Глава 141. Ловля рыбы Дингун.
13 декабря 2025 г., 18:11
Ранний рассвет, звезды и луна на небе исчезли, и чернильная синева сменилась прозрачным, белесым, цвета яичной скорлупы оттенком. Вдали раздавались звуки рогов-раковин — это, должно быть, мужчины из нашей бухты сообща вышли в море.
Тем, кто родился на побережье и хочет зарабатывать на жизнь, некогда отдыхать в любое время года. Ушли косяки желтого горбыля в марте-апреле, на смену им в мае-июне приходят кальмары и помпано. А вскоре после этого на пляже снова устанавливают навесы и большие котлы, и вокруг разносится кисловатый запах квасцов.
Год за годом, из поколения в поколение, люди следуют одним и тем же сезонным циклам, вылавливая сетями пропитание для стариков и детей в своих семьях.
Когда Су И встал, Чжун Минь еще спал. Прошлой ночью он нарочно лег с краю, чтобы дать Чжун Миню хорошо отдохнуть, поэтому сейчас Су И наскоро заколол волосы деревянной шпилькой, стараясь не разбудить крепко спящих Чжун Миня и Чан Лэ, и тихонько вышел из спальни.
К его удивлению, Чжун Хань уже проснулся и чистил зубы. Увидев его, он быстро сплюнул зубной порошок.
«Сяосао, доброе утро. А старший брат еще спит?»
«Твой старший брат сильно вымотался за эти полмесяца. Пусть сегодня поспит, даже до полудня, ничего страшного».
Люди, живущие на воде, никогда раньше не сажали рис и не знали, насколько это утомительно, пока не попробовали. Оказалось, это намного тяжелее и однообразнее, чем рыбалка.
Несмотря на то, что они нанимали работников, плечи Чжун Миня все равно обгорели до волдырей. Хорошо, что с этим, наконец, покончено.
У Су И за ночь пересохло в горле, он налил полчашки воды, чтобы промочить горло, и, увидев, что Чжун Хань полностью оделся, с любопытством спросил: «Ты куда-то идешь?»
Чжун Хань поднял найденную в комнате удочку и ответил: «Сегодня брат Майдун придет в нашу бухту, чтобы провести повторный осмотр у бабушки Ду и дедушки Ци. Мы с братом А Бао и остальными договорились взять его с собой, чтобы порыбачить и половить крабов на берегу моря».
Су И, услышавший это, совершенно растерялся, не зная, когда эти дети успели обо всем договориться.
С тех пор как Ли Майдун провел некоторое время в бухте Байшуй в феврале, он действительно стал приходить примерно раз в десять дней. А-е (дедушки) и А-най (бабушки), о которых говорил Чжун Хань, — это старики, многие годы страдавшие от наростов на глазах. Из-за этих наростов их глаза краснели, слезились, болели от ветра, а со временем зрение затуманилось.
Но, получив лекарство от старого лекаря Ли, а также принимая отвары, промывая и окуривая глаза, им стало намного лучше. К тому же Ли Майдун периодически осматривал их и щупал пульс, помогая справиться и с другими мелкими недугами. Теперь все в бухте благодарны этим учителю и ученику за их доброту.
Похоже, дети подросли, у них появились свои планы, и они больше не сообщают взрослым о своих играх.
Су И проводил возбужденного Чжун Ханя до навеса у воды, и вдали увидел, что брат с сестрой Чжун Бао и Чжун Мяо уже ждут.
Чжун Бао, которому исполнилось двенадцать после Нового года, через несколько лет уже сможет свататься. Теперь, когда он играет с младшими братьями и сестрами, он иногда проявляет признаки нетерпения.
К счастью, он пошел в свою третью тетушку, он умнее Чжун Ху и не такой озорной, как Камень (Шитоу) в детстве. В целом он надежный юноша, и, хотя иногда ему надоедает, он все же готов быть их вожаком.
Су И наказывал малышу: «Будь осторожен, не поскользнись, когда будешь карабкаться по рифам. Если ловишь рыбу, внимательно следи за забросом крючка, чтобы не поранить ни других, ни себя».
Это были избитые фразы, но Су И не мог успокоиться, если не повторял их. Чжун Хань кивнул в ответ, взвалил на плечо удочку, поднял маленькое ведерко и убежал.
Выйдя на улицу, он окончательно развеял остатки сонливости. Умывшись, Су И зашел обратно проверить ребенка, думая, что если Чан Лэ проснется, то нужно будет забрать его до того, как он начнет плакать, чтобы не потревожить сон Чжун Миня.
Открыв дверь, он увидел высокого мужчину, лежащего на боку, спиной к двери, и крепко спящего. Лето было жарким, и на нем были только короткие штаны, верхняя часть тела была обнажена. Он лежал поперек, словно гора, по которой струился медовый оттенок кожи.
Су И посмотрел на него пару мгновений и почувствовал, что лицо его горит. Он отвел взгляд и наклонился, чтобы взглянуть на Чан Лэ. Ребенок просыпался под утро, ему поменяли пеленки, но его удалось убаюкать, и, похоже, он проспит еще не меньше получаса, прежде чем проголодается.
Су И присел на край кровати. За его спиной раздавалось ровное дыхание мужа, а перед глазами была мягкая улыбка сына. Какой мирный момент! Он колебался, стоит ли снова прилечь, но потом подумал, что после беременности стал гораздо более ленивым, и это никуда не годится.
В этот момент, когда он собирался уходить, пара больших рук обхватила его за талию. Ему с трудом удалось подавить крик, иначе он разбудил бы малыша в кроватке, и никто не смог бы насладиться покоем.
«Когда ты проснулся?»
Он подвинулся, прислонившись к изголовью. Половина занавески была опущена, окутывая их полумраком.
Гэ-эр говорил тихо, его прохладная ладонь накрыла глаза Чжун Миня, который, кажется, был еще в сонном оцепенении. Он подергал ресницами, приоткрыл глаза, и голос его был слегка хриплым.
«Сквозь сон слышал, как ты разговаривал с Сяоцзаем, но веки были очень тяжелые, так что это нельзя назвать полноценным пробуждением».
Раз его обнимали и не отпускали, о сне уже не могло быть и речи. Су И лег напротив Чжун Миня. Согнув руку, он оказался в крепких объятиях мужчины. Между ними была лишь тонкая ткань, и со временем их сердца, казалось, начали биться в одном ритме: тук-тук-тук.
Он не удержался и стал разглядывать Чжун Миня, кончиком пальца коснувшись его ресниц — длинных и густых. Чан Лэ унаследовал эту черту, и когда он вырастет, то, несомненно, станет красивым парнем с густыми бровями и большими глазами.
Чжун Минь не обращал внимания на «бесчинствующую» руку своего мужа. Он наслаждался моментом спокойствия, но все же спросил, почему маленький сын проснулся так рано.
«Его забрали А Бао и А Мяо. Говорят, сегодня в бухту приедет маленький лекарь Ли, и они договорились вместе ловить рыбу и крабов».
Чжун Минь оказался так же озадачен, как и Су И: «Я думал, после того случая они перестали общаться, но, оказывается, они все еще вместе играют».
У него почти не было свободной минутки в последние полгода, и его воспоминания о Ли Майдуне почти застыли на дне родов Су И. Но маленький сын уже не трех-четырехлетний ребенок, он не выходит за пределы бухты Байшуй, и с ним его маленький двоюродный брат Чжун Бао, так что беспокоиться не о чем.
Младшего брата не было, ребенок спал, а муж был нежно прижат к груди. Чжун Минь, который вчера упал и уснул и теперь был полон сил, встал и стянул вторую половину занавески с кровати. Су И понял, что он собирается делать, даже без слов.
Во время беременности, в первые три месяца, плод был еще не окрепшим, и двигаться было опасно. Позже, даже когда страсть накалялась, Чжун Минь не осмеливался доводить дело до конца, ведь для разрядки были и другие способы.
Так они ждали, пока Су И не пройдет месяц после родов, и только тогда им двоим было позволено вернуться к прежнему. Их действия были прежними, полными взаимопонимания.
Жарким летом все боялись духоты, но некоторые вещи, чем больше ими занимаешься, тем жарче становится. Огонь разгорался снизу вверх, медленно, изнутри наружу. Су И прижал руку к губам, чтобы заглушить стон, его горячее дыхание обжигало грудь Чжун Миня, по которой лился пот. Они были готовы сплестись в единое целое.
Волосы, наскоро заколотые при подъеме, давно рассыпались. Су И ударился головой о сундук у изголовья кровати, из-за чего Чжун Минь до самого конца держал руку, защищая его макушку. Удивительно, что он мог думать об этом в такой момент.
После пика страсти наступила нега. Поздно проснувшийся Чжун Минь оказался тем, у кого было больше сил. Он быстро свернул подстилку с кровати, смочил полотенце и пришел, чтобы обтереть мужа. Су И хотел сказать, что сделает это сам, но когда попробовал поднять ногу, обнаружил, что бедра сильно ноют.
Чжун Минь чувствовал вину, встал и принес ему чистую одежду, а мокрую нижнюю рубашку и подстилку скатал вместе, временно отложив у изножья кровати.
Су И попытался прочистить горло, но вырвались лишь хриплые слова. Он слегка смущенно сказал: «Потом разведи медовую воду, выпьем по чашке».
Чжун Минь пообещал: «Полежи еще пятнадцать минут, я принесу медовую воду».
Однако обстоятельства не позволили им продолжать нежиться в постели: после того как они предавались нежностям больше одного раза, Чан Лэ в маленькой кроватке тоже проснулся.
Су И наскоро надел одежду и взял его на руки, внимательно прислушиваясь, голоден ли он или обмочился, или просто проснулся и, не увидев никого рядом, заплакал.
Младенец не умеет говорить, и взрослым приходится постоянно догадываться, что с ним. Когда ребенку что-то не нравится, он не может сказать об этом и только плачет, что не может не вызвать нежности.
Но у Чан Лэ с самого рождения было одно хорошее качество: он любил смеяться, а не плакать. Поплакав пару раз и почувствовав себя комфортно, он тут же начинал улыбаться, если его подбодрить.
Успокоив его, они положили ребенка обратно в люльку, а супруги быстро позавтракали, постирали все, что нужно было постирать, и развесили. Выглянув наружу и увидев, что погода очень хорошая, они решили выйти прогуляться с ребенком.
«Может, нам тоже порыбачить? В это время года в прибрежных водах много рыбы Дингун. Наловим целую корзину и пожарим до хруста».
В доме не было недостатка в масле, и жареную рыбу они ели часто. По сравнению с другими способами приготовления, жареная рыба была невероятно ароматной.
Идея взять ребенка на прогулку и дать ему подышать свежим воздухом была хороша, но была одна загвоздка: солнце стояло слишком высоко и могло навредить нежной коже. С лодкой этой проблемы не будет: ребенок может оставаться в каюте, а взрослые могут заниматься своими делами.
Чжун Минь достал две удочки, набрал немного мяса моллюсков в качестве наживки. На самом деле лучше было бы использовать морских червей, но для этого пришлось бы копать, что требовало лишних усилий.
Рыба Дингун, как и горбыли, умеет «петь». У нее есть второе народное название — «Поющая жена». Это маленькая рыбка с несколькими черными полосами, но с очень нежным мясом.
На рассвете или поздно вечером, прогуливаясь по берегу, часто можно услышать звуки, издаваемые этой рыбой. К тому же, эту рыбу очень легко ловить. Она жадная и упрямая: вцепившись в наживку, ни за что не отпускает. В отличие от некоторых крупных морских рыб, которые уже стали почти хитрецами, часто съедают наживку и тут же уплывают, оставляя рыбака с пустым крючком.
«А-Минь, что вы вдвоем делаете с утра пораньше?»
Чжун Чунь Ся вышла вылить грязную воду и, увидев, что они садятся в лодку с ребенком на руках, спросила.
Чжун Минь поднял голову и, улыбаясь, ответил: «Скучно сидеть дома. Отплывем недалеко, посмотрим, может, удастся поймать немного рыбы».
Чжун Чунь Ся вздохнула: «Я думала, после того, как вы так устали в прошлые дни, будете спать весь день».
Хорошо быть молодым! Она и Тан Дацян чувствовали, что их кости вот-вот развалятся после нескольких дней работы в поле, и им потребовалось два-три дня на восстановление.
Но для людей, живущих на воде, сбор даров моря на отмели или рыбалка в прибрежных водах уже считается отдыхом и развлечением, особенно рыбалка: забросил крючок и сиди, ни о чем не беспокоясь.
«Идите», — махнула она рукой.
Она отошла, но тут же вернулась, с некоторым сомнением обращаясь к племяннику и его мужу: «Когда вернетесь, если будет время, зайдите ко мне. Мне нужно кое-что обсудить с вами обоими».
Когда лодка отплыла на несколько чжанов (метров), Чжун Минь сказал Су И: «Мне показалось, что у второй тети был какой-то странный вид, когда она говорила, но я не могу понять, что она хочет обсудить, и почему ей нужно, чтобы мы оба пришли».
Как племянник, он не мог решать за семью своей тети. То, что она могла обсуждать с Чжун Минем, скорее всего, было связано либо с бизнесом в деревне, либо с освоением и строительством на Тысячеакровой отмели. Но в последнее время и там, и там все было спокойно, без каких-либо происшествий.
Су И положил Чан Лэ на простеленный коврик в каюте и смотрел, как ребенок разминает маленькие ручки и ножки. Услышав слова мужа, он тоже задумался.
«Это вряд ли что-то плохое. Возможно, у второй тети и второго дяди появились какие-то новые планы, и они хотят узнать твое мнение, а заодно и мое».
Чжун Минь чувствовал, что все не так просто, но, как сказал Су И, это, вероятно, не было чем-то плохим, поэтому он решил отложить беспокойство.
Когда лодка остановилась в подходящем месте, он прикрепил наживку к крючку и в компании мужа и ребенка начал неторопливо ждать, когда рыба клюнет.
