Предновогодняя суета

      В доме генерала Лофу пахло мандаринами, хвоей и сладковатым ароматом традиционных для праздника благовоний. На полках и подоконниках рассыпались мандарины и красные конверты — "хунбао", которые Серебряный Волк попыталась модифицировать, встраивая в них мини-голограммы с кричащими пожеланиями богатства, удачи, любви и "выигрышных гач". Последние, к слову, пришлось убрать по просьбе (хмурому взгляду) Блэйда. Все поверхности были увиты золотыми и алыми гирляндами, и среди ненастоящий круглых мандаринчиков стояли маленькие фигурки милых дракончиков, которых Яньцин с энтузиазмом расставлял по всему дому, споря с хакером о том кто победит в "Эфирных воинах".       Новый год на Лофу, за последние столетия вобравший в себя традиции десятков планет, все равно оставался ближе и понятнее Блэйду, чем тот же безумный Хэллоуин, нравящийся младшим охотникам и Яньциню. Здесь была своя, строгая логика: чистота — к обновлению, обильная еда — к процветанию, красный цвет — к удаче. Всё это хоть и было ритуалом, но ритуалом осмысленным. А может, все дело в отголосках воспоминаний Инсина, что так старетально отгонял от себя мечник.        Прикрыв глаза и наслаждаясь тишиной, Охотник за Стелларонами и формировал аккуратные цзяоцзы. Начинка — смесь специй, зелени и нескольких сортов мяса — была приготовлена строго по старому рецепту, который Цзинь Юань когда-то, кажется в прошлой жизни, записал на пожелтевшем листке под диктовку наставницы еще будучи лейтинантом.        Огладев сформированные пельмешки, мужчина вздохнул и, взяв самый неудачный, наклонился под стол, и через мгновение цзяоцзы пропал в бездонном желудке Кунжутного Печенья — котопирожка, которого Серебрянный Волк откуда-то принесла, сказав что "этот похож на Блэйда". — Муни-муни-мяу! — мяукнул малыш, смотря своими бездонными глазами на Блэйда и не моргая, и довольно зашевилися всем телом, стараясь максимально ярко показать свою благодарность. — Только остольные не ешь, — ответил мужчина, поправляя бинты на кошачьем хвостике, и вернулся к готовке — стоило успеть сделать няньгао до того как Цзинь Юань вернется домой, а занятые украшениями дети не начнут снова бегать по дому, круша все вокруг.        Пока вечные спорщики нашли временное перемирие в общем деле — мастерили огромные красные фонари, правда, споря до хрипоты о дизайне: Яньцин настаивал на классических иероглифах, а хакер на светящихся неоновых узорах с шифрами. То и дело до кухни доносился грохот из гостинной и обрывки споров. — Тишина. Давно ее здесь не было, — отправил вариться цзяоцзы в кипящую воду Блэйд, а после принялся за печенье. В небольшой кастрюле медленно начал растворяться сахарный песок, к которому постепенно добавлялась вода. Помешивая получавшуюся основу, Блэйд потянулся за молоком как услышал громкий звук падения из гостиной, после которого наступила давящая тишина. Даже Кунжутное Печенье перестал тихо урчать под столом и замер, прислушиваясь к идиальной тишине. — Эоны, — тихо ругнулся мечник и, поставив кастрюлю на минимальный огонь, поспешил к детям, чуть не споткнувшись о поспешившего за охотником котопирожка. Мужчина замер в дверях кухни, оценивая картину — творческих хаос, огромный алый фонарь, больше похожий на спутник с неоновыми прожилками, лежал на боку, а вокруг него рассыпались обрывки золотой фольги, куски каркаса и несколько упавших со стола мандаринов. Серебряный Волк, спрятав руки за спиной, сидела на полу, уставившись на потолок, где мерцала и никак не гасла голограмма огромного, ядовито-розового дракона с пиксельными глазами. Яньцин стоял рядом, сжимая в руке традиционную кисть для каллиграфии, как меч. На его лице было выражение крайнего возмущения. — Она сказал, что мой иероглиф "благополучие" выглядит как "раздавленный жук" — не то пожаловался, не то попытался объяснить происходящее Яньцин, указывая кистью на голограмму, — И… и заменила этим! А потом фонарь упал и получилось это! — Получилось потому что ты попытался "исправить" фонарь! И вообще, у тебя получился даже не жук, а стиль каменного века! — парировала Серебряный Волк, наконец оторвав взгляд от потолка, — А мой дракон еще и практичней! На нем можно смотреть передачи!       Девушка что-то нажала на появившийся в воздухе экране, и дракон, все же отлипнув от потолка и упав на стол, разинул пасть, а на стене появился экранчик с рейтингами какой-то игры. Блэйд глубоко вздохнул. — Фонарь, — попытался напомнить мужчина, — Должен висеть и светиться. Ну никак не падать, показывать таблицы и орать на нескольких языках. Так что давайте без ваших новейших идей.       Со вздохом Блэйд вошел в комнату, перешагнув через разбросанные детали. Кунжутное Печенье проскользнул за ним, сел рядом с упавшим фонарем и начал пристально смотреть на неонового дракона, медленно покачивая головой. — Но отогла фонарь будет скучный! — начала было хакер, но встретив взгляд Блэйда, смолкла под уставшим взглядом мечника. — Тогда вам еще идея: классический фонарь, — повторил Блэйд, беря в руки каркас и проверяя на целостность, — Иероглифы вырезать. А все технологические примочки внутрь. Чтобы светились из-под бумаги и еще пожелания показывали. Годиться? — Ага! — хором ответили виновники погрома и с новой силой принялись за очередной фонарь.       Оставив детей возиться одних, Блэйд вернулся на кухню. Запах карамелизирующегося сахара стал тревожно горьковатым. Охотник за Стелларонами снял кастрюлю с огня — еще пара минут, и сироп для няньгао был бы безнадежно испорчен и пришлось начинать заново. В этот раз повезло. Покачав головой, мечник вернулся к готовке, не забыв выключить сварившиеся цзяоцзы.       Кунжутное Печение, не заинтересовавшись делами Яньциня и Серебрянного Волка, вернулся на кухню, запрыгнул на стол и уселся рядом с миской с начинкой, наблюдая за движениями Блэйда и поджидая момента чтобы попробывать то что приготовил мужчина.        Блэйд довел сороп до нужной консенстенции, а далее следовало медленно влить в сахарный раствор кокосовое молоко, постоянно помешивая, чтобы смесь получилась однородной. Но стоило мечнику открыть холодильник, из не от куда появился дитин. Незамеченный мужчиной зеверек, похожий на щенка, залез в холодильник. Лишь когда дверца захлопывалась, малыш с громким стуком спрыгнул на пол. Блэйд обернулся — дитин оказался мастером моментальных и бесшумных краж — в пасти торчала палка колбасы, предназначенной для праздничной тарелки. — Эй, — голос Блэйда прозвучал негромко, но с отчетливой усталой интонацией, что даже Кунжутное Печенье навострил уши и замер.       Стоявший у самого порога Дитин замер на мгновение, бросив на охотника преданно-невинный взгляд своих огромных глаз, а затем рванул в гостиную, вильнув хвостом с колбасой в зубах, как трофеем.        Блэйд отложил пакет с кокосовым молоком и двинулся за воришкой неторопливо и с покойно, как обычно преследовал цели по заказу Элио. Кунжутное Печенье грациозно спрыгнул со стола с тихим "муни-муни" и последовал за мечником, явно заинтересовавшись дальнейшим развитием событий.        В это время в гостиной творился уже иной хаос: Яньцин, увлеченный вырезанием идеального иероглифа, не заметил питомца. А вот Серебряный Волк заметила. И, забыв про фонарь, с ухмылкой нацелила на дитина камеру телефона. — Цзинь Юаню явно понравится! — радостным шепетом проговорила она, включив видео.       Дитин, почуяв себя объектом охоты, юркнул под диван, откуда сразу же послышался энергичный хруст и чавканье — кажется, часть колбасы безвозратно пропала в бездонном желудке.        Вошедший в комнату Блэйд, не говоря ни слова, наклонился и заглянул в темноту под мебелью. Оттуда на него смотрели два светящихся глаза, в которых не было и тени раскаяния. Рука в бинтах плавно потянулась вглубь. — Отдай. Это не твоя еда, — коротко проговорил Охотник за Стеллароном. В ответ послышался недовольный звук возмущения. Но авторитет Блэйда в этом доме был непререкаем — ни для зверьков, ни для членов семьи. Через секунду мечник выпрямился, держа в руках слегка помятую, но почти не тронутую колбасу — только в одном месте щенок успел откусить кусок. — Фух, спас ценный гастрономический артефакт, — выдохнула охотница, убирая телефон, словно она ничего не снимала.       Яньцин наконец оторвался от фонаря, кажется, лишь сейчас заметив происхрдящее, и укоризненно посмотрел на дитина, который теперь сидел у его ног, невинно облизываясь. — Простите. Он вечно голодный. Особенно в последнее время. — У нас здесь вечно кто-то голодный, — констатировал Блэйд, осматривая колбасу, и отломил небольшой кусочек с того края, который пострадал, и бросил дитину. Странный зверек ловко поймал лакомство на лету и снова завилял хвостом, довольно тяфкнув, — Но праздничный стол — святое. Все поняли?       Яньцинь и Серебрянный Волк кивнули, а дитин издал забавный звук. Не увидив ни в чьих глазах искреннего солгасия Блэйд покачал головой и вернулся на кухню, плотно прикрыв за собой дверцу холодильника на этот раз. Кунжутное Печенье, убедившись, что и эта история закончилась, устроился на своем наблюдательном посту, согнав со своего места прилитевшую птичку оргиами. Та недовольно что-то чирикнула и села... на голову Блэйда. Бумажная птичка, потрепетав крыльями, цепляясь клювом за спутавшиеся пряди волос, вскоре устроилась и замерла, и Блэйд, уже смирившись с происходящем сумашествием в доме, лишь покосился вверх, продолжая готовить печенье.       Кажется, в доме генерала вновь наступила идилия.       Справившись со всеми испытаниями, Блэйд наконец вынул из духовки противень с золотистым няньгао. Аромат карамелизированного сахара и клейкого риса накрыл кухню теплой волной. В этот момент к ногам охотника мягко ступая по полу подошел Мими и ткнулся влажным носом в бедро. Усмехнувшись, Блэйд погладил льва по гриве. — Ну хоть кто-то в этом доме является самым спокойным существом, — продолжая гладить за ухом пушистого зверя отметил мечник. — Знаешь, это звучит немного обидно, — прозвучал за спиной Блэйда устало-насмешливый голос. Охотник за Стеллароном улыбнулся чуть более заметно — он давно почувствовал знакомое присутствие до слов. Обернувшись, мечник увидел в дверном проеме Цзинь Юанья, на лице которого уже вновь сияла мягкая улыбка, а в глазах светились искорки и отражающие блики гирлянд. — Обидно? — переспросил Блэйд, наклонив голову. Птичка-оригами встревожено захлопала крыльями, недовольно чирикнув и упархнула на Мими, — Это констатация факта. Твой ученик и маленькая заноза устроили здесь поле битвы чуть не дошедшее до фейерверков.       Цзинь Юань покачал головой привычным движениеи, и шагнул на кухню. — Поле битвы я видел, — генерал кивнул в сторону гостиной, откуда доносилась не ругань, а указания "Держи ровнее!", "Этот напишем с этой стороны," и прочее, — Но похоже, перемирие достигнуто. А говорил что с детьми справиться не можешь...       Мужчина подошел ближе, с интересом заглянул в кастрюлю, потом на противень с няньгао, и мечник заметил как чужой взгляд окончательно смягчился. — Тебе кажется, — отмахнулся Блэйд, скрестив руки на груди и прикрыл глаза, — Просто они нашли себе дело.       В ответ — тихий смех и мягкие объятия Цзинь Юаня, которого так не хватало в последние дни подготовки к праздникам. — Знаешь, я рад, — нарушил воцарившуюся на минуту тишину генерал, — Что хотя бы этот праздник мы проведем... так. — Так? — повторил Блэйд с непривычной мягкостью и прикрыл глаза, позволив себе раствориться в тепле важного человека, — Без фейерверков внутри дома? Без придумок Волка на потолке? Без краж продуктов малоизученными видами существ, притащенными всеми вами? — Ну, я бы не был так уверен насчет придумок, — Цзинь Юань усмехнулся, касаясь теплым дыханием шеи охотника и оставляя мягкий и едва ощутимый поцелуй на коже, — Они еще не закончили... Но я говорил об ином: провести праздники вместе.       Из гостиной донесся победный крик Серебряного Волка, а почти сразу же возмущенный голос Яньциня: "Эй, это моя кисть! Верни!" Послышался звук легкой потасовки и довольное урчание Кунжутного Печенья, наблюдающего за происходящем выглянув из-за дверного проема. Цзинь Юань вздохнул, но не ослабил объятий, наоборот, лишь обнял Блэйда сильнее. — Как я вижу, ты сильно соскучился, генерал, — осторожным движением огладил чужие руки мечник. — Кто бы говорил, — не остался в долгу мужчина. С тихим вздозом Блэйд разжал руки. Но не для того, чтобы отстраниться. Меяник повернулся в объятиях и положил ладони на щеки генерала, мягко оглаживая. Цзинь Юань с улыбнкой наклонился немного, и их лбы соприкоснулись. Мими тихо фыркнул у ног хозяев, не то привлекая внимание, не то отряхиваясь от бумажной птички, и, подойдя к миске, слабо ударил по ней, отчего металл загрохотал. Мужчины обернулись в сторону льва. Тот зевнул, мотнул головой в сторону котопирожка, который успел взобраться на стол и теперь довольно уплетал еще не успевшие остыть цзяоцзы. — Кажется, придется готовить еще одну порцию, — рассмеялся Цзинь Юань и покачал головой.       В этом году праздник обещал быть очень веселым.