Простое спасибо

      — Ты можешь идти в душ первым, — предложил Аластор.       Это дало бы ему время разобраться со своей «проблемой». Он поклялся себе, что на этот раз даже не воспользуется Тенью, чтобы подглядывать. Кстати, где это создание? Аластор не видел его весь день.       Когда Винсент замялся, Аластор вопросительно приподнял бровь.       — Предпочёл бы, чтобы я пошёл первым? Я полагал, ты захочешь искупаться поскорее, учитывая, что ты… — Аластор жестом указал на подсыхающее безобразие на животе Винсента, — …куда грязнее, чем я.       Винсент, казалось, тщательно обдумывал ответ, прежде чем спросить:       — Я могу что-нибудь сделать для тебя перед уходом?       Он многозначительно взглянул на пах Аластора, и Радиодемон подавил желание прикрыться. Глупо чувствовать неловкость, когда сам Винсент стоит перед ним совершенно нагим.       — В этом нет необходимости. Как я уже сказал, мне было достаточно просто наблюдать за тобой, — Аластор быстро отмахнулся от предложения.       Это было правдой. Видеть, как Винсент извивается от наслаждения, было безмерно приятно. Реакция собственного тела была лишь досадным последствием. Аластор обычно избегал прикасаться к самому себе, если в этом не было крайней нужды. Ему не требовалась помощь Винсента в этом деле. Он справится сам. Мастурбация могла приносить удовольствие, но сам процесс он находил довольно нудным и предпочитал заканчивать с этим как можно быстрее. Он мог потратить своё время на куда более полезные дела.       Аластор понимал, что Винсенту это должно казаться странным, особенно учитывая его гиперсексуального бывшего партнёра, но от одной мысли о том, что кто-то другой коснётся его гениталий, у него кожа ползла мурашками. Он никогда не был тактильным человеком. Даже при жизни Аластор терпел чужие прикосновения только во время танцев. Он просто никогда не видел прелести в физической близости.       Конечно, Винсент оказался единственным исключением. Поначалу прикосновения этого демона были ему так же неприятны, как и чьи-либо ещё. Но со временем — по мере того, как он начинал искренне наслаждаться его компанией, — Аластор поймал себя на том, что расслабляется под частыми касаниями Винсента. После того как их пути разошлись, он почти забыл, насколько приятным может быть физический контакт. Аластор сам удивился тому, как уютно ему было обниматься с Винсентом сегодня днём. Даже поцелуи оказались не такими неприятными, как он себе воображал.       Но поцелуи и объятия — это совсем не то же самое, что секс. Как бы сильно Аластору ни нравилось доставлять ему удовольствие, мысль о том, чтобы оказаться во власти Винсента в ответ, заставляла его желать побега. Сердце колотилось, а оленьи инстинкты заставляли уши стоять торчком. Дело было не в том, что он боялся боли. Напротив, Аластор был уверен, что это будет довольно приятно. Но сама мысль о потере контроля… выбивала из колеи. Аластор полагал, что он, должно быть, просто ханжа. Это было единственным объяснением того, почему он чувствовал себя так неуютно в вопросах секса.       Винсент, похоже, заметил его дискомфорт, потому что поспешил его успокоить.       — Никакого давления, честно! Просто мне неловко, что я единственный, кто получает от этого кайф. Тем более, ты сам предложил это соглашение, потому что тебе было любопытно узнать, что такое секс. Обычно это игра для двоих, понимаешь?       Аластор обхватил себя руками, его уши сконфуженно прижались.       — Тебе этого недостаточно?       Ему следовало догадаться, что он не сможет удовлетворить желания Винсента. Валентино бы так не разочаровал его. Секс не заставлял того ёжиться от неловкости, в отличие от Аластора.       Винсент выглядел потрясённым. Он протянул руки и обхватил лицо Аластора ладонями.       — Эй! Послушай меня, эта ночь была потрясающей! Ты потрясающий, ясно? Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя так же хорошо, как заставил чувствовать меня.       Винсент спохватился и отдёрнул руки.       — Чёрт, прости. Я знаю, ты ненавидишь, когда я тебя трогаю.       — Нет, — быстро поправил его Аластор, затем откашлялся и добавил максимально небрежным тоном: — Вообще-то, я не против.       Винсент удивился:       — Серьёзно? А как же твоё вечное «Ты вечно это делаешь, и я это ненавижу»?       Аластор фыркнул.       — Ну, это было, когда я был твоим пленником. Есть разница между тем, когда тебя таскают повсюду как тряпичную куклу, и прикосновениями, на которые я могу сказать «нет».       Винсент выглядел пристыженным.       — Ладно, справедливо. Итак… раз уж ты говоришь, что не против, то где именно тебе комфортно, чтобы я тебя касался?       — Поцелуи — это нормально, хотя мне не нравится, когда они слишком… влажные. Касаться моих рук — тоже хорошо. Также я не был против, когда ты… — Аластор отказался использовать слово «обнимал», — …держал меня, пока мы спали.       Аластор задумался о местах, до которых Винсент ещё не дотрагивался.       — Что касается груди, живота и ног — это зависит от контекста. Меня не особо интересует, чтобы ты трогал мои соски. Но я осведомлён, что они могут быть эрогенной зоной, так что я готов поэкспериментировать с этим на каком-то этапе.       Аластор почувствовал, как лицо заливает краска, когда вспомнил, как проснулся этим утром.       — Было не так уж плохо, когда ты касался моих копыт ранее. Полагаю, я не буду возражать, если ты потрогаешь и мои уши. Но касаться моих оленьих черт можно только наедине, и ты обязан сначала спросить разрешения.       Винсент закивал, с жадностью поглядывая на уши Аластора.       — Разумеется. Полагаю, твой член пока под запретом?       — На данный момент — да, — уточнил Аластор.       Винсент так и замер, его телевизионный экран на мгновение пошёл рябью помех.       — С-серьёзно? Ты позволишь мне коснуться тебя?       Аластор старался не ёжиться под его пристальным взглядом.       — Я открыт для этой концепции… со временем.       Винсент практически вибрировал от возбуждения.       — Да, круто! Никакой спешки! Эм, можно спросить… ты сам себя трогаешь?       Аластор оторопел, и Винсент поспешил объясниться.       — Я не спрашиваю подробностей, обещаю! Мне просто нужно знать, мастурбируешь ли ты, чтобы понимать, с какой точки мы стартуем. Это поможет мне придумать, как мягко ввести тебя во всё это.       Аластор уставился в стену и процедил сквозь зубы:       — Да.       — Окей, отлично. С этим уже можно работать. Как часто ты это делаешь?       Аластор выдал в ответ рычащие радиопомехи.       — Ты обещал не спрашивать подробностей!       Винсент виновато улыбнулся.       — Прости, я имел в виду, что не буду спрашивать, как именно ты это делаешь. Я просто хочу правильно оценить твоё либидо. Чтобы понимать, как часто ты захочешь заниматься подобным.       Аластор хмыкнул.       — Если бы мы ограничивались только этим, мы бы не вернулись к этой теме ещё лет десять.       Винсент поразился:       — Погоди, серьёзно? Ты делаешь это раз в десять лет?       Аластор ощетинился. Он ненавидел говорить об этом.       — Реже.       — Реже? Боже, Ал, а что ты делаешь, когда возбуждаешься?       Аластор вздохнул.       — Я не возбуждаюсь. По крайней мере, раньше такого не было. Это в новинку.       — Ого, ладно. А ты знаешь, что изменилось? — полюбопытствовал Винсент.       Ты.       — Не знаю, — солгал Аластор.       — Ничего страшного. Иногда либидо может колебаться. Это совершенно нормально. Можно спросить, как часто ты чувствуешь возбуждение в последнее время?       — Каждый день, — правдиво ответил Аластор. Последнее время не проходило и дня, чтобы он не думал о Винсенте в похотливом ключе.       Экран Винсента засветился бирюзовым.       — Ох, чёрт. Это приличный скачок. Ну, это нормально. Мы определённо можем с этим работать. Я буду рад делать это так часто, как тебе потребуется. Знаешь, когда это началось?       Аластор задумался над вопросом. Казалось, он жаждал Винсента с тех пор, как вернул себе тело. Честно говоря, возможно, всё началось ещё раньше, когда Аластор был пленником в башне Ви. Видеть, как он занимается сексом с этой мерзкой молью — хоть это и приводило в ярость, — было первым разом, когда он видел Винсента в сексуальном контексте. Вид его обнажённого тела, звуки, которые он издавал… они пробудили в Аласторе нечто, что долгое время дремало. А потом их спор сразу после этого, когда Винсент схватил его за уши и пропустил через него электричество, то, как он склонился над его креслом, его горячее дыхание на губах Аластора, когда они тяжело дышали друг другу в лица… От всего этого у Аластора тогда встал.       Аластор прикидывал, как ответить, не раскрывая своих истинных чувств. Он не мог прямо сказать, что вид человека, которого он тайно любил десятилетиями, испытывающего сексуальное наслаждение, заставил его захотеть увидеть это снова. Что вид его дорогого «ящика», трахающего другого мужчину, пробудил в Аласторе такую собственническую ярость, на которую он и сам не считал себя способным. Конечно, он знал об «отношениях» Винсента и Валентино десятки лет, но не позволял себе зацикливаться на этом. В конце концов, он сам оттолкнул Винсента. Было естественно, что тот пойдёт дальше. Но это не значило, что Аластор хотел на это смотреть. Получить порцию сексуальных извращений этой мерзкой моли прямо в лицо. Внезапно его осенила идея.       — Полагаю, всё началось после того, как ты выдохнул этот отвратительно сладкий дым мне в лицо.       Глаза Винсента расширились от осознания.       — О чёрт! Дым Вала — это афродизиак. Должно быть, он подстегнул твоё либидо или типа того. Прости, Ал. Я, честно, не думал, что на тебя это подействует.       Аластор едва сдержал смех. Винсент действительно был слишком доверчив.       — Что ж, полагаю, это к лучшему, что я выбрал тебя для удовлетворения этих порывов, раз уж ты сам во всём виноват.       Винсент решительно кивнул, хватая Аластора за руку.       — Конечно, Ал. Это всё моя вина, так что я беру на себя полную ответственность. Тебе не нужно идти к кому-то другому. Я сделаю всё, что тебе понадобится.       Будто Аластор когда-либо допустил бы мысль сделать это с кем-то другим. Сама идея была абсурдной.       — Можешь начать с того, что сходишь в душ. Ты выглядишь отвратительно, уже поздно, и я хочу спать. Мне ещё нужно смыть кровь этого хнычущего ничтожества со своего меха.       Винсент глянул вниз, будто только что вспомнил, что всё ещё голый, а его собственная сперма уже подсыхает на животе.       — Ох, точно, прости, я отвлёкся. Я быстро.       Аластор с забавлением наблюдал, как обнажённый Винсент поспешил в ванную. Его эрекция давно спала во время разговора, так что он больше не чувствовал нужды в мастурбации. Аластор окинул взглядом свою окровавленную одежду. Как бы ни было забавно увидеть реакцию кукольного компаньона Винсента на испорченные костюмы, он поймал себя на мысли, что дизайн ему нравится и он не прочь надеть его снова. Щелчок пальцев — и их костюмы вернулись в безупречное состояние, аккуратно повиснув в шкафу. На его обнажённом теле появился красный шёлковый халат. Кровь и грязь дня исчезли с кожи, но он всё равно хотел принять настоящий душ. Магия не могла заменить ощущение тёплой воды перед сном.       Внезапно краем глаза он уловил движение. Аластор обернулся и увидел Тень, появившуюся на стене.       — Вот ты где! Где тебя черти носили? — спросил Аластор.       В ответ существо вытащило щупальце из самой себя и протянуло пропавший микрофон. Он снова был цел. Аластор протянул руку, прижимая сокровище к груди.       — Ты починил его? — Аластор не смог скрыть благодарности в голосе.       Тень кивнул с возбуждённым блеянием. Аластор понимал его оленью речь — то ли из-за их ментальной связи, то ли из-за его собственной оленьей натуры.       — Ты попросил Бакстера помочь? — удивился Аластор.       Тень кивнула.       — Как мило с его стороны. Нужно найти способ отблагодарить его, — предложил Аластор.       — Отблагодарить кого? — голос Винсента заставил Аластора вздрогнуть, и он быстро спрятал микрофон в свои тени.       Винсент вошёл в комнату с полотенцем на бёдрах. Он заметил Тень и оживился.       — О-о, вот ты где, Тень! Где пропадал, дружище?       Тень юркнула за спину Аластора, угрожающе раздуваясь и шипя в сторону Винсента. Аластор приподнял бровь. Это было странно. Его тень обычно отражала его собственные эмоции, но сейчас он не чувствовал никакой враждебности к Винсенту. Интересно, почему он так расстроен?       — Что, он всё ещё злится на меня? Что я вообще сделал? — Винсент поник.       — Что тебя так расстроило, дорогой? — спросил Аластор. В ответ раздалось возмущённое блеяние.       Он заставил тебя плакать.       Аластор удивлённо рассмеялся.       — Ну же, из-за такой ерунды не стоит так расстраиваться.       — Погоди, что он сказал? — потребовал ответа Винсент. Аластор решил ответить полуправдой.       — Он расстроен, что ты бросил на… его.       — Что? Я не бросал его. Я вернулся! — настаивал Винсент.       — Ну, он так не думал. Всё, что он знал — это то, что ты разозлился и вылетел вон. Ты даже не попрощался. Нельзя винить его за то, что он расстроен, — Аластор скрестил руки на груди. Ладно, возможно, он самую малость проецировал свои чувства.       Винсент выглядел виноватым и подошёл к Тени, опустив голову.       — Чёрт, прости, милый. Я не хотел заставлять тебя волноваться. Обещаю, я больше не уйду, не попрощавшись. Простишь меня?       Тень настороженно поглядел на Винсента, ища одобрения у Аластора.       — Он кажется искренним. Полагаю, ты можешь его простить. Но если он нарушит обещание, я разрешаю тебе наказать его так, как сочтёшь нужным.       Тень приободрился и радостно бросился к тени Винсента. Аластор нежно закатил глаза, делая его осязаемой. Он восторженно заблеял, запрыгивая Винсенту на руки. Тот ухмыльнулся, обнимая его.       — Вот мой хороший мальчик. Прости, что задел твои чувства. Обещаю, больше никогда так не сделаю, — Винсент поцеловал Тень в лоб между рожками. Его глаза превратились в сердечки, она ласково зачирикала в ответ, утыкаясь ему в шею. Аластор откашлялся, прерывая их воссоединение.       — В любом случае, Тень как раз говорил мне, что Бакстер в последнее время очень помогает нашей дорогой Ниффти. Я предложил сделать что-нибудь, чтобы выразить ему нашу признательность, — гладко солгал Аластор.       Винсент нахмурился.       — Бакстер? Тот предательский ублюдок, у которого хватило наглости вырубить мне звук на сцене? Я должен убить его за это.       Тень протестующе заблеял.       — Ты ничего такого не сделаешь! Моя дорогая Ниффти очень к нему привязалась. И это напоминает мне, что ты должен вернуть Бакстеру работу. Более того — выпиши парню премию!       — С какого перепугу мне это делать? Он, чёрт возьми, предал меня! — зарычал Винсент.       Аластор и Тень синхронно состроили Винсенту «щенячьи глазки».       — Потому что твой дорогой партнёр просит тебя об этом. Ты ведь не захочешь разочаровывать меня… нас, верно?       Винсент насупился.       — Эй, это нечестно. Не нападайте на меня вдвоём. К тому же, здесь не перед кем притворяться. Можешь бросить эту шарманку про «партнёра», Ал.       Аластор убрал умоляющий взгляд, возвращаясь к своей маске уверенности и делая вид, что комментарий его не задел.       — Позволь напомнить, это «партнёрство» — в твоих интересах. Ты ведь хочешь выбраться из этого отеля как можно скорее, не так ли?       Винсент скривился.       — Это грёбаный шантаж.       Аластор пожал плечами.       — Я предпочитаю называть это услугой для старого друга. Кроме того, последний исследовательский проект Бакстера — изучение процесса Искупления. Уверен, было бы полезно иметь одного из своих сотрудников, изучающего этот процесс, чтобы помочь твоей маленькой кампании по Искуплению.       Винсент задумался.       — Хм, тут ты прав. Ар-р-гх, ладно, пусть забирает свою чёртову работу обратно.       — И премию, — дожал Аластор.       — Ты это серьёзно? Ух, ладно. Но только потому, что он помог спроектировать Shok.wav. За это я ему хотя бы должен.       Аластор хлопнул в ладоши.       — Превосходно! А теперь извини, я иду в душ.       — Ага, мне всё равно пора возвращаться в башню.       Разочарование наполнило Аластора, и он увидел, как Тень жалобно заскулил, цепляясь за Винсента.       — Не волнуйся, я вернусь утром, — успокоил её Винсент.       Аластор стал изучать свои когти.       — Почему бы просто не остаться на ночь? Уже так поздно, тебе всё равно возвращаться сюда через несколько часов.       Винсент заколебался.       — Но здесь всё ещё только одна кровать.       — Винсент, двадцать минут назад одно из моих щупалец было у тебя в заднице. Сомневаюсь, что совместный сон теперь имеет какое-то значение.