Простое спасибо

      Аластор отказывался смотреть на Винсента, пока заканчивал готовку. К счастью, Винсент знал, когда лучше не замечать напряжения Аластора, и молча наблюдал за ним. И всё же Аластор ощущал жар его взгляда, словно от печи. Кожа вспыхнула румянцем, а сердце продолжало колотиться без остановки.       Его хищнические инстинкты взяли верх при мысли о том, чтобы попробовать плоть Винсента. Он знал, что она будет вкуснее его крови. Ему так сильно хотелось принять предложение. Если Винсент был достаточно глуп, чтобы подать себя на серебряном блюдечке, кто такой Аластор, чтобы отказываться? Это не обязательно должно что-то значить. Он просто утоляет голод, лгал он себе.       Но в тот момент, когда он осознал, что вот-вот снова поцелует Винсента, Аластор запаниковал. Потому что не мог притворяться, будто поцелуй имеет хоть какое-то отношение к каннибализму. Это было чистой сентиментальностью, и он испытывал к себе отвращение за это. Не прошло и суток с их последнего поцелуя, а он уже терял контроль.       Он знал, что целовать его было ошибкой. Винсент уже ждал от него большего. Он дал этому человеку палец, а теперь тот хотел всю руку. Предложение позволить Аластору съесть его было не чем иным, как манипуляцией. Он позволит Аластору пировать с него, а потом потребует компенсацию. Скорее всего, сексуальную, учитывая его намеки ранее. Винсент, наверное, скучал по компании того мерзкого мотылька и искал замену. Аластор проглотил собственный рык при этой мысли.       Секс не был тем, чего жаждал Аластор; на самом деле он всегда находил саму концепцию довольно отвратительной. Но он был удивлён, обнаружив, что мысль о сексе с Винсентом не была полностью неприятной. Аластор подумал, что даже мог бы получить от этого удовольствие, если судить по его реакции прошлой ночью.       Он прожил почти век, избегая подобной чепухи. Но, возможно, пришло время наконец узнать, из-за чего весь этот шум? Это было соблазнительной возможностью заявить права на Винсента, пусть даже только физически. Он всё ещё мог скрывать свои романтические чувства. Секс и любовь не обязательно должны сосуществовать. Множество грешников занимались сексуальными отношениями исключительно ради удовольствия от самого акта.       Ожидал ли Винсент, что Аластор прогнётся под него, как его мотыльковая шлюха? Или он будет пресмыкаться у его ног и умолять Аластора взять его, хныча, как тот робкий телевизионщик, которого он так обожал…       — Э-э-э, Ал, кажется, мясо горит, — голос Винсента прервал его мысли, и Аластор вздрогнул, возвращаясь к делу.       — Чёрт, — непривычно выругался он, бросаясь снимать сковороду с плиты.       К счастью, в отеле не было дымовых датчиков — да и в Аду вообще их не было, смысла нет, когда все уже мертвы, подумал он. Он стиснул зубы от раздражения на испорченную еду, но был рад, что это было всего лишь оленина. Он выкинул обугленные остатки в мусор. К счастью, он приготовил с запасом, так что просто заменил их.       — Немного заржавел, Ал? Похоже, ты не привык готовить мясо. Ты всегда предпочитал его сырым, — хохотнул Винсент, но не в осуждающем тоне.       Он сказал это игриво, словно пытаясь отвлечь Аластора от ошибки. Ему хотелось, чтобы тот его высмеял. Гнев был предпочтительнее той отвратительной нежности, которая вместо этого заполнила его грудь.       Аластор постарался не дать этому просочиться в голос.       — Ещё одно слово — и я подам твоё сырым тоже.       Винсент фыркнул, но мудро промолчал. Аластор заставил себя сосредоточиться на готовке, а не на своих нелепых навязчивых мыслях. Он не мог поверить, что даже допустил такую возможность.       Вскоре он закончил сервировать ужин. Не желая рисковать встретить кого-то по пути, он телепортировал их и еду прямо за обеденный стол в своей комнате.       Винсент поёжился в кресле, пока с него стекали тени.       — Чёрт возьми, Ал, ты знаешь, как я ненавижу, когда ты так делаешь. Чувствую себя так, будто нырнул в ледяную ванну. Предупреждение было бы неплохо.       Он закатил глаза.       — О, не драматизируй, Винсент. Я просто избавил нас от прогулки. Немного благодарности не убьёт тебя. Аластор ожидал язвительного замечания в ответ, так что был удивлён, когда Винсент искренне сказал:       — Спасибо за ужин, Ал. Ты знаешь, бургеры — мои любимые.       Уши Аластора невольно прижались к черепу от смущения. Он отказывался признавать, как сильно его обрадовала похвала. Не то чтобы он выбрал бургеры потому, что Винсент их любит. Просто у него оказались все ингредиенты, вот и всё. Чистое совпадение.       Как только Винсент потянулся за своим бургером, на него опустилась тёмная фигура. Тень обернулась вокруг тени Винсента и самого мужчины, обнимая его щупальцами. Она потерлась головой о шею его тени и радостно заблеяла.       — Ух ты, тише, мальчик! Рад тебя видеть тоже, — поприветствовал её Винсент с нежным смехом. — Интересно, где ты был весь день. Папочка заставил тебя остаться в нашей комнате?       Он яростно закивала головой с обиженной гримасой в сторону Аластора. Именно такое жалкое поведение и заставило Аластора в первую очередь наказать это существо. Чарли уже неправильно всё поняла о них. Ему не нужны были дополнительные слухи, потому что его тень решила транслировать его скрытые чувства всему Аду. Ему повезло, что Винсент, похоже, верил, будто привязанность существа к нему не имеет никакого отношения к Аластору.       — Это не собака, Винсент, и уж точно не мой ребёнок. Назовёшь так ещё раз — и я заставлю его вырвать тебе язык, — пригрозил Аластор.       Винсент не выглядел убеждённым.       — Ты же не сделаешь этого со мной, правда, Тень? — проворковал он детским голоском.       Тень яростно замотал головой с хныканьем, сжимая Винсента крепче. Аластор уставился на неё, его улыбка напряглась по краям. Бунтарское создание.       — Ладно, ладно, ты сломаешь мне ребро, если будешь так сжимать, — прохрипел Винсент.       Тень неохотно распустил щупальца, но упрямо прилип к его тени.       — Игнорируй его, Винсент. А то еда остынет, — огрызнулся Аластор, следуя собственному совету и аккуратно беря свой бургер.       Мясо было гораздо более сырым, чем у Винсента, и кровь капала на тарелку и запястья, когда он откусил. Обычно он избегал грязной еды, считая её недостойной, но мог признать, что в этом есть первобытное очарование. Это напоминало ему, как кровь покрывала запястья во время хорошего удара ножом.       И всё же он отказывался пачкать одежду, если мог этого избежать, так что тщательно облизал сок с запястий, прежде чем тот добрался до рукавов. Он поймал взгляд Винсента, и Аластор наслаждался тем, как глаза демона следили за его языком, а на экране его тела расползался голубой румянец. Похоть мужчины была очевидной, но Аластору это внимание особо не мешало.       — Ты не голоден? — Аластор кивнул на нетронутую еду Винсента, притворяясь, будто не знает, что именно он причина отвлечения.       Винсент вздрогнул и смущённо посмотрел на свою тарелку.       — А? О, точно. Я просто убеждался, что она не отравлена.       Аластор поднял бровь на эту слабую ложь.       — Ты наблюдал за мной всё время, пока я готовил, Винсент. Когда бы я успел отравить твою еду?       Винсент пожал плечами.       — Ты хитрый ублюдок, я ничего не исключаю. Ты мог использовать щупальце, чтобы подсыпать что-то в мясо, пока мы разговаривали.       — И испортить свою готовку? Вряд ли. Если бы я хотел тебя убить, есть способы получше яда. Я предпочитаю более личный подход, — усмехнулся Аластор.       — Обещаешь? — промурлыкал Винсент, словно Аластор намекнул на что-то пикантное, а не на его собственное убийство.       — Сначала поешь, Винсент. Если будешь хорошим, возможно, я продемонстрирую позже, — кокетливо сказал Аластор.       Экран Винсента вспыхнул более тёмным синим, но он просто схватил бургер и откусил здоровый кусок. Он закрыл глаза и застонал от удовольствия вкуса.       Винсент говорил с полным ртом:       — Чёрт, Ал, я почти забыл, как ты вкусно готовишь.       Аластор решил не жаловаться на отсутствие манер. Он отмахнулся от комплимента, стараясь не показать, как сильно ему это понравилось. Но уши предали его, склонившись в сторону Винсента.       — Это всего лишь бургеры, Винсент. Любой дурак может сделать хороший бургер.       Винсент покачал головой, проглотив, прежде чем продолжить:       — Не такой, как этот. Это лучше всего, что я ел за годы, а я ем много бургеров.       Аластор предпочёл доесть свой бургер вместо ответа. Он был хорош, но вряд ли так хорош, как утверждал Винсент. Аластор готовил блюда и получше. Ему нужно напомнить Винсенту, что такое настоящая готовка. Может, приготовить джамбалайю? Придётся сходить за ингредиентами. Холодильник в отеле был хорошо укомплектован, но не всё там было.       Они ели в молчании, и Аластор почувствовал, как расслабляется в комфортной привычности этого. Весь день был примерно таким же. Они легко вернулись к товариществу, словно десятилетий конфликта не было. Аластор знал, что это не продлится, так что позволил себе насладиться ностальгией, пока была возможность.       Закончив, Аластор магически убрал беспорядок взмахом запястья.       Он встал.       — Не желаешь виски, старый друг?       — Подожди, — Винсент схватил его за запястье, и Аластор настороженно позволил прикосновение вместо того, чтобы отдёрнуть руку. — Я подумал, может, мы могли бы… потанцевать? Знаешь, ради старых времён?       Улыбка Аластора смягчилась от предложения.       — Какая замечательная идея. Давно я не отрывался по-настоящему. Надеюсь, ты не заржавел, мой дорогой.       Аластор щёлкнул пальцами. Мебель сдвинулась, освобождая место, и через его радио заиграла бодрая джазовая музыка. Он протянул руку Винсенту, но к его удивлению тот не взял её.       Винсент выпрямился, принимая уверенный вид, и сказал:       — На самом деле, за эти годы я кое-чему научился. Теперь я умею не только свинг.       Аластор нахмурился, слегка обиженный.       — Что не так со свингом?       — Ничего. Просто подумал, мы могли бы попробовать что-то новое. Не говори, что ты умеешь только свинг, Ал?       Аластор клюнул на приманку.       — Конечно нет! Я знаю все виды танцев. Я танцую с тех пор, как ты ещё не родился.       Винсент усмехнулся.       — Идеально. Тогда, полагаю, ты знаешь, как танцевать танго?       Аластор фыркнул. Конечно, он знал танго. Правда, он не танцевал танго с тех пор, как был жив, но Аластор никогда не забывал танец. Не стоит удивляться, что Винсент научился танго. Этот мерзкий мотыльёк, наверное, его научил. Он уверен, что Грешник-мотылёк обвешивался вокруг Винсента во время танца, как шлюха, которой он и был. Ну, Аластор покажет ему, как выглядит настоящее танго.       Винсент щёлкнул своими пальцами, и музыка сменилась. Они намеренно ходили кругами друг вокруг друга в такт, прежде чем сойтись, когда заиграли скрипки. Их руки сцепились, вторая легла на лопатки друг друга. Здесь было гораздо больше контакта, чем Аластор привык во время их танцев, но он отказывался позволить этому смутить себя.       Ни один из них не уступал лидерство, пока они кружились. Их ноги взлетали в такт музыке, поочерёдно обвиваясь вокруг бедра другого. В один момент они разошлись, всё ещё держась за одну руку, и Аластор уловил намерение Винсента за миг до того, как это произошло. Удивительно, но он поддался, отпуская руку, чтобы схватить другую, и опустился на колени, позволяя Винсенту раскрутить его на полу.       Когда Аластор поднялся, Винсент тоже сменил руки, танцуя спиной к спине. Винсент повернулся снова, полностью отпуская руку, чтобы поднять руки в воздух, словно держа невидимого партнёра. Аластор повторил за ним, и они танцевали в унисон, бок о бок, пока не вернулись в объятия друг друга. Они прижали ступни друг к другу и шагнули в стороны, только чтобы шагнуть обратно, создавая «V» своими телами (или, точнее, перевёрнутую A), поддерживая друг друга только сцепленными руками.       Они повернулись, чтобы встретиться взглядами, притягивая друг друга обратно в стоячее положение. Аластор позволил себя раскрутить снова, прежде чем они вернулись к синхронному кружению. Их ноги повторяли те же движения, что и раньше, пока музыка не набрала силу и не сменила тональность. Они опустили по одному колену, пальцы сцепились вместо простого хвата. Поднимаясь, они продолжили кружение. Аластор вынес одну ногу, проводя ею по полу.       Они ненадолго разошлись, только чтобы воссоединиться с размахом. Их кружение ускорилось, и Аластор поднял Винсента за талию. Ноги Теледемона описали дугу, пока Аластор кружил его в воздухе. Винсент грациозно приземлился, и они продолжили танец. Винсент выбросил ногу, обвив ею бедро Аластора, только чтобы опустить её так же быстро, как и начал контакт.       Они снова разошлись, сцепив руки и глубоко глядя друг другу в глаза, прежде чем схватиться за предплечья. Винсент опустился на одно колено, и Аластор раскрутил его по полу, как раньше. Винсент опёрся рукой о пол в драматическом жесте. Затем сменил колено, и Аластор опустился, зеркаля его, пока музыка достигала кульминации.       Они тяжело дышали, когда песня закончилась, оба на одном колене на полу. Учащённое сердце Аластора имело мало отношения к физической нагрузке танца. Давно он не терял себя так полностью в танце. Ему почти не приходилось думать — тело просто следовало музыке и движениям Винсента. Он скучал по этому чувству.       — Неплохо, а? — Винсент ухмыльнулся ему.       Его экран сиял от гордости, и Аластор сдержал порыв коснуться его, чтобы почувствовать жужжащий статический ток.       — Признаю, мне вполне понравилось, — ответил Аластор, его улыбка смягчилась по краям.       Винсент поднялся и протянул руку. Он взял её, подержав чуть дольше необходимого, прежде чем заставить себя отпустить.       — Я же говорил, что стал лучше. Я даже могу быть лучшим танцором, чем ты, — поддразнил Винсент.       Винсент всегда быстро учился танцам, но он всё равно был удивлён, насколько тот талантлив. Он, должно быть, танцевал танго множество раз, чтобы отточить такое мастерство. Ревность болезненно жгла в груди Аластора при мысли о Винсенте, танцующем с Валентино. Они были вместе десятилетиями. Они наверняка делили танцпол гораздо чаще, чем Аластор и Винсент.       Настроение Аластора испортилось.       — Валентино определённо хорошо тебя научил. Но я всё равно предпочитаю свинг.