун Мине сейчас нет одежды.
Су И: ...
Он недоумевал, что может так долго удерживать внимание Чжун Мина. Неужели его родинка внезапно превратилась из красной точки в цветок?
«Ты в последнее время не чувствовал себя плохо?»
Через некоторое время Чжун Мин слегка нахмурился и сказал: «Я заметил, что ты в последнее время любишь кислое. Вчера вечером ты даже вслух сказал, что хочешь зелёных слив (цинмэй)».
Он вспомнил народное поверье. Помимо того, что цвет родинки гээр связан с плодовитостью (яркая родинка — хорошая плодовитость), говорили, что если наступает беременность, цвет родинки тоже становится ярче, краснее.
К тому же, беременные женщины и фуланы часто чувствуют усталость и любят либо острое, либо кислое. Всё это, казалось, соответствовало поведению Су И.
Су И медленно открыл глаза, прямо глядя в глаза Чжун Мина, и не сразу понял.
«Разве это не потому, что днём мне было плохо от жары и не было аппетита? Поэтому я и вспомнил о кислом. Раньше тоже так было. Наверное, из-за жары кислое стимулирует аппетит?»
Он поднял руку и потрогал свою родинку. В недоумении его мысли резко изменились, и он поднял голову, чуть не ударившись о подбородок Чжун Мина.
«Ты хочешь сказать...»
Чжун Мин поджал губы. Пока он не был уверен, он не решался произнести это вслух, боясь, что потом наступит разочарование.
Хотя в этот момент оба супруга прекрасно понимали, к чему ведёт это предположение.
Он взял руку фулана и погладил её в своей ладони, и сразу принял решение: «Завтра я отпрошусь у Шестого Дяди-Старейшины, не пойду в море, а отвезу тебя в посёлок, чтобы проверить пульс у лекаря».
Только подтверждение от лекаря могло дать им уверенность.
