Протокол пристрастия

Часы пробили одиннадцать, когда Сандей под тусклым светом лампы изучал карту города. Его карандаш обвел уже десяток точек — места, где случались преступления, выбивающиеся из общей картины. Кража со взломом на севере, подозрительный поджог на востоке, исчезновение груза в порту... Логики не было. Ни в выборе мест, ни в методах. Дело не просто зашло в тупик — оно уперлось в глухую, кирпичную стену, а он бился об нее лбом восьмой день подряд. Единственное, чего он хотел сейчас — это забыться в тишине своей квартиры, но срочный вызов перечеркнул и эту слабую надежду. Дверь с визгом открылась, впустив в душный кабинет прохладный шлейф ночного воздуха. Вошел Гепард, напарник, с лицом усталости. Он бросил куртку на стул и беззвучно поздоровался кивком. —Изучил дело на нового «гостя»? — спросил он, потянувшись к единственной стопке бумаг на столе. Та, что лежала сверху, почему-то была перевернута лицом вниз. Гепард перевернул ее и пробежался глазами по тексту, потом посмотрел на Сандея, все еще впившегося взглядом в бессмысленные круги на карте. — Авантюрин. Знаешь что-то о нем? —Знаю, — резко отрезал Сандей, даже не повернув головы. В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Гепарда отложить бумагу без дальнейших расспросов. Если Сандей молчит, значит, есть причина. Через полчаса в кабинет вошел он. Пиджак сидел безупречно, ткань дорогая, но не кричащая. Улыбка была ровно такой, как положено человеку его положения — уверенной и слегка снисходительной. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по убогой обстановке, мимо Гепарда, и намертво зацепился за Сандея. Глаза Авантюрина— странного, неуловимого оттенка между фиолетовым и синим — чуть прищурились, словно он разглядывал знакомую, но слегка подзабытую картину. Он сел напротив, откинувшись на спинку стула с непринужденностью, которой здесь было не место. Полная противоположность Сандею, который сидел, будто вытесанный из гранита, с тяжелым, хмурым взглядом, буравившим пришедшего. Гепард почувствовал, как воздух в кабинете сгустился и наэлектризовался. Он кашлянул, нарушая тягостное молчание, и начал стандартную процедуру: объяснил причину вызова, формальности, права. Авантюрин слушал, кивая с вежливым, почти скучающим видом, но его внимание не отрывалось от Сандея. Когда Гепард закончил,Авантюрин посмотрел на него, а затем на Сандея. —Сделаю всё, что от меня требуется, — сказал он, и его лицо озарила широкая, открытая улыбка. Сандей знал это выражение.Этот опрос не предвещал ничего хорошего. Гепард начал со стандартного: «Где вы были в такое-то время?». Авантюрин отвечал точно, без запинок. Это не было похоже на заученный текст, но Сандей всё равно сверлил его взглядом, выискивая ложь. Авантюрин же парировал этим взглядом, отвечая ему хитрой, едва уловимой искрой в глазах. Сандей задавал уточняющие вопросы, резкие и короткие, и Авантюрин, и без того отдававший всё внимание ему, несмотря на второго детектива, отвечал так, будто они были на деловой встрече, а не в полицейском участке. Гепард старался не думать о том, как эти двое связаны, но замечал, как всё сильнее напрягается Сандей. Как заботливый напарник, он взял инициативу на себя. Сандей молча пододвинул карту Авантюрину. Гепард приблизился и пальцем указал на одно из обведённых мест, задавая очередной вопрос. Его рука при этом случайно коснулась локтя Сандея. Взгляд Авантюрина на мгновение остановился на этом соприкосновении. Следующий его ответ прозвучал быстрее и резче предыдущих. Гепард слегка удивился, но только кивнул, пока Сандей что-то быстро записывал в блокнот, стиснув челюсть. Ещё через несколько минут Гепард решил, что пора закругляться. Он поблагодарил Авантюрина за сотрудничество, хотя они с напарником не добились от него ровным счётом ничего полезного. Они вдвоём вышли в коридор, и Сандей отчётливо чувствовал на своей спине пристальный, горячий взгляд, не отпускавший его до самого поворота. Гепард, натягивая куртку, что-то говорил о сегодняшнем опросе. Обернувшись к Сандею, он пожелал ему спокойной ночи. Сандей лишь молча кивнул в ответ, следом вышел на холодную улицу и уехал на своей машине, пытаясь стряхнуть с себя ощущение этого взгляда и ту бессмысленную, липкую тревогу, что поселилась под рёбрами. Сандей был у себя в кабинете. Давно погасил верхний свет, оставив лишь настольную лампу, которая отбрасывала жёлтый круг прямо на доску с уликами. Фотографии, нити, вопросительные знаки. Голова гудела от бессилия, но бросить он не мог. Казалось, ответ витал в воздухе, ускользая каждый раз, когда он пытался его поймать. Резкий звонок стационарного телефона заставил его вздрогнуть. Сандей с трудом оторвался от доски, потянулся к аппарату. —Алло? —Мистер Сандей, к вам пришёл гость... — голос горничной звучал чуть неуверенно. —Кто в такой час? — буркнул он, снова бросая взгляд на карту. —Он... не назвался. Сказал, вы поймёте, кто пришёл, по его... магентово-циановым глазам. Так и сказал, простите. Сандей замер. В трубке на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шумом в линии. —Сэр?.. — осторожно переспросила горничная. Он сдержал раздражённый вздох,сжав трубку так, что костяшки пальцев побелели. —Я сейчас спущусь, — отрезал он и резко положил трубку. Зачем? — один-единственный вопрос бился в висках, заглушая усталость. Что ему нужно? Сандей не стал ничего убирать. Просто резким движением накрыл доску старым пледом, скомканным тут же на диване. Этого было достаточно. Он поправил мятую рубашку, провёл рукой по лицу, пытаясь стереть с него следы измождения, и вышел из кабинета. Спускаясь по лестнице, он уже видел его в прихожей. Авантюрин стоял непринуждённо, как хозяин, в одной руке изящный пакет от хорошего винного магазина. Безупречный, выглаженный. И та же улыбка, которая стала только шире при виде Сандея. —Я уж думал, не дождусь. Сандей нахмурился,остановившись на пару ступеней выше. Это давало ему иллюзию преимущества. —В лучшем случае этого не должно было случиться. Чего тебе надо? — Его голос прозвучал низко и резко. Он спустился вниз и встал напротив,скрестив руки на груди — защитный, закрытый жест. Авантюрин прищурился, его странные глаза внимательно скользнули по лицу Сандея. —В воспитанном обществе принято звать гостей к столу. Для обсуждения. —В воспитанном обществе принято предупреждать о визите, — парировал Сандей, не двигаясь с места. Авантюрин вскинул брови,и в уголках его губ заплясала усмешка. Его взгляд медленно, оценивающе скользнул вниз, по фигуре Сандея, по его рубашке и мятым брюкам. Сандей почувствовал внезапное, иррациональное желание прикрыться. —Если тебя волнует внешний вид, спешу сообщить: ты всегда прекрасен. Сандей с трудом подавил порыв закатить глаза.Дешевый комплимент. Очень в его стиле. —И, кстати, у меня есть кое-что, что тебе будет интересно услышать. Сандей пристально вгляделся в глаза напротив. Искал насмешку, игру, фальшь. Но нашёл лишь спокойную, почти деловую уверенность. Он стиснул челюсть и наконец кивнул — коротко, нехотя. Авантюрин с лёгкой улыбкой передал пакет ожидавшей горничной.Та мельком взглянула на бутылку и едва заметно приподняла брови — вино было более чем достойное. Сандей бросил на подарок неодобрительный взгляд, но промолчал. Они сели в гостиной за низкий столик. Горничная принесла бокалы и отступила. Авантюрин вежливо отказался от закусок, ограничившись вином. Сандей налил себе, сделал глоток, не отрывая взгляда от гостя. Вино было превосходным, маслянистым и сложным. Ещё одна тонкая манипуляция. —Как ты меня нашёл? — начал Сандей, опуская бокал. —Сердцем чуял. —Ты проследил за машиной. Воспользовался моей невнимательностью. —Так выходит, ты всегда невнимателен, раз у меня постоянно получается тебя обыгрывать, — мягко заметил Авантюрин. Сандей отвернулся, смотря в темноту за окном. В этой колкости была неприятная доля правды, и он ненавидел это признавать даже про себя. —Ты сказал, есть что сообщить. Это связано с делом? Авантюрин слегка пожал плечами,делая вид, что рассматривает узор на бокале. —Может быть. Сандей почувствовал,как внутри закипает раздражение. —Тогда почему ничего не сказал на допросе? —Ты же знаешь, я не люблю, когда на меня давят, — ответил Авантюрин с лёгким укором. —Именно потому, что я тебя знаю, я уверен — давление тут ни при чём, — Сандей отпил вина, пытаясь остудить тон. Авантюрин сладко улыбнулся,как будто получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал. —А что ещё знаешь? —Знаю, что моё терпение не вечно. Авантюрин рассмеялся— тихим, бархатным смехом, от которого по коже пробежали мурашки. —Ты очень изменился. Раньше ты не был так груб. —Вот поэтому это и было «раньше». Авантюрин опёрся головой на ладонь, наблюдая за Сандеем. Детектив поднял бровь, ожидая продолжения. —Так что же ты хочешь сказать? — повторил он, уже без прежней резкости. Усталость и любопытство начинали брать верх. Авантюрин отпил вина, поставил бокал на столик с тихим, точным звоном. —Просто так ничего нельзя узнать, — произнёс он, и его голос приобрёл оттенок деловой неприступности. Сандей вновь нахмурился. —Ты сюда играться со мной пришёл? Авантюрин тихо усмехнулся,будто про себя. —Ни в коем случае, детектив. Я серьёзен. Я не изменяю своим методам. Хочешь что-то получить — дай взамен что-то весомое. В этой жизни ничего легко не даётся. Ты понимаешь это лучше всех. Хитрая,знающая улыбка тронула его губы. Знакомая ледяная полоса мурашек пробежала по спине Сандея. Он понимал правила этой игры и с ужасом осознавал, что уже почти согласился в ней участвовать. —Ты что-то хочешь от меня? Авантюрин проигнорировал прямой вопрос,его взгляд стал томным, изучающим. —Я скучал по тебе. Эти слова Сандей не хотел слышать больше всего на свете.Они сжали его грудь стальным обручем, вытеснив воздух. —Ты? Не поверю. Особенно про тебя не поверю. Столько лет прошло… Авантюрин вернул на лицо хитрую,нераскаявшуюся улыбку. Он плавно поднялся и в два шага оказался у кресла, в котором сидел Сандей, нависая над ним. —Разве не честный обмен, детектив? Вы получите нужную вам информацию, а я… позволю себе снова быть с вами. На одну ночь. Сандей смотрел снизу вверх на этот знакомый профиль, на губы, сложенные в предложение, от которого перехватывало дух. Сердце колотилось где-то в основании горла, громко и предательски. Он был уверен, что Авантюрин давно стёр его из памяти. Будет ли честной такая сделка? Можно ли верить хоть чему-то? —Есть гарантия, что твоя информация окажется полезной? — выдохнул он, цепляясь за последнее подобие рациональности. —А ты хочешь её услышать? — парировал Авантюрин, и в его глазах вспыхнул азарт охотника, почуявшего слабину. Сандей нахмурился и отвел взгляд в сторону, в темноту комнаты. Если Авантюрин и вправду что-то знает… Это мог быть единственный шанс сдвинуть дело с мёртвой точки, вырваться из клетки собственных умозаключений. Любая зацепка сейчас стоила целого состояния. Он на секунду закрыл глаза, ощущая тяжесть выбора на веках. А когда открыл, его взгляд был твёрдым и пустым. —Хорошо. Я согласен на твои условия. Авантюрин наклонился чуть ниже. —А в комнату не проведёшь? —А ты хочешь, чтобы я сначала выполнил твою часть сделки? — Сандей поднял на него взгляд, полный вызова. — А если я скажу, что мне такое не подходит? Авантюрин сдержал короткий смешок, прикусив нижнюю губу, и на мгновение отвернулся, будто не в силах выдержать это серьёзное, полное слепого недоверия лицо. —Конечно, нет, — прошептал он, возвращая взгляд. В его глазах теперь горела не просто хитринка, а твёрдая, неоспоримая уверенность. — Ты получишь свою ценную информацию не раньше, чем я получу тебя. Сандей медленно, будто через силу, кивнул. Отложив недопитый бокал, он поднялся. Ноги были ватными, но шаг — твёрдым. Не оглядываясь на Авантюрина, он направился к лестнице, бросив на ходу стоявшей в дверях горничной короткое, не терпящее возражений: —На сегодня ваши дела закончены. Чтобы больше никто не смел беспокоить. И поднялся наверх,в спальню, чувствуя на своей спине тяжёлый, победный взгляд, который следовал за ним по пятам. Дверь закрылась. Тишина, натянутая как струна. Авантюрин подошёл сзади и обнял его, растворив в своём тепле. Уткнулся в шею, глубоко вдохнул. —Ты пахнешь холодным утренним дождём, — прошептал он губами по коже. Его руки спустились вниз, расстёгивая пуговицы. — Когда становится холодно, нужно укрыться тёплым пледом. Или выпить горячего чая. Рубашка сползла,застряв на сгибах локтей. Авантюрин повернул его к себе лицом и впился в губы поцелуем, который был не вопросом, а утверждением. —Вообще, как согреться… не всегда у людей сходится во мнении, — выдохнул он, отрываясь на сантиметр, его дыхание смешалось с дыханием Сандея. — Особенно когда холодно не телу. А чувствам. Он мягко, но неоспоримо усадил его на край кровати, заставил лечь. Избавился от остатков одежды с методичной, почти клиничной точностью. Он рассматривал его в полумраке, и его рука легла на грудь Сандея, над сердцем. —Может, пожар был устроен, чтобы показать, чего так не хватает? — задумчиво сказал Авантюрин, его пальцы провели линию по животу вниз. — А кража имущества — всего лишь дразнение. Когда вся перевозка нелегальной продукции была… из потехи ради. Его рука поползла ниже. Сандей инстинктивно схватил его за запястье. —Авантюрин!.. Авантюрин мягко,но твёрдо высвободил руку, а другой раздвинул его бёдра шире. Он наклонился, и его губы, а потом зубы коснулись нежной кожи на внутренней стороне бедра. —Кстати, солнце в тот день… — он прикусил кожу, заставив Сандея вздрогнуть, — …напоминало твои глаза. Оно тоже светило холодом, когда смотрело на давно неприятную личность. Сандей, содрогаясь, потянул его вверх, к себе, в поцелуй — чтобы заглушить эти слова. Авантюрин ответил, но его рука вновь нашла своё место. —Путь могли даже не запланировать, — прошептал он в уголок его рта. — Помнишь, я хотел отвезти тебя в парк на праздник? А мы заблудились в лесу. Из-за одного неправильного поворота. Сандей резко отвернулся, не в силах смотреть на эту улыбку, вспоминая то самое «заблуждение», которое тогда казалось таким романтичным приключением. Авантюрин воспользовался моментом и резко перевернул его на живот. Губы скользнули по позвонкам. —Может, кто-то спланировал эту ошибку? —Твои слова… не имеют никакого смы— Аргх! Фраза оборвалась на вскрике,когда Авантюрин с силой вдавил его бёдра в матрас, продолжая свой странный монолог. —Ошибка — лучший способ… спрятать истинное направление. Сандей вцепился в простыню, и его снова грубо перевернули на спину. Движение началось ровное, глубокое, неумолимое, выбивая из него воздух и мысли. —На Проселочной… нет фонарей, — выдохнул Авантюрин, его ритм совпадал с ударами сердца Сандея. — Гулять ночью по ней не разрешают детям. Слишком темно. Слишком легко оступиться. —К чему… весь этот… бред? — Сандей выдавил сквозь стиснутые зубы, пытаясь отстроиться, но каждый толчок разбивал фразу на части. — Что ты… хочешь… —К тому, что в темноте все дороги выглядят одинаково. Легко… сбиться с пути. Пальцы Авантюрина вдруг сомкнулись на его горле — не чтобы причинить боль, а чтобы ощутить дикий, птичий пульс под кожей. Сандей вздрогнул, потеряв воздух, и инстинктивно вцепился в его руку. —Самое сильное сопротивление… — Авантюрин чуть ослабил хватку, и в его голосе проскользнула улыбка, — …всегда на грани. —Это не… сопротивле— М-мг!.. Его протест превратился в сдавленный стон,когда Авантюрин изменил угол, движение стало почти невыносимым. Сандей рванулся, опрокинул его и навис сверху, схватив за плечи. —Ты сам понимаешь, что говоришь?! — выдохнул он, его лицо было всего в сантиметре от улыбающегося лица Авантюрина. Тот не ответил.Вместо этого сильные руки обхватили его бёдра и резко насадили его на себя, заставив Сандея захлебнуться воздухом и обмякнуть на мгновение от шока и нахлынувшего ощущения. —Ты… — он не мог выговорить ни слова. Авантюрин, всё так же улыбаясь, начал помогать ему двигаться, его руки твёрдо лежали на бёдрах Сандея, направляя этот яростный, отчаянный ритм. —Вот он… поворот, — выдохнул Авантюрин, его глаза блестели в темноте. — Неправильный. Но ведущий… куда нужно. Его руки поползли вверх по телу Сандея, от вздрагивающих бёдер к напряжённому животу, вверх к плечам. Он поймал кисти Сандея, сплел их пальцы со своими и снова возвращая себе верхнее положение прижал к подушкам. —И финальный аккорд… в темноте, — прошептал он, и его движение стало последним, точным, выбивающим душу. — Когда не видно… куда идёшь. Он осторожно обнял Сандея и поцеловал в уголок его влажных губ. —Вот так всё просто. А ты меня пускать не хотел. Он убрал промокшую прядь со лба Сандея и снова поцеловал— теперь в висок, медленно, словно ставя точку. —«Поэтому это было раньше»… — Авантюрин повторил его же слова с каким-то странным, почти нежным любопытством. — Мне так нравятся эти слова. Вроде и вправду раньше было. Но я продолжаю тащиться от твоего тела. Сандей не отвечал. Он пытался подняться, ощущая неприятную липкость, но тело, лежащее сверху, было неподвижным и тяжёлым грузом. —Всю ночь мой, — прошептал Авантюрин прямо в его кожу. — Хочу, чтобы до утра на тебе был только мой след. Он натянул на них обоих сброшенное одеяло.В темноте Сандей обнял его за шею, прижимаясь к его ключице. —Мне никогда это не нравилось, — тихо, но чётко сказал Сандей. — И все твои слова кажутся глупыми. И бессмысленными. Авантюрин усмехнулся, и смех прошёл лёгкой вибрацией по его телу. —Это потому, что ты перестал понимать. У тебя всегда так было при виде меня. Сандей снова хмурится.Авантюрин, предугадав это, быстро целует его меж бровей, растворяя морщинку. На следующее утро Сандей спал, но сквозь сон почувствовал, как тепло сбоку исчезло. Дыхание коснулось его лица, а потом чужие губы — мягкие, почти невесомые — поцеловали его в губы. Негромкое шуршание одежды. Осторожный щелчок открывающейся двери. Лёгкие шаги, удаляющиеся по коридору. Сандей встал через некоторое время, когда свет из-за штор стал назойливым. Первая мысль — душ. Затем, под струёми почти обжигающей воды, хлынули воспоминания о ночи. И слова. Эти странные, бессвязные слова Авантюрина. Он сначала нахмурился, пытаясь отогнать их. Бред. Чистейший бред. Но одна фраза вдруг прицепилась к факту в деле, как ключ к замку. Потом другая. И третья. В голове пробежала цепочка, не мыслей — озарений. Слова Авантюрина встали рядом с картинками с мест преступлений, сплетаясь с красными нитками на его доске, которых он раньше не видел. Не что произошло, а почему и как все события были звеньями одной цепи — цепи, ведущей не в прошлое, а в ближайшее будущее. К новому, ещё не совершённому преступлению. Он забыл о душе, выскочил из кабины, на ходу натягивая полотенце. Побежал к телефону, набрал номер напарника. Трубку взяли на четвёртый гудок. —Гепард, слушай, — его голос был хриплым, — Как можно скорее езжай к дому Кассали на Осиновой, 15. Там, скорее всего, сегодня произойдёт попытка похищения. На месте объясню. Я тоже скоро буду. Он не стал ждать вопросов, положил трубку. Только сейчас заметил, как дрожат его пальцы. Подходя к шкафу, он заметил на тумбочке сложенный квадратик дорогой, кремовой бумаги. Открыл. Тот же изящный, насмешливый почерк: «А ты сомневался, что моя информация ценная» Сандей фыркнул, скомкал бумажку и зашвырнул её в дальний угол комнаты. Он вышел на улицу, где яркое утро било в глаза. Они почти у цели. И на этот раз он шёл не вслепую. Он шёл по карте, которую кто-то нарисовал на его коже ночью, шепча загадки на ухо.