One dispute and a lot of problems.

— Ну и в чём проблема? — недоуменно спрашивает Лукас, сидя на кровати Майка, закидывая в рот попкорн. — В чём проблема? — Уилер, который до этого угрюмо ходил по комнате туда-сюда, остановился и повернулся к другу. — Да потому что это несправедливо! Почему я не могу делить свою комнату с Уиллом? Тем более он сам только за. Даже Джонатан высказался против! Это просто нечестно! Теперь Уилл должен спать в моём подвале вместо нормальной постели, и всё потому, что миссис Байерс думает, что он притесняет меня. А мама... А мама просто не хочет, чтобы мы спали в одной кровати. Боже, какой же это бред!       Майк с жалобным стоном падает животом на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Он недовольно разглагольствовал об этом уже полчаса. Так долго негодовать по такой мелочи, как казалось Синклеру, ещё нужно уметь. — Ну знаешь, неудивительно. Я бы тоже вас в одну кровать не положил. — Лукас, ты вообще вспомни, в какие ворота бить должен. Что значит «тоже не положил»? — А то и значит, Майк! — говорит он, откладывая тарелку с попкорном, заставляя Уилера непроизвольно вскинуть брови и облокотиться на руку. — Вы с Уиллом до жути милые, правда. Я вообще не против ваших отношений, как и остальные, но сам посуди: зная о том, как вы жмётесь друг к другу всё время, твоя мама бы разрешила вам спать в одной постели? Я думаю, всё вполне логично, хотя мне реально тебя жаль, чувак, но вы ещё успеете с Уиллом всё наверстать.       У него чуть глаза на лоб не полезли. Что? Что, блять? Лукас (да и не только он) думает, что они с Уиллом встречаются?.. Щёки слегка покраснели от этой мысли, а внутри всё затрепетало. Это будто даже и не казалось неправильным. Словно «отношения» наоборот были самым подходящим словом для описания их «дружбы». Майк ужаснулся от осознания того, что и вправду хотел бы этого. Причём, возможно, довольно давно... — Что ты такое говоришь? Какие к чёрту отношения? — Ваши с Уиллом, — с недопониманием сказал Синклер, вероятно думая, что Майк задал самый тупой вопрос. — Да ладно тебе! Все давно уже в курсе. Не знаю, зачем вы шифруетесь. Уилл сам по себе ничего не скажет, поэтому мы к нему не лезем, но ты-то мог бы нам рассказать. Мы твои друзья, всё-таки. — Как бы тебе мягче объяснить... Мы не встречаемся с Уиллом. Даже не думали. Ни я, ни он не... Ты понял, о чём я.       Минутная тишина заставила Уилера вообще пожалеть о том, что он завёл этот разговор. Внезапно Лукас откидывает голову назад с громким заливистым смехом, бормоча что-то о том, какой Майк придурок. Да что это такое? Либо это глупая шутка друга, либо он действительно верит в их отношения.       Пугало вовсе не это, а то, сколько людей думают так же. Господи. Майк представил реакцию Уилла, если тот об этом узнает. А если он подумает, что этот слух пустил сам Майк? Что тогда? Ему же станет мерзко и противно от этого. Он точно не захочет продолжать с ним общение после такого. — Ты мне лапшу на уши вешать перестанешь хоть когда-нибудь? Сначала с Эл, теперь с Уиллом. Майк, да ты профессиональный пиздабол. — Мы не встречаемся с Уиллом, ясно? — в протесте громко крикнул Майк, заставляя Лукаса с недоверием ухмыльнуться. — Кто это вообще придумал? — Вообще, мне сказал Дастин. Ему сказала Нэнси, а ей — твоя мама... А миссис Уилер, вроде как, если я не запутался, узнала всё от Джонатана.       Майк, мягко говоря, очень удивился. И если это только одна цепочка людей, то Эл, наверное, тоже всё знает, а Хоппер — так тем более. Вот почему Джейн так часто оставляет их наедине, при этом очень хитро улыбаясь, а Джим постоянно что-то бурчит про то, что Майк Уилер «совращает» его детей. Плохи дела. Теперь Уилеру придётся незамедлительно самостоятельно решать эту проблему, чтобы Байерс ни о чём не догадался, ничего не заподозрил и оставался в своём мирке, где они с Майком просто лучшие друзья, пусть сам он и не хотел, чтобы друг так думал. — Так ты всё-таки серьёзно, да? — спрашивает Синклер уже без шуток. Видимо, догадался, что слегка перегнул палку. Майк ему кивнул, а он потёр пальцами лоб, выглядя недоумевающе. — Раз вы не встречаетесь, тогда что между вами происходит? — А что между нами происходит? Вроде всё как обычно. — Ты совсем идиот или прикалываешься? Только слепой не заметит, как ты смотришь на него. Причём постоянно. Не знаю, обращал ты внимание или нет, но я так на Дастина не смотрю, а мы, заметь, лучшие друзья. К тому же после расставания с Эл вы с ним снова сблизились, но по-другому, понимаешь? Уилл стал что-то типа фонда помощи для заживления твоего сердца, пусть ужасно слащаво звучит, но вы, блять, не отходите друг от друга ни на шаг, ни на секунду. Я раньше думал, что это из-за Векны, мол, ты боишься, что с Уиллом что-то произойдёт снова, но теперь это всё выглядит иначе, если пересмотреть с другой стороны.       В голове Майка произошло значительное переосмысление всей ситуации. Но они всё это делали и до этого. Твою ж мать... Вспомнились те моменты, к которым до этого Уилер относился как к само собой разумеющемуся. Очень долгие взгляды, которые были не как у «Лукаса с Дастином», даже не такие, как у него с Эл во время их отношений. Они были более... значимые. Они так понимали друг друга, молча говорили глазами. Это было более чувственным и всегда имело больше смысла, особенно если это были те самые сияющие глаза. Любые прикосновения вызывали щемящее чувство в груди и желание касаться больше и дольше. Иногда это происходило случайно, например, пока они сидели и ненароком касались коленями, а иногда — пусть это и случилось недавно — Майк намеренно клал руку на плечо Уилла, поглаживая или сжимая, порой и то, и другое. Он не знал зачем, но ему просто очень хотелось.       Как бы ужасно и странно ни звучало, его совсем малость даже устраивали эти мгновения, когда Уилл нуждался в заботе. Когда после возвращения в Хоукинс он вновь стал чувствовать Векну, то никому не говорил, чтобы лишний раз не заваливать своими проблемами. Знал только Майк. Байерс с ним более открытый, да и лгать лучшему другу не хотел (или не умел). Сам Уилер как-то по-своему ощущал, когда что-то шло не так, даже спрашивать не приходилось. Он дарил ему ободряющие взгляды, поддерживал каждый раз, пускай и не был мастером в этом от слова совсем. Майк сам себя не понимал, а тут слова сами рвались наружу, стоило ему только узнать, что Уиллу это поможет, заставит улыбаться. Но самый большой плюс — прикосновения. Он мог это делать, зная, что не вызовет подозрений (по крайней мере, ему так казалось до сегодняшнего диалога), что это будет выглядеть нормально, по-дружески, будто просто успокаивает или что-то вроде того. К тому же друг не возражал.       Теперь Уилер видел в этом другой подтекст. Пытаясь зарыть все свои чувства и желания глубоко внутри себя, это всё равно выплыло наружу. Какой же он идиот. Всё это время Майк убегал от себя как мог. Бежал километровую дистанцию, не зная, что это был порочный круг, по итогу возвращаясь к старту, к тому, от чего бежал — любовь к Уиллу. Глубокая, очень сильная и очень долгая. Настолько переполняющая, что у него открывается второе дыхание при виде парня и всё внутри вспыхивает при контакте. Огонь обжигает изнутри, стоит только им остаться наедине, хотя с виду всё было абсолютно обычно.       Ему теперь хотелось взвыть, кричать, орать об этом. Полноценное понимание пришло сейчас, спустя молчание длиной в пару минут. Майк прошёл все стадии — от отрицания до принятия. Очень быстро. Видимо, это компенсация за его тупость и слепоту все эти годы. Он искал любовь в Эл, искал там трепетные чувства, но нашёл их в Байерсе. В его лучшем друге с детского сада. Уилер готов даже заплакать, сам не зная от чего. От внезапного осмысления? От всей любви, рвущейся из сердца? От мысли, что все люди вокруг догадались раньше него самого? От страха, что Уилл, узнав об этом, испугается, посчитает его извращенцем, убежит и никогда не вернётся? — Как думаешь, Уилл бы хотел? — нарушил тишину Майк, смотря на плед, чувствуя лёгкую тревогу внутри. Он слишком переполнен эмоциями. — Чего хотел? — Лукас в моменте опомнился, что в комнате не один, посмотрел на друга и резко закивал, понимая, о чём речь. — Да, думаю, да. Уилл он... он выглядит очень счастливым с тобой, типа... Не знаю даже, как описать. Знаешь, примерно так, как я с Макс. Когда она рядом, я просто как будто преисполняюсь. Что-то внутри меня оживляется, когда я смотрю на неё, чувствую её или слышу, — в его голосе присутствует ужасная боль и грусть.       Он просто невероятно скучает, смотря на Мэйфилд в больничной койке, искренне веря, что его любимая всё-таки откроет глаза, улыбнётся своей широкой улыбкой, а потом через время они сходят в кино и будут счастливы как никогда раньше.       Майк слушает, отлично понимает, потому что хочет того же. Хочет спасти и защитить Уилла от всех проблем, закрыть спиной от всех ужасов Изнанки и от мудака Векны, сломавшего ему жизнь. Потом он бы тоже сводил его в кино на такой фильм, какой тот захочет, скупил бы весь попкорн, если тот попросит, а потом зацеловал бы всего, стиснул в самых крепких объятиях и никогда больше не отпустил.

***

      После разговора с Лукасом прошло чуть больше недели. Чем занимался Майк всё это время? Самокопанием. Он мог всю ночь пролежать, глядя в тёмный потолок, анализируя ситуацию, свои чувства, раздумывая, а испытывает ли Уилл то же самое, представляя, что было бы, если это оказалось правдой, фантазируя в деталях, как они признаются друг другу в чувствах, Майк или Уилл — неважно, — а после целуются медленно, но так же ласково, изучая друг друга. Иногда все эти мечты доходили до чего-то, от чего Майк мог покраснеть, засмущаться, опуская руку ниже, делая самые похотливые вещи, стыдясь и получая удовольствие одновременно. Потом он мог попросту уснуть за партой на уроке биологии, сталкиваясь с вопросами о том, всё ли с ним в порядке и почему у него такие тёмные круги под глазами.       В нынешнем положении недосып был вообще некстати. Вылазки и поиск Векны продолжались, Уилл всё ещё чувствовал себя беспокойно, стоило только ощутить холод в затылке. Уилера мучил стыд. Когда мир на грани разрушения, когда его другу плохо, а военные окружили Хоукинс, он днями напролёт мечтал коснуться мягких губ Байерса. Именно после этого ебаного диалога с Синклером это мучило сильнее. Конечно, его он не винил, скорее благодарил за то, что открыл ему глаза и сообщил, что они с Уиллом в «отношениях». Кстати говоря, эту проблему он всё ещё не решил, несмотря на то, что в их присутствии вроде как никто ничего не говорил, не намекал и тому подобное. Но это не успокаивало.       Уилл поехал с Лукасом в больницу навестить Макс. Майк отказался, сославшись на плохое самочувствие. Это было не так, просто ему нужно было начать налаживать положение. Услышав, как входная дверь хлопнула, а шаги понеслись к лестнице в подвал, Уилер подорвался с дивана в гостиной, заставляя Карен недоуменно взглянуть сыну в спину. Она не раз говорила ему о странном поведении, что он может ей всё рассказать, но Майк только лишь кивал, не нуждаясь во всех этих душевных диалогах. Ему уже хватило.       Джонатан с самого утра уехал с Нэнси на радиостанцию, где работали Робин и Стив, но сейчас по какой-то причине вернулся намного раньше. Причина Уилера не волновала, ему просто срочно был необходим серьёзный разговор с Байерсом-старшим. Если Лукас говорил правду о том, что Уилл не против встречаться с Майком, то нужно было подтверждение. Не то чтобы он не верил ему, просто... нужно было убедиться. В лоб у Уилла не спросишь, а вот устроить допрос его брату — идея вполне себе хорошая.       Даже не постучавшись, без какой-либо толики вежливости и стеснения, Майк ворвался в подвал, хлопнув дверью, заставляя Джонатана дёрнуться и выронить что-то, что он до этого достал из сумки. В помещении творился небольшой беспорядок, который, по всей видимости, из них двоих поддерживал только Уилл, но кому какое дело сейчас? Уилер решительно спустился по лестнице, пока его сопровождал ничего не понимающий взгляд Байерса, словно говорящий: «какого хуя ты вообще сюда припёрся?». — Мы с Уиллом не встречаемся, — громко и решительно сказал Майк, встав рядом с Джонатаном и глядя прямо ему в глаза. Внутри такой уверенности, какую он сейчас демонстрировал, не было. — Чего?       Так, либо он укуренный, либо считает его полным идиотом, без разрешения вбежавшим сюда, вторгаясь в личное пространство, коего не было в этом доме уже давно, так ещё и говорящим какую-то несусветную чушь. По крайней мере, именно такое выражение лица было у парня. Майк вздохнул. Это труднее, чем он представлял. — Я знаю, что именно ты сказал всем, что мы с Уиллом встречаемся, но, спешу тебя огорчить или обрадовать, это не так. Мы просто друзья, — протараторил Уилер, после добавляя: — лучшие друзья. — Ты у меня травку брал, что ли? Или вы с ним поссорились? Если последнее, то не переживай, мой брат долго обиды не держит.       Это было невозможно! Спокойный тон заставил руки сжаться в кулаках. Он что, слов не понимает? Что из фразы «мы не встречаемся, мы просто друзья» ему, блять, не ясно? Майк сдержал внезапный порыв агрессии и желание накричать на него, потому что иначе он вообще ничего не исправит, а, возможно, сделает только хуже.       Уилер потёр лицо руками, поправляя волосы назад, плюхнулся на диван, уперевшись взглядом в ковёр. Там валялся какой-то фантик, немного пыли (хотя Карен совсем недавно пылесосила и занималась влажной уборкой, очищая весь дом, в том числе и подвал) и какие-то скомканные листы бумаги. — Мы не ссорились, и траву я у тебя не брал. Мы правда не встречаемся с Уиллом, и я бы даже не узнал об этом, если бы не этот спор из-за того, где будет спать Уилл. Я жаловался Лукасу на это, а оказывается, проблема в том, что все думают, мол мы с Уиллом в отношениях, но это не так! — Вот дерьмо... — сказал Джонатан, садясь рядом со смущённым видом. — Майк, я... я клянусь, что не знал. Просто Уилл ходит такой довольный и счастливый, так на тебя смотрит, тем более вы с Эл расстались, вот я и подумал...       И вот оно опять! Счастливый Уилл, довольный Уилл, смотрящий на Майка каким-то необычайно волшебным взглядом, который замечали все, кроме него самого. Да что ж он такой недалёкий-то, раз увидеть такие вещи не может? Всё было абсолютно в порядке вещей, и Уилер даже представить себе не мог что-то необычное в поведении друга, похожее на описание того, о чём трындели все вокруг. Мысль возвращалась к одному и тому же: замечал ли это сам Уилл? Чувствовал ли смену обстановки? — Прости, я реально не думал, что всё выйдет таким образом. Типа, Уилл мне очень дорог, ну, думаю, это и так понятно, и я так обрадовался, что у вас после Калифорнии всё наладилось. Вы стали гораздо ближе, и на радостях я побежал говорить об этом Нэнси. Не сдержался, видя, как Уилл каждый раз с улыбкой до ушей от тебя возвращается, — виновато объяснялся Джонатан, поворачивая голову в сторону Уилера. — Блять, Майк, я такой мудак. Прости, что поставил в неловкое положение. Надо бы поговорить с Уиллом, когда он вернётся. — Он не знает. — Байерс выдал короткое «о...», не успевая сказать что-то ещё. — Никто его не беспокоил по этому поводу, потому что Уилл сам по себе закрытый. Я ему не говорил, но... Джонатан, проблема не в этом. Проблема в том, что я бы хотел встречаться с Уиллом.       Байерс удивлённо вскидывает брови от такого неожиданного признания. Комната погружается в тишину. Каждый думает о своём. Майк не пожалел, что сказал это, ведь если Джонатан думал, что они с Уиллом вместе, и говорил об этом как о самой обычной вещи, значит, он не возражает против любви мальчика к мальчику. Ему надоело ходить, терзаясь этими раздумьями, ибо Майк не был из тех людей, кто умеет держать что-то настолько эмоциональное внутри.       Уилл периодически его спрашивал, видя, что друга что-то тревожит, и, о боже, как же Уилеру хотелось всё выплеснуть на парня, высказать всё, что думает, сбросить груз с плеч. Но даже эти большие зелёные глаза не позволили и слову о его состоянии вырваться из уст. Майк отмахивался, используя, по его мнению, убедительные отмазки про усталость от вылазок, школы и прочего. Конечно, ему не поверили. Уилл за столько лет научился распознавать все эмоции на его лице, что Уилер ненароком задумался, а не написано ли это у него на лбу. Это было одно из множества качеств Байерса, которое начало раздражать его. Конечно, было мило и приятно, что друг читает его как открытую книгу и понимает лучше всех на свете, но не тогда, когда Майк уже на грани срыва. Он правда готов сорваться, дать трещину. Собственно, это уже происходит. — Я просто места себе не нахожу последнее время. Я не сплю, потому что все мысли забиты только им. Просто я так жалею, что поздно это понял. Если бы Лукас не завёл разговор в то русло, я, может, ещё дольше бы пытался понять, что не так, а может, и не понял бы вовсе. — Лучше поздно, чем никогда, Майк, — с лёгкой улыбкой отвечает ему Джонатан. — Чувства — это штука сложная, иногда до конца жизни понять не можешь, кого ты любил, а кого нет. Я тоже долго не понимал, что люблю Нэнси. Типа, у неё был Стив, и я не мог мешать их отношениям, а Нэнси... она пыталась вести нормальную жизнь после смерти Барб, продолжала встречаться с Харрингтоном, думая, что у них действительно любовь. Всё это продолжалось, пока нам обоим не ткнули прямо в глаза. Хорошо, что это случилось вовремя и мы не погрязли в ложных доводах, а то так бы и страдали: одна — от отношений с надуманными чувствами, а другой — от отрицания своих. Только не говори ей, что я так сказал.       Майк тихо усмехнулся. Он никогда не видел свою сестру в отношениях со Стивом, а когда та начала встречаться с Джонатаном, то словно расцвела. Он был счастлив за неё, пусть сам бы никогда не сказал это вслух. Всё, что он услышал, закружилось в голове, как шестерёнки, приводя к параллелям между собой, Эл и Уиллом.       Джейн была Стивом, державшимся за отношения как за спасательный круг, потому что они были привязаны друг к другу, не понимая, что всё это, наоборот, тянуло ко дну. Они остались хорошими друзьями, чувствовали себя гораздо лучше в платонических отношениях. Та и без него прекрасно познаёт этот мир, учится, взрослеет и живёт нормальную жизнь, не будучи связанной узлами «любви», думая, что в этом заключена вся её жизнь.       Майк был Нэнси. Тоже цеплялся за «нормальное», стараясь делать вид, что всё хорошо и его всё устраивает, хотя подсознательно всё было не так. Он тоже подавляет свои чувства, мол «так быть не должно», стягивая себя цепями, затыкая внутренний голос, кричащий ему, что счастье ближе, чем кажется.       По этой логике Уилл должен быть Джонатаном, но... Уилер не уверен, что тут линии пересеклись. Разве у Байерса-младшего были к Майку такие же чувства, как у старшего к Нэнси? Тут он сомневался, прокручивая в голове слова Лукаса. — Вряд ли Уилл чувствует то же самое. Типа, он бы мне, вероятно, сказал или по нему было бы видно? Он никогда даже намёков не делал... — Ты уверен, что не делал? — усмехается Джонатан. Майк тут же оживляется, глядя настолько недопонимающими, большими и с проблеском надежды глазами. — Помнишь тот день в фургоне? Уилл тогда подарил тебе картину. Я слышал ваш диалог, и не то чтобы я подслушивал, просто вышло случайно. Он не говорил об Эл, Майк.       Слёзы быстро подступили к уголкам глаз, словно вот-вот польются. Значит, Уилл был ещё тогда... Майк захотел провалиться под землю. Столько времени он не замечал, целовался с Эл прям при нём. Ему стало так стыдно — пусть и не совсем его вина, что он был в неведении, — всё равно вёл себя по-ублюдски. И Байерс его прощал. Господи, Уилер не достоин этого парня. Все эти слова, то, как Уилл смотрел на него тогда, — всё это всплыло в чёткой картинке. Ему захотелось найти Уилла, крепко обнять и очень-очень долго извиняться. — Джонатан, почему... почему я такой дурак? — спрашивал Майк, уткнувшись себе в колени, чтобы тот не видел его слёз. Это выглядит слишком жалко. — Майк, поговори с ним, пожалуйста. Уилл слишком тебя любит, и, что бы ты ни сделал, он простит. Тем более уже простил. Но не дай бог ты снова сделаешь ему больно. Тут я за себя уже ручаться не буду, обещаю.       Сверху послышался звук открытия входной двери. Это сто процентов был он. Уилер быстро встал, успев только улыбнуться Джонатану, и побежал вверх по лестнице, попутно вытирая мокрые дорожки слёз с щёк, несмотря на то, что глаза всё ещё были влажными и красными. Через считанные секунды он оказался прямо на пороге, едва не упав, запнувшись о ковёр. Там его встретил Уилл с широко распахнутыми глазами, не успевая понять, откуда тот вылез вообще. Майк и правда подлетел незаметно, вставая слишком близко и чуть ли не прижимая друга к двери сзади. — Блять, Майк, ты меня напугал, — усмехается Уилл, вздыхая. — Прости... — смущается тот, осматривая Байерса с ног до головы, после начиная ещё более взволнованно тараторить: — Приходи сегодня ко мне в комнату ночью. — Как же это двусмысленно звучит... — Устроим что-то типа... ночёвки. Да, ночёвки! Там, после двенадцати можно, когда все лягут. Вот, да. Но если ты не хочешь, то... но я бы очень хотел и... — Майк, Майк, Майк, — зовёт его Уилл, тихо смеясь над этим быстрым и несвязным лепетом. — Я всё понял. Я приду.       Уилер аж просиял, а его слегка влажные глаза заблестели от света, пробивающегося из кухни. Он придёт! Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди, но он так рад, хотя сомнений в том, что тот откажет, быть вовсе не должно. Они ведь друзья. Ну, пока друзья. Майк признается ему сегодня во всём, пусть внутри всё равно всё сжималось от мысли, что Уилл его успел разлюбить. — Да? Круто. — Всё, что ему удалось выдавить сквозь глупую улыбку на лице. — Круто. — Уилл улыбнулся ему так же широко.       Позже вечером за ужином Майк не мог перестать сверлить взглядом друга, ощущая, как внизу всё скручивается от нарастающего волнения из-за предстоящей ночёвки. Он почти не ел, только размазал еду по тарелке. Уилл, казалось, ничего не замечал, зато всё видел Джонатан и сопровождал Уилера ухмылкой. Господи, как же это смущало!       В его голове перекрутились уже всевозможные варианты развития событий, что получилась какая-то каша. Майк не мог унять себя всё это время, блуждая по комнате, поправляя подушки, открывая и закрывая окно, просто чтобы занять себя хоть чем-то. Он даже почистил зубы два раза, перед этим простояв в душе минут тридцать, сам не понимая логики своих действий.       Они поцелуются сегодня? Если да, то как? Что они скажут друг другу? Каков вкус Уилла вообще? Как это будет ощущаться? А если нет, то... ну, ничего страшного, хотя Майк бы слегка расстроился, но торопить события не хотел. Может, Байерсу нужно время, а он готов ему это дать, лишь бы парню было спокойно и комфортно. Это ещё не говоря о чём-то большем, ибо, наверное, это было бы слишком. Он не знает. Майк Уилер ни черта не знает о том, как подобное должно происходить и когда стоит целовать, а когда под футболку лезть!       Часы пробили ровно двенадцать, и в доме воцарилась полнейшая тишина. Нэнси уже давным-давно спала в соседней комнате, поэтому переживать было не о чем. Майк уже весь изъёрзался, лёжа на чистых белых простынях, которые специально поменял перед приходом Уилла. Блять, он действительно сходит с ума.       Стоит только услышать тихий стук в дверь, Уилер подрывается и открывает её. Байерс был очень вежливым и осторожным, поэтому всегда стучался, и неважно, при каких обстоятельствах ему приходилось это делать. К Майку эта привычка не перешла, и иногда он очень жалел об этом. — Ты оставишь меня спать на пороге или впустишь в комнату? — усмехнувшись, спрашивает Уилл.       Уилер сейчас тупо стоял и пялился, даже слова ему не сказал. Как же это глупо! Его щёки слегка покраснели, и это было заметно благодаря свету позади парня, исходящему от светильников на тумбочке. — Да, конечно, проходи. — Майк отошёл в сторону, прокашливаясь, ибо в горле внезапно пересохло, и закрывая за другом дверь.       Уилл был одет в обычную белую футболку, чуть больше его, и тёмные спальные штаны. На нём это смотрелось мило, как-то по-домашнему что ли. Это возвращало к воспоминаниям до всех событий с Изнанкой, когда они каждые выходные устраивали ночёвки у Майка в подвале с кучей фильмов из проката, которые им брала Карен, чтобы там не было ничего запрещённого или сильно пугающего.       Ему этого не хватает. Не ночёвок — ведь они их могли устроить в любой момент, — а спокойствия. Обычного, простого спокойствия. За все эти годы они привыкли быть начеку, жить в постоянном напряжении. Уилер хотел провести хотя бы один день с памятью, где стёрты любые моменты, связанные с этим нескончаемым кошмаром, побыть весёлым подростком, не думающим о том, как спасти свою и чужие жизни. — Это было неожиданно, — говорит Байерс, садясь на кровать и скрещивая ноги. — Ну, я имею в виду то, что ты решил устроить ночёвку. — Почему это? — Майк садится рядом, ощущая небольшое напряжение во всём теле от близости с человеком, который пробуждает тысячу различных чувств и даже ничего специфического для этого не делает. — Нам же не разрешили жить в одной комнате, вот я и подумал, что ты тоже против. — Вовсе нет! — протестует парень. — Признаться честно, меня всё ещё дико бесит эта ситуация. — Да, настолько, что ты жаловался на это Лукасу.       Глаза Майка расширились. Синклер как всегда. Вроде ничего такого в этом нет, но, зная друга, невесть что он мог ещё разболтать Уиллу, который сейчас сидел с улыбкой до ушей, как у Чеширского кота. Ему, видимо, смешно, а вот Уилеру не совсем, учитывая то, чем тот диалог по итогу закончился. А он упомянул факт их «отношений»? Лукас же его лучший друг, он бы не разболтал этот секрет, но что-то внутри Майка заставляло сомневаться. Так было часто: какие-то внутренние подозрения, которые ничего, кроме тревоги и паранойи, не приносили. — Блять, да я на взводе был. Зато сейчас все мои жалобы окупились и ты сидишь здесь. — У меня был вариант отказаться? — дразнит Уилл. Господи, ему обязательно быть таким сейчас? Таким красивым, лукаво усмехающимся, словно заигрывает. — Не было. — Майк игриво толкает друга в плечо.       В этом тёплом свете они смотрели друг на друга, словно оба что-то поняли. Уилер не знает, что именно дошло до Байерса, но лично к нему пришло осознание, что сейчас — тот самый момент. Нужно действовать, не откладывая разговор ни на секунду.       Майк Уилер — это сердце, путеводитель партии и храбрый друг, готовый защитить и помочь. В данный момент ему страшно. Он не знает, совершает ли сейчас огромную ошибку или, наоборот, делает шаг навстречу самому большому счастью в его жизни. Все его терзания привели к этой ситуации, и слова Джонатана, крутившиеся в голове, вообще никак не ободряли. — Слушай, Уилл, мне сейчас нужно кое-что сказать, — вздохнул Майк, пока руки словно рефлекторно сами нашли ладонь Уилла, сжав её чуть сильнее, чем нужно. — Пожалуйста, если я перегну палку, это будет слишком или тебе захочется заткнуть мне рот, то дай знать. — Майк, о чём ты? — в глазах Байерса вспыхнула небольшая паника, ведь все такие серьёзные разговоры — а тут сразу видно намечался важный диалог — обычно не сулили ничего хорошего.       «Если это невзаимно, Лукас и Джонатан самостоятельно меня на десерт Демогоргонам отнесут», — думает Уилер про себя, старательно пытаясь преодолеть ком в горле и хоть что-то сказать. — Короче, в том споре из-за того, где ты будешь спать, пока живёшь у нас, моя мама не просто так запретила нам это делать. Джонатан... — парень слегка запинался, специально избегая прямого взгляда другу в глаза. — Он сказал всем, что мы встречаемся. Оказывается, все вокруг думали, что мы в отношениях, поэтому запретили нам спать вместе — мол, мало ли к чему это приведёт. Глупо, да?       Майк нервно смеётся, пока Уилл словно тускнеет. Тот слегка поджимает губы, почти не улыбаясь. Может, он давно знает и ему эта тема для разговора вообще не нравится? Но Байерс слегка расширил глаза, значит, он удивлён. Уилер чувствует себя самым законченным ебланом на планете, вот так сидя и рассматривая друга с мыслью: «Хм, а вот его брови чуть приподняты вверх, что же это может значить?». Он замечал в себе эту излишнюю внимательность к деталям в поведении Уилла и раньше, но сейчас, когда Майк ловит себя на этом, почему-то становится более стыдно. — Но... но дело в том, что какими бы эти шутки про отношения ни были дурацкими, я бы хотел. Я бы правда хотел этого с тобой... — Майк... — Уилл перебивает его хриплым голосом и слегка влажными глазами, словно вот-вот расплачется. — Нет уж, дослушай, пожалуйста! Сначала Лукас, который, казалось бы, обычно в глаза долбится, рассказал мне обо всём и подметил, запомни, это очень важно, что мы с тобой смотрим друг на друга не так, как они с Дастином. До ужаса смешно, но это заставило меня копнуть глубже. Неделю, грёбаную неделю я почти не спал, потому что пересматривал с разных сторон, углов, наши взаимоотношения, искал то, о чём твердили все вокруг, и не нашёл. Поэтому я приходил на блядскую биологию и тут же засыпал, стоило моей голове коснуться парты. Поэтому у меня такие круги под глазами, и Векна тут абсолютно ни при чём. Да и пусть звучит эгоистично, но эта тварь — последнее, о чём я думаю.       Ему потребовалось несколько секунд, чтобы перевести дыхание от такого потока слов, рвущихся из глубины сознания. Конечно, звучало это не мягко, а уж тем более не романтично. Майк не умел как-то особенно нежно говорить о своих чувствах. Обычно он переводил всё в шутку, либо копил в себе, а потом вмиг всё вываливал на окружающих очень несобранными и эмоциональными кусками. Какая теперь уже разница? — И да, сегодня я говорил с твоим братом, который мне прояснил две вещи. Первая: картину попросила нарисовать не Эл, а ты мне наврал тогда в фургоне, когда сказал, что это от неё, — от такого грубого заявления Байерс приоткрыл рот, не в силах выразить какой-либо протест. — Второе: ты меня любишь очень давно. Блять, Уилл, если бы не эта ругань из-за кровати, я бы ещё три года ждал у моря погоды, думая, что моя любовь к тебе сугубо платоническая. Да, может, я и долбоёб, но, клянусь богом, я еле дождался сегодняшней ночёвки, чтобы сказать, что люблю тебя. Абсолютно точно и, как оказалось, уже очень долго.       Воцарилось молчание, прерываемое нервным постукиванием ноги Уилера о ножку кровати, а также сбитым дыханием Уилла, который непонятно о чём вообще думал сейчас. Эх, если бы Майк мог залезть к нему в голову, а не дрожать, как осиновый лист, в ожидании реакции друга на эту любовную тираду. — Скажи хоть что-нибудь. Пожалуйста. — Ты просто придурок, — смеётся Уилл, утыкаясь лицом в руки, и теперь не совсем ясно, плачет он или нет. — Что? — нахмурился Майк, наклоняя голову, чтобы посмотреть на парня.       Первый слой тревоги сошёл. Лучший друг не выставил его за порог собственной спальни, даже дал ему договорить. Хороший знак, не так ли? Байерс поднимает на него взор зелёных влажных глаз, но в них нет печали или злости. Они сияли. Горели такой радостью и счастьем, словно Майк устроил самую длинную кампанию D&D, а не рассказал о чувствах.       Недолго думая, Уилл наклоняется, обхватывая тёплыми руками шею Уилера, притягивая ближе, чтобы осторожно коснуться его губ, после увлекая в медленный и неуверенный поцелуй. Если уж у друга опыта в этом деле нет, то Майк, немного потупив, отвечает и делает это увереннее, руками сжимая талию парня, притягивая к себе на колени для больших прикосновений и ощущения Байерса ближе.       Внутри всё затрепетало, вызывая такое щекотное, но очень приятное чувство. Майк ощущает вкус зубной пасты, не понимая, от его двойной чистки зубов или от парня на коленях. Уилл оказался любителем волос Уилера: его руки непроизвольно сжимали копну тёмных кудрей, вызывая табун мурашек на затылке. — Теперь я могу официально подтвердить теорию о наших отношениях? — спрашивает Майк игриво, отстраняясь от чужих губ и сталкиваясь лбами с парнем, чтобы тот (мало ли) не ускользнул от него. Ну вдруг! — Я бы хотел их помучить подольше, но раз именно благодаря им ты открыл глаза и понял, что влюблён, то мой ответ — да, — дразнит его Байерс.       Уилер заливисто смеётся, вновь притягивая Уилла для поцелуя, коих теперь у них будет много-много. Уж Майк-то постарается. А еще, конечно же, не забудет сказать «спасибо» Лукасу и Джонатану. Если бы не они, они бы сейчас не нежились в одной кровати, чувствуя себя самыми довольными людьми на планете, а Уилер так и продолжал бы тупить в своих чувствах и догадался о них, когда было бы уже поздно.