Простое спасибо

      — Вот так, милашка, хорошо? Думаешь, выдержишь ещё одного? Боже, ты такой мокрый. Бьюсь об заклад, мой второй член войдёт прямо как по маслу.       Задыхающийся голос Винсента заполнил разум Аластора, когда тот подключился к слуху Тени. Аластор нетерпеливо дёрнул ремень, грубо доставая свой член в служебном туалете. У него хватило остатков самообладания лишь на то, чтобы запереть за собой дверь, дабы его не беспокоили. Он закрыл глаза, связав своё зрение со зрением Тени. Покрасневшее лицо Винсента смотрело снизу вверх на него — на Тень, твёрдо напомнил себе Аластор, — пока оно отчаянно насаживалось на член Винсента. Зрение Тени качалось в такт их толчкам, и Аластор грубо ласкал себя вручную, подстраиваясь под ритм их движений.       Они трахались уже почти двенадцать часов. Аластор не сомкнул глаз той ночью, ведь его постель была полностью занята — этих звуков было бы достаточно, чтобы не давать ему спать, даже если бы дело было не в этом, — и ненасытная парочка не выказывала никаких признаков того, что собирается прерваться на сон. Он надеялся, что уход из комнаты поможет унять укоренившееся внутри него возбуждение, раз уж ему больше не придётся быть свидетелем этого непотребства.       Но даже после того, как он ушёл утром на работу, Аластор всё ещё чувствовал, что они трахаются как кролики. Это было невозможно игнорировать — как его эмоциональную связь с Тенью, так и колеблющуюся частоту Винсента, — хотя Аластор изо всех сил старался не обращать внимания. Он чувствовал, как отчаяние Тени вибрирует через их ментальную связь, пока существо в бесчисленный раз гналось за разрядкой. Как оно могло оставаться таким ненасытным после стольких оргазмов подряд, Аластор постичь не мог.       — Да, ещё, ещё, заполни меня! — умолял Тень, хотя Винсент не мог понять её блеяния.       К счастью, Винсенту не нужно было понимать его язык, чтобы знать, чего он хочет. Он приподнял его бёдра, словно он ничего не весил — а может, так оно и было, — осторожно продвигая свой второй член внутрь. Существо застонало от растяжения, закрыв глаза в блаженстве, к вящему раздражению Аластора. Он хотел, чтобы оно держало глаза открытыми, дабы он мог продолжать видеть лицо Винсента.       — Бля-я-ать, ты такой узкий. Ты словно был создан для того, чтобы принимать мои члены, — простонал голос Винсента в темноте.       Аластор мог представить это заёбанное выражение лица Винсента по одному только голосу. Но его воображения было недостаточно, не тогда, когда он знал, что может созерцать реальность.       — Открой глаза! — мысленно приказал Аластор существу, и оно поспешило подчиниться своему хозяину. Оно намеренно провело взглядом по телу Винсента, позволяя Аластору наслаждаться каждой деталью. Глаза Винсента были крепко зажмурены, его губы приоткрылись, упуская стоны. Его экран вспыхнул прекрасным циановым цветом, а кожа приобрела аппетитный пурпурный оттенок. Синяки и следы от укусов покрывали его плоть, а пот ложился лёгким глянцем. По дыханию Винсента он понимал, что тот уже близко. Тень, судя по нарастающему предвкушению в связи, тоже был недалеко от финиша.       Винсент открыл глаза — его зрачки были расширены от похоти, — когда перехватил бёдра Тени и насадил его на свои члены ещё глубже. Он поймал взгляд Тени, впиваясь в его бездонный взор чуть более пристально, словно заметил что-то неладное в этих глазах. На мгновение Аластор испугался, что его поймали. Что Винсент каким-то образом почувствовал, что за ним подглядывают.       Но, к счастью — или к разочарованию, Аластор не мог решить, — оргазм Тени прервал их игру в гляделки. Он зажмурил глаза от наслаждения, и Аластор позволил связи между их зрением оборваться. Тем не менее, он оставил слух подключённым, продолжая преследовать свой собственный оргазм. Частота Винсента резко подскочила, и он издал глубокий стон, изливаясь внутрь существа.       — Вот так, принимай всё до последней капли. Я сделаю тебе столько оленят, мой милый маленький оленёнок~       Аластор ахнул, кончая прямо себе в ладонь после нескольких прерванных толчков. Он полностью отключил связь с Тенью, позволяя чувствам вернуться в его собственное тело. Тяжело дыша, он прислонился к стене туалета, пока пульс медленно приходил в норму. Голова кружилась от интенсивного оргазма после долгих часов игнорирования стойкой эрекции. Стыд быстро заполнил его, как только эйфория спала. Он не мог понять, почему так сильно среагировал на последние слова Винсента. Насколько Аластор знал себя, у него не было бридинг-кинка (фетиша на продолжение рода), и у него точно не было вопросов к собственному гендеру. Но по какой-то причине каждый раз, когда Винсент называл Тень своим «оленёнком», это разжигало внутри Аластора пожар. Возможно, гон влиял на него сильнее, чем он готов был признать.       Грязный извращенец, — отчитал себя Аластор, приходя в чувство и вытирая ладонь. Шпионишь за другими, чтобы согнать похоть. Ты ничем не лучше того дегенеративного мотылька.       Аластор чувствовал отвращение к самому себе. Неважно, что Винсент, похоже, был не против того, чтобы он за ними наблюдал — чёрт, он ведь даже предлагал Аластору присоединиться к ним, — он всё равно чувствовал себя виноватым. Не только потому, что подглядывал без ведома Винсента, но и потому, что боялся, что никогда не сможет удовлетворить Винсента подобным образом. Как бы сильно Аластора ни заводило созерцание их утех — что само по себе было для него чуждым чувством, — он всё ещё не мог примириться с мыслью о том, что Винсент будет прикасаться к нему так же.       Винсенту явно нравилось трахать его Тень, и хотя Аластору нравилось видеть, как Винсент находит удовольствие, ему отчаянно хотелось быть тем, кто удовлетворит его вместо него. Но каждый раз, когда он думал о том, чтобы поставить себя на место Тени — за пределами мастурбационных фантазий, — его желудок завязывался в узлы. Почему Аластор не мог просто быть нормальным? Почему секс должен казаться таким пугающим?       Аластор магически очистил себя, мысленно готовясь вернуться к работе. По крайней мере, Тень и Винсент, похоже, сделали перерыв. Паузы между сессиями становились, к счастью, всё длиннее, так что у Аластора был примерно час, чтобы расслабиться, прежде чем они снова примутся за дело. Он надеялся, что разрядка уймёт его собственное непрекращающееся возбуждение хотя бы до конца смены.       — Ты в порядке, Аластор? Выглядишь как-то взволнованно. Ты уверен, что не подхватил то же, чем болен Вокс? — с сочувствием спросила Чарли, как только он вернулся на свой пост за стойкой регистрации.       Он отмахнулся от её беспокойства.       — Уверяю тебя, я в полном порядке. Нет нужды обо мне беспокоиться.       Аластору была необходима рутина работы, чтобы пережить остаток дня. Если Чарли отправит его в комнату раньше времени из-за подозрений в болезни, Аластор сойдёт с ума, наблюдая за ними. Было достаточно мучительно просто воображать те грязные акты, которым они, должно быть, предавались, основываясь на эмоциях Тени.       Аластору требовался крепкий напиток, но он боялся того, что может произойти, если он слишком опьянеет. Он решил, что сигареты будет достаточно.       — Я отойду на перекур. Присмотришь за стойкой вместо меня, Шарлотта?       — Конечно! Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь бросить курить, у нас есть много полезных программ по борьбе с зависимостями, — с надеждой посмотрела она на него.       Аластор театрально крутанул трость.       — Нет, спасибо, дорогая. Боюсь, я весьма наслаждаюсь своими пороками.       Она сдулась.       — Оу… ладно. Ну, если передумаешь...       — Ты узнаешь об этом первой, — пренебрежительно бросил Аластор.       Обычно он предпочитал выкурить сигарету в уединении своей спальни, но сейчас об этом не могло быть и речи. Так что он смирился с общественной курилкой, с облегчением обнаружив, что там никого нет. Он сделал благодарную затяжку, закрыв глаза и позволяя никотину унять остатки напряжения, с которым не справилась мастурбация. Ему просто нужно было пережить ещё полтора дня этой невыносимой похоти, и тогда всё закончится. Он справится с этим.       — Боже, Улыбашка, из-за чего ты так взвинчен? — голос Энджела застал его врасплох.       Аластор открыл глаза и обнаружил рядом с собой курящего паучьего демона. Прощай, мирный перекур в одиночестве.       — О, абсолютно не из-за чего, мой женоподобный приятель! Всё просто тип-топ!       Энджел выглядел неубеждённым.       — Слушай, только не врубай режим «папочка-убийца» из-за моих слов, но понимать, когда кто-то хочет трахаться — это ка-а-ак бы моя специальность. Я заметил, что ты весь день ходишь перевозбуждённым.       Чувство унижения захлестнуло его, и Аластор возмущённо забормотал:       — Перевозбуждённым? Колеблешься в показаниях! Возможно, то, что ты чувствуешь — это жажда крови, мой дорогой.       Энджел с сомнением затянулся сигаретой, выдувая облачко дыма в форме сердца.       — Ага, конечно. И в то, что Вокс «заболел», я тоже не верю. Так что колись, что на самом деле происходит? Ты запер Вокса в каком-то секс-подземелье или вроде того? Неужели сама мысль о том, что ты оставил его там мариноваться в возбуждении, пока ты на работе, так тебя заводит? Без осуждения, само собой, мне просто любопытно.       Аластор не мог не представить это. Мысль о том, чтобы связать Винсента щупальцами своей тени и дразнить его часами — не позволяя ему кончить до возвращения Аластора, — была весьма заманчивой. К счастью, для нового прилива крови к паху было ещё слишком рано, так что ему не пришлось беспокоиться об эрекции прямо перед Энджелом. Тем не менее, он решил мысленно отложить эту идею на будущее, чтобы изучить её позже.       — То, чем мы с моим партнёром занимаемся в спальне, тебя не касается, Энджел. Тебе бы следовало уважать нашу личную жизнь, — предупредил его Аластор.       Энджел поднял все четыре руки в знак капитуляции.       — Да не парься, я уже и так услышал вы-ы-ыше крыши о секс-жизни Вокса от Вала. Но ты весь день ходишь как на иголках, и далеко не в весёлом смысле. Так что я просто проверяю, не оставляет ли тебя Вокс неудовлетворённым или типа того. Вал говорил, что в постели он бывает довольно эгоистичным.       Как бы ни было невыносимо выслушивать напоминания о сексуальной жизни Валентино и Винсента, Аластор почувствовал лёгкое самодовольство, узнав, что Винсент не ставил удовольствие Валентино на первое место. Это сходилось с тем, что он видел во время его похищения, но тогда он решил, что та ночь была исключением. Ведь весь личный опыт Аластора с Винсентом был абсолютной противоположностью. Винсент был невероятно внимателен к потребностям Аластора и горел желанием отвечать взаимностью. К этому моменту он уже успел позаботиться о том, чтобы Тень получил полное удовлетворение во время своего гона. Существо кончило гораздо больше раз, чем сам Винсент. Необъяснимо для самого себя Аластор почувствовал необходимость защитить сексуальные навыки Винсента.       — Уверяю тебя, это не проблема. Вокс — удивительно чуткий любовник, — похвастался Аластор.       Энджел посмотрел на него со скепсисом.       — Серьёзно? Ты уверен, что мы говорим об одном и том же Воксе?       Аластор улыбнулся, и в его голосе проступила нежность, когда он произнёс:       — Что ж, Вокс всегда был весьма предан мне, по крайней мере.       Заняв оборонительную позицию, его улыбка стала чуть более виноватой.       — Если уж на то пошло, то в спальне его разочаровываю именно я.       Он сам не понимал, зачем это сказал. Наверное, дурацкие терапевтические сеансы Чарли всё-таки начали на него влиять.       Энджел ухмыльнулся.       — Ну, если тебе нужны советы, то ты обратился по адресу, дорогуша.       Аластор рефлекторно открыл рот, чтобы отвергнуть предложение, но замер в раздумьях. Возможно, ему действительно стоило спросить совета у Энджела. Лучшего эксперта в сексе ему бы всё равно не удалось найти, даже если бы он очень постарался.       Аластор сделал долгую затяжку, чтобы собраться с мыслями, после чего с напускным безразличием произнёс:       — В твоём роде деятельности наверняка бывают моменты, когда тебе совсем не хочется секса. Как ты переступаешь через эти чувства и всё равно делаешь это?       Выражение лица Энджела помрачнело, и он стал серьёзным:       — Аластор, если Вокс тебя принуждает…       — О, вовсе нет! — поспешил исправить его Аластор. — Напротив, он невероятно терпелив со мной. Боюсь, секс просто не моя сильная сторона.       Энджел выглядел облегчённым.       — О-о-о, я понял тебя. Так тебе нужны советы, как довести парня до оргазма? Ну, с этим я точно могу помочь.       Аластор закатил глаза.       — На самом деле всё с точностью до наоборот. Процесс дарования удовольствия кажется мне довольно простым. Но сам акт его принятия заставляет меня чувствовать себя крайне некомфортно. Есть ли у тебя какой-нибудь совет, как преодолеть этот ментальный барьер?       Энджел в удивлении моргнул.       — Хм, ну этого поворота в нашем разговоре я точно не ожидал.       Аластор не знал, зачем вообще со всем этим связался. Конечно же, Энджел не сможет ему помочь. Не стоило и пытаться.       Паук задумчиво потёр подбородок.       — Слушай, Ал, а ты случайно не придерживаешься неприятия прикосновений? Ну, типа, когда до тебя дотрагиваются, тебе от этого не по себе?       — Я бы не стал использовать именно такие формулировки, но да. Меня весьма раздражает, когда кто-то прикасается ко мне без моего разрешения.       — А ты бы сказал, что часто хочешь секса?       Аластор фыркнул.       — Не все же здесь помешанные на сексе вредители, как ты.       — Эй, любить секс — это нормально! И, знаешь… не любить секс — это тоже абсолютно нормально. — На последней фразе Энджел многозначительно посмотрел на Аластора.       Глаза Аластора сузились.       — Ты на что-то намекаешь?       — Я просто строю теорию. Слушай, Ал, а до Вокса у тебя было много секса?       Он рассудил, что на данном этапе лгать уже нет никакого смысла.       — Вообще не было. Честно говоря, сама мысль об этом казалась мне весьма отвратительной, — признался Аластор.       Энджел задумчиво хмыкнул.       — Знаешь, мне кажется, что ты можешь быть асексуалом, ну или, может быть, даже деми.       Снова это слово. Рози тоже его использовала.       — Почему люди продолжают сравнивать меня с игральной картой?       Энджел прыснул от смеха.       — Да не масть, глупышка. Ас — в смысле асексуал.       Аластор в замешательстве наклонил голову.       — А-кто?       — Асексуал, — повторил Энджел. — Это значит человек, который испытывает мало сексуального влечения или не испытывает его вовсе. А демисексуал — это тот, кто начинает испытывать сексуальное влечение к кому-то только после того, как между ними установилась глубокая эмоциональная связь. Как у тебя с Воксом.       Ох уж эта молодёжь со всеми своими новомодными словечками. Обычно Аластор счёл бы это полной бессмыслицей. Но какая-то часть его была заинтригована, узнав, что для таких, как он, есть специальное слово. Это означало, что существуют и другие, кто чувствует то же самое по отношению к сексу. Как… обнадёживающе.       Аластор мысленно примерил на себя новый термин.       — И какой совет ты бы дал… асексуалу, который желает заниматься сексом ради блага своего партнёра?       — Ну, во-первых, ты не должен делать ничего, в чём тебе некомфортно. Если ты не хочешь секса, не надо себя заставлять. Если Вокс — подходящий для тебя партнёр, он поймёт.       Аластор вздохнул, начиная немного раздражаться.       — Да, я знаю это. Вокс уже сказал мне, что всё в порядке, если у нас не будет секса. Но что, если я сам этого хочу? Я не полностью против этой концепции. Мне определённо нравится доставлять удовольствие Воксу. Я просто испытываю сдержанность, позволяя ему делать то же самое со мной.       Взгляд Энджела смягчился.       — Мне жаль, Ал, но на это я тебе ответить не смогу. У каждого свои границы в сексе. Тебе придётся потратить время, чтобы понять, что лучше всего работает именно для тебя. Иногда это требует метода проб и ошибок. Вот почему так важно иметь партнёра, которому ты доверяешь… Ты доверяешь Воксу?       Аластору даже не пришлось задумываться над этим.       — Доверяю, — искренне произнёс он.       Энджел улыбнулся, и его голос прозвучал удивительно искренне.       — Тогда я уверен, что вы, ребята, со всем разберётесь. — Затем он подмигнул, и его привычная дерзкая маска вернулась на место. — Обязательно вспомни обо мне, когда это случится.       Лицо Аластора исказилось от отвращения.       — Я так не думаю.       Хохот Энджела растаял на заднем плане, когда Аластор растворился в тенях.       После этого разговора он почувствовал себя на удивление спокойнее. Даже несмотря на то, что этот человек не избавил его от тревог по поводу секса, Аластор почувствовал себя более подготовленным к тому, чтобы с ними справиться.       Энджел был прав. Аластору нужно быть храбрым и попробовать сделать первый шаг. Ему нужно верить, что Винсент не затащит его на глубину до тех пор, пока он не будет готов. Возможно… Винсент наконец-то сможет научить Аластора плавать.