Алеющая Ветвь (укороченная версия)

У преступности нет лица, ведь тот, кто совершил тяжкое преступление, теряет это лицо навсегда. Наш учитель всегда говорил о том, что тот, у кого «руки запачканы кровью» не может прикасаться к искусству или создавать его. Я никогда не понимал этих слов и их значения. Почему человек так вдруг может бросить какое-либо дело? Видимо вселенная решила дать мне ответ на этот вопрос. Кружок рисования стал мне очень дорог, ибо там я завёл новые знакомства и получил спокойствие, которое мне было очень нужно в тот момент, когда я только записался туда. Меня хоть и не сразу приняли, но мне удалось найти общий язык с многими из начинающих художников. Екатерина Александровна, Валентин Петрович, Рома, Антон, Вика, девушка с глазами цвета янтаря, имя которой я никак не мог запомнить, и ещё несколько человек, что появлялись у нас не слишком часто – все они стали моим основным кругом общения, если не считать мои краски и кисти. Чаще всего мы рисовали в тишине. Вот и в этот раз мы были не особо щедры на слова. Проходя мимо чаши с натюрмортом, я оглядел помещение и не обнаружил Антона. Честно сказать, это меня удивило, ведь с того момента, как он вступил в кружок, он ни разу не пропускал занятия. Может он заболел? Впервые я решил завести разговор первым и спросил об этом художницу, которая занимала ближайший ко мне мольберт – Вику. - Что-то сегодня Антона не видно, ты не знаешь почему? - Не знаю… Единственное, что я знаю, так это то, что если я не успею завершить этот натюрморт к пятнице, то Екатерина Александровна меня прибьёт. - А вы что, не слышали, что вчера произошло? – тихо спросил Рома, отвлёкшийся от своего недорисованного, по какой-то причине синего, мандарина. – Антоша-то наш… Замарал руки в крови… Мне его сестра сказала, что он вечером пошёл воздухом подышать и не вернулся. Им с матерью только потом сообщили, что Антона вызвали на допрос, как главного подозреваемого в убийстве. В помещении повисло напряжение. Я и не знал как, описать эту эмоцию, ведь не каждый день узнаёшь, что один из твоих знакомых – преступник, но может Антона зря подозревали? Все молчали и лишь Екатерина Александровна, смотря в никуда, сказала что-то о том, что теперь всё в этом помещении отвергает нашего знакомого художника. Вот тогда-то я и понял,что возможно она серьёзно говорила о «руках, запачканных в крови». Интерес к её вере в эти слова возрастал во мне. Мои товарищи по кружку перешёптывались между собой, но я с неким удивлением обнаружил, что мне было всё равно на эту новость и на их слова. Я полностью погрузился в работу над весьма гармоничным натюрмортом с алыми ветвями какого-то дерева, который затянул меня очень сильно… Через пару дней мы узнали, что Антон оказался напрямую связан со смертью жертвы – он её убил. И больше он здесь не появлялся, что неудивительно. А я снова прохожу тот же путь к небольшому дому,окружённому деревьями почти со всех сторон. Войдя в комнату, первое, что я услышал было не «привет, готов сегодня работать?», а ещё одну новость: Вика покинула наш коллектив сегодня утром. Екатерина Александровна с отстранённостью сообщила мне, что она с утра вела себя очень странно и при этом сильно нервничала, а пока пыталась забрать свои принадлежности, случайно несколько раз подряд уронила коробку с масляными красками и убежала, оставив некоторые из тюбиков лежать на полу. Я подумал, что в последнее время от нас уходят люди и при этом происходит что-то странное. Сегодня меня ничто не тревожило, даже внезапно покинувшая наш кружок Вика не вызывала во мне никаких эмоций. Когда я рисую, во мне нет ничего, кроме спокойствия. Моя кисть двигается в ритм моему покою и композиции, что появляются из ничего, вызывают во мне небольшую радость. - Мне кажется, она всё же убила его. - случайно долетели до меня слова Валентина Петровича. – Сколько лет он её избивал? Пять? - Иногда даже не верится, что её отец мог так поступать с ней… Значит Вика не просто так ушла… Она, по случайному стечению обстоятельств, тоже совершила преступление? Очередной человек лишился возможности взаимодействовать с искусством. Пока рисование утешает мои тревожности, я не буду тратить время на такие новости. Я буду творить, рисование – мой покой. Время иногда так быстро пролетает, даже не заметил, как прошло два часа и мне нужно было идти домой. Дверь скрипнула, выпуская меня в объятия свежего воздуха. Темнота неба была прекрасна, как и луна на небе, излучающая слабый свет. Путь домой не занимал много времени и был приятным, ведь по дороге можно было увидеть очень красивую водную гладь пруда и деревья, стоящие вокруг. Птицы щебетали свои непонятные людям песни, листва переливалась под светом фонарей, а ещё кто-то шагал прямо за мной. Настойчиво и быстро. Возможно, в тот момент мне стоило сделать что-то другое, но я остановился и увидел мужчину. Он нервничал и оглядывался по сторонам, а ещё проверял что-то в кармане. Заметив это, незнакомец подошёл ко мне и задал какой-то глупый вопрос. Отвлекая меня, он одновременно достал то, что было в кармане. Это был нож. Он угрожающе замахнулся им на меня, но я не испугался. Я начал давать отпор. Самозащита – это, конечно, хорошо, но я перестарался. И понял я это только когда от моих ударов мужчина упал на землю, а из его головы лилось нечто тёмное. Он больше не с нами. Вокруг него понемногу алели опавшие ветви деревьев. Пруд был очень красивым, а ещё очень удобным. Никто ничего не видел. Единственный свидетель – водная гладь,принявшего нового гостя. Следующий день предвещал о себе рассветом, когда я вернулся домой. Поспать мне почти не удалось, но ничего страшного, мои силы восстановятся, когда я начну творить. По дороге на кружок, я искал вдохновение вокруг. И всё же, пруд действительно живописный. Стоило мне войти, как я услышал знакомые голоса. Всё те же люди, сегодня нас никто не покинул и это радует. Я занял место рядом со знакомым и начал ставить мольберт, но в какой-то момент меня перестали слушаться мои же руки. То высота не та, то угол наклона… Меня охватила лёгкая паника, я не знал куда направить взгляд. Всё будто плыло перед глазами… Искусство меня больше не принимает? Не из-за того ли это, что мои руки в… - Что-то не так? – строго спросила Екатерина Александровна. Я ничего не смог ответить. Мне оставалось только мотнуть головой и вернуться к рисованию. Мои ладони дрожали. Попытки успокоиться оказались тщетными, холст будто был облит маслом и норовил выскользнуть из рук.Я попросил Рому помочь мне с установкой мольберта с холстом и на время отлучился на улицу. Почему я себя так чувствую? Почему я не могу взять себя в руки? Никто не знает о том, что произошло вчера. Никто, кроме меня. Я стоял и дрожал, пока ветер шептал мне на ухо. «Убийца». Искусство,рисование… Это всё перестало успокаивать меня? По какой причине это больше неработает? Может слова Екатерины Александровны и в правду имеют смысл?.. Проходя через порог, я почувствовал то, чего раньше никогда не чувствовал. Всё внутри этого строения отвергало меня, пыталось избавиться от меня, угнетало меня. Я вошёл в комнату, Рома закончил настраивать мольберт, а Екатерина Александровна смотрела в окно. Даже когда я сел рядом с холстом, смог наконец-то взять в руку кисть, я не избавился от ощущения,поглощающего меня полностью. Антон, Вика, другие люди с похожей участью – они все тоже чувствовали это? Нет. Я больше так не могу. Стены давили на меня, не давая сфокусироваться на лепестках роз. Лишь их цвет продолжал напоминать мне о содеянном. Лица с портретов казались ненатуральными, искажёнными, будто кривились, когда смотрели на меня с полотен осуждающим взглядом. Но будто глоток свежего воздуха в голове мелькнула мысль о том, что как только я сделаю первый мазок гуаши, так все эти ощущения уйдут. И тут моя рука дёрнулась. Снова. Мольберт лежал на полу вместе с палитрой. Учитель обернулся. Я без слов понял, что мне здесь больше не рады. Хриплым голосом я сказал, что не могу сегодня работать и ушёл. Я больше не вернусь к ним. Искусство не принимает меня, я потерял лицо, совершив поступок, которому нет оправданий. Я потерял лицо, как те картины, что до сих пор проплывали у меня перед глазами. О чём я тогда только думал? Мои руки в крови, я не могу создавать и чувствовать искусство. Своими необдуманными действиями я закрыл себе единственный путь к утешению и к нормальной жизни в обществе. Надеюсь, когда-то я смогу искупиться перед человечеством за эту ошибку и возможно осознав свои грехи, смогу вернуться к жизни без мучений.