Глава 152. Изменение статуса.
13 декабря 2025 г., 18:44
Наступила зима, и по утрам и вечерам веяло холодом.
В этот день они собирались выйти, и, опасаясь, что морской ветер может простудить Чан Лэ на лодке, они надели на него маленькую шапочку, вышитую Чжун Ханем. Голова тигра на ней была немного кривой, и, не приглядевшись, можно было не понять, что это тигр, но зато шапочка была ярко окрашена, так что в любом случае не выглядела некрасиво.
«Хороший мальчик, скажи ‘дядюшка’ (папа), дай послушать».
«Да-да!»
«Неправильно, не 'да-да', а дя-дю-шка».
Чжун Мин намеренно замедлил речь. Чан Лэ уставился на его движущиеся губы, а через мгновение вдруг улыбнулся и сказал: «Е-е!»
«Это даже хуже, чем 'да-да', сразу весь родственный порядок нарушил».
Чжун Мин рассмеялся, зацепив пальцем маленькую ручку Чан Лэ и покачав ею.
Ребенку уже восемь месяцев, и он все еще ощущался в руках как маленькая игрушка, такой мягкий, словно без костей.
Примерно через четверть часа Су И вышел из спальни, поправляя подол своей одежды. Чжун Мин заметил, что на нем была одежда, которую он надевал только раз — на Новый год в прошлом году. Когда он спросил Су И, почему тот ее не носит, ге’эр (особый мужчина, исполняющий роль жены) ответил, что цвет слишком светлый, и он боится испачкать ее во время работы или ухода за ребенком, поскольку пятна может быть трудно отстирать.
Однако сегодняшний день был важным, не менее важным, чем Новый год, поэтому он специально достал эту одежду из сундука вчера вечером, повесил на вешалку на всю ночь, чтобы разгладить, и только потом надел.
«А Лэ, посмотри, разве маленький папа сегодня не красавец?»
Чжун Мин махнул маленькой ручкой Чан Лэ. Тот повернул голову к Су И, улыбнулся и крикнул: «Е-е!»
Су И немного удивился: «Что это за 'Е-е'? Вчера ведь было 'Да-да'?»
Чан Лэ было все равно. Он внезапно освоил новое слово и обращался так ко всем. Потом он назвал «Е-е» и Додо, и Маньмань. Додо шевельнул ушами, запрыгнул на стол и позволил маленькому хозяину погладить себя по шерсти на хвосте.
Чжун Мин и Су И поняли, что учить маленького ребенка говорить — это действительно утомительное занятие. Помимо ежедневных повторений, можно лишь надеяться на внезапное озарение ребенка в один прекрасный день; заставить его не получится.
Вскоре из комнаты вышел и Чжун Хань, который тоже собрался. В этом возрасте ге’эр уже знают толк в красоте. Каждый раз, когда они едут в город, им требуется полдня, чтобы причесаться. Они перебирают в шкатулке заколки и ленты, и даже следят, чтобы цвет подходил к одежде.
Когда все четверо собрались, оставив Ван Чжуцзы присматривать за домом, они вышли со двора и обнаружили, что вдалеке на берегу уже полно людей. Любой, кто видел это, понимал, что должно произойти что-то важное, а судя по улыбкам на лицах, это должно быть что-то хорошее, а не плохая новость.
На всем протяжении водного пути от Цяньцинша до уездного города Цзююэ, множество парусов одновременно направились к городу. Когда они оказались на расстоянии менее получаса пути от уездного центра, к ним присоединились деревянные лодки из других мест. Общий флот был внушительным, насчитывая несколько десятков судов.
Носы всех лодок были украшены цветной краской с изображением рыбьих глаз: одни были красными, другие зелеными, третьи фиолетовыми или желтыми. У некоторых рыбьи глаза были свирепыми, у других большие глаза выглядели немного простодушно.
Четырехугольные паруса, развевающиеся в воздухе, были самые разнообразные: одни совершенно новые, другие пожелтевшие и старые, а третьи имели множество больших и маленьких заплаток.
Флоты такого масштаба не были редкостью в уезде Цзююэ, но когда они все вместе вошли в уездную гавань, наземные жители были поражены. Кто-то невольно сказал: «Эти водные жители договорились вместе приехать в город сегодня? Раньше по этому маршруту ходили в основном лодки, перевозящие пассажиров. Почему сейчас они пригнали все свои жилые лодки?»
В порту собирались самые разные люди, и вскоре один любопытный человек, услышавший это, объяснил: «Вы ведь тоже часто бываете в порту, почему у вас такие устаревшие новости? Разве вы не слышали, как чиновники Ямэня несколько дней назад читали объявления на улице? Говорят, что императорский двор издал указ в награду тем водным жителям, которые в прошлом году купили за свои деньги пустыри, освоили их и посадили солеустойчивый рис. Им разрешено сменить низкий (презренный) статус на благородный (добропорядочный). Эти водные жители, вероятно, приехали именно по этому поводу».
«И правда, живешь долго — всякое увидишь».
Старый мужчина с сутулой спиной рядом с ним недовольно проворчал: «Раньше этих согбенных (презрительное прозвище для водных жителей) штрафовали, если они осмеливались выйти на берег в обуви! Теперь времена изменились, и они хотят сесть нам на голову».
Ближайший к нему парень тихонько отодвинулся, чтобы быть подальше. Этот старик, должно быть, совсем выжил из ума. Водные жители прямо перед ним, их много, и если он это скажет, то, скорее всего, получит по заслугам. Лучше поскорее уйти, чтобы, если старый дурак получит побои, не пострадать самому.
Вероятно, таких, кто придерживался того же мнения, что и этот старик, было немало, но большинство из них, как и тот парень, просто не вмешивались.
Чтобы водным жителям изменить регистрацию, им нужно было сажать солеустойчивый рис. Эти соленые пустыри находились в отдаленных прибрежных районах. Чтобы возделывать их, требовалась лодка. Если бы им дали эту землю, они все равно не захотели бы на нее идти. Короче говоря, в будущем они все равно будут жить по принципу «вода из колодца не смешивается с речной».
К тому же, благодаря красному рису, выращенному на солончаковых полях, после осеннего урожая цена на зерно во всем Цзююэ упала. Если разобраться, наземные жители тоже получили от этого выгоду.
Парень хмыкнул и, заметив нескольких водных жителей, несущих маленьких детей, поспешил вперед, чтобы начать торговлю. Неважно, откуда люди, хорошие те, кто позволяет ему заработать.
«Молодой господин, купите погремушку для ребенка. У моей погремушки барабан не из бумаги, как у других, а из овечьей кожи, можно играть сколько угодно, она не сломается!»
«Продаю кунжутные и бобовые пирожные! Три вэнь за штуку, пять вэнь за две! Дяди и тети, не хотите ли взять?»
«Ароматный напиток! Сладкий и ароматный напиток, утоляющий жажду и сухость!»
Чжун Мин защищал свою семью. Пройдя всего несколько шагов, они были перехвачены целым рядом торговцев. Они только что вышли из дома, не испытывали ни жажды, ни голода, а напитки и пирожные они ели регулярно. Поэтому все они отмахнулись, отказываясь, и только торговца погремушками Чжун Мин подозвал к себе.
«Мне нужна маленькая, дайте посмотреть».
Ему протянули маленький барабан. Он покрутил его, и раздался звук «дун-дун», более глубокий, чем у бумажной погремушки. Чан Лэ завертелся на руках у Су И, явно очень желая эту новую игрушку.
Увидев, что ребенку понравилось, Чжун Мин сразу спросил цену и купил ее за один цянь серебра.
«Похоже, придется подождать некоторое время перед Ямэнем. Куплю ему маленькую игрушку, чтобы он не плакал».
Су И улыбнулся и кивнул, не говоря о том, чтобы не тратить деньги зря. На самом деле, у них дома было немало игрушек, зачем покупать еще одну в городе?
На самом деле, Чжун Мин просто баловал своего ребенка, всегда желая дать Чан Лэ самое лучшее. Например, услышав, что у этого барабана мембрана из овечьей кожи, он сразу же отказался от мысли о бумажных погремушках, которые были у них дома.
Дун-дун-дун, дун-дун-дун. Разноцветные палочки стучали по барабану погремушки, а прикрепленные к нему кисточки раскачивались. Чан Лэ смотрел не отрываясь, и ему это не надоедало.
Маленький барабан переходил из рук Чжун Мина в руки Су И, а затем в руки Чжун Ханя. У всех троих запястья устали от постоянного качания, когда, наконец, ворота Ямэня распахнулись.
Водные жители, следуя указаниям чиновников, разделились на несколько отрядов. Люди в голове колонны по очереди называли свое имя, место жительства, количество членов семьи и другие сведения. Писцы проверяли информацию, убеждались, что нет самозванцев, ставили галочку на одном листе и переписывали запись в другой свиток, после чего каждый подходил и ставил отпечаток пальца под своим именем.
После того как отпечаток был поставлен, каждому человеку выдавалась маленькая деревянная табличка, и они могли уходить, уступая место следующему. Каждый водный житель, прошедший эту процедуру, выглядел несколько растерянным, часто замирал на мгновение, и только после побуждения торопливо уходил.
Чжун Чунься шла за Тан Дацяном. Им не нужно было особых напоминаний, они знали, что, как только закончат, нужно скорее покинуть строй. Увидев семью Чжун Мина, стоящую неподалеку в ожидании, они поспешили подойти к ним.
Увидев Чжун Мина, Чжун Чунься все еще не могла прийти в себя. Она опустила глаза на деревянную табличку в своей руке, а затем подняла голову, чтобы посмотреть на своего племянника.
«А Мин, вот так… вот и все?»
Водные жители так долго ждали изменения своего статуса, что, когда это действительно произошло, им казалось, что это сон, и все было очень нереально.
Чжун Мин подтвердил: «Эта деревянная табличка — наш документ о регистрации. Носите ее с собой, и в будущем, когда будете показывать ее другим, они будут знать, что мы — водные жители с благородным статусом. Нас будут трактовать так же, как и наземных жителей, и нам больше не придется бояться и оглядываться».
На самом деле, у обычных наземных жителей таких вещей не было. Только если им нужно было покинуть уезд и отправиться в дальнее путешествие, им требовалось получить путевой документ в Ямэне. В противном случае никто не носил с собой маленькую деревянную табличку каждый день.
Тот факт, что водные жители получили их сейчас, был, несомненно, временным. Через несколько лет, когда все водные жители изменят свою регистрацию и выйдут на берег, наличие этого предмета не будет иметь значения.
«Это просто...»
Вместе с семьей Тан пришла и бабушка Сунь. Она гладила деревянную табличку в руке, и ее глаза наполнились слезами.
«Я не думала, что, когда мне уже почти пора в могилу, я смогу получить выгоду от своего сына и невестки, избавившись от низкого статуса и став добропорядочным человеком».
Она была неграмотной и не знала, как выразить свои чувства в этот момент. Но если уж говорить, то это было радостно!
Жаль только, что отец ее детей ушел рано. Иначе, дожив до сегодняшнего дня, они вдвоем могли бы наслаждаться счастьем своих детей и внуков.
В одно мгновение в радиусе ста метров перед воротами Ямэня слышались только рыдания и смех водных жителей.
Глубокой ночью на небе сиял полумесяц.
Чжун Мин вошел в главную комнату, откинув наполовину мокрые волосы. Он увидел, что Су И одной рукой слегка похлопывает Чан Лэ в бамбуковой кроватке, а другой вертит маленькую деревянную табличку, снова и снова рассматривая ее.
«Спит?»
Он тихо спросил. Су И остановился, подтянул маленькое одеяло в кроватке, чтобы накрыть ребенка до подбородка.
«Уже некоторое время спит, не проснется до полуночи».
Ге’эр принял ванну и помыл голову раньше него. Сейчас его длинные волосы ниспадали на спину, делая его еще нежнее. Чжун Мин подошел, сел рядом и посмотрел на табличку.
«Я думал, ты уже убрал ее».
Су И засмеялся: «Сначала убрал, положил вместе с новой купчей, но, проходя мимо, захотелось снова ее достать и посмотреть».
Чтобы деревянная табличка не потерялась, Су И, вернувшись домой, достал цветные нитки и вместе с Чжун Ханем сделал веревочные узлы для трех табличек их семьи, а также прикрепил к ним кисточки.
«Я, как и тетушка, чувствую, будто это сон. Только когда трогаю эту табличку, я уверен, что то, что произошло сегодня днем, — это правда».
Су И повернул голову к Чжун Мину. Он помнил, как тот поставил себе великую цель, сказав, что найдет способ и приведет свою семью жить в деревню. Тогда он думал, что этот день, возможно, настанет, но, скорее всего, через много лет.
Он не ожидал, что всего через несколько месяцев правительство укажет путь: купить землю, освоить ее и сажать рис. Чжун Мин, как всегда, действовал решительно, потратил много денег на покупку земли, а также убедил весь клан переехать в Цяньцинша. Теперь все, кто изначально вложил деньги в покупку земли, получили реальную выгоду и успешно избавились от низкого статуса.
Их семья, кроме всего прочего, получила в награду от уездного судьи пять му новых полей за самый высокий урожай риса. В следующем году они смогут собрать на десять ши зерна больше. Все это — очень реальные преимущества.
«Мне часто кажется, что ты очень способный, муж. Будто у тебя есть пара глаз, которые видят будущее».
Рука Чжун Мина также легла на эти несколько деревянных табличек. Слова его фулана затронули его сокровенные мысли. Только сейчас он осознал, что уже давно не думал о своей прошлой жизни.
Пережив вторую жизнь, он знал одно, но не знал другого. Все, что он мог сделать, это использовать свое скудное «предзнание», чтобы изо всех сил направить события к наилучшему результату. К счастью, он все сделал правильно, и все удалось.
Он спас младшего брата, встретил Су И, скопил семейное имущество, изменил регистрацию и вышел на берег.
Их с Су И ребенок, еще будучи в пеленках, уже избавился от низкого статуса. Чан Лэ будет жить в этом мире с того момента, как начнет помнить себя, с достоинством.
Он сможет ходить в школу, учиться читать и писать; сможет жениться на любимом человеке из наземных жителей; сможет заниматься торговлей; сможет путешествовать.
Он сможет поднять паруса и измерить тысячи миль волн, а также сможет путешествовать по северу и югу, наслаждаясь пейзажами Девяти Провинций, если захочет и если у него хватит способностей.
Их семья, их клан будет иметь землю для обработки, дома для проживания, и через сто лет их потомки смогут посещать их могилы.
В прошлой жизни Чжун Мин умер с обидой. Те роскошные мечты, которые он не осмеливался нарисовать даже во сне, в этой жизни полностью стали реальностью.
Он сжал пять пальцев, обхватывая маленькую руку Су И. Мягкий мизинец касался его кожи, заставляя сердце слегка трепетать.
Если Су И использовал маленькую деревянную табличку, чтобы отличить реальность от сна, то сам Чжун Мин использовал живых, самых близких и любимых людей рядом с собой, чтобы отличить правду от вымысла.
«Я не божество, у меня нет глаз, видящих будущее. Однако мне действительно приснился один сон...»
Он вспоминал и тихо рассказывал.
В том сне были трупы, завернутые в песок на поле битвы, а также возвращение блудного сына.
За окном не прекращался шум волн, и история продолжалась, как в прошлом, так и в будущем.
--- Конец основной истории. ---
