Жар-птица

Куроха даже не поняла, в какой момент ноги перестали её держать. Мир качнулся, резко потемнел, и последнее, что она почувствовала — как чьи-то руки успели подхватить её за секунду до удара — Эй! Куроха! Голос Мины прозвучал будто из-под воды — Она без сознания! — кто-то крикнул — Осторожно с крылом, не трогать! — резкий, профессиональный голос про-героя прорезал шум Куроху аккуратно уложили на носилки. Боль накрыла только на мгновение — вспышкой, прежде чем сознание окончательно сдалось Темнота пришла мягко Без снов. Без мыслей. Очнулась она рывком — от резкой боли в плече Воздух застрял в груди, пальцы судорожно сжались, но тело не послушалось — Спокойно. Не двигайтесь, — голос был ровный, незнакомый. — Вы в безопасности. Белый потолок. Яркий свет. Запах антисептика. Больница. Она попыталась повернуть голову — не смогла. — Крыло и плечо зафиксированы, — продолжил врач. — У вас множественные переломы. Вы потеряли сознание из-за болевого шока и переутомления. Слова доходили не сразу. — …А остальные? — выдохнула она. Пауза. — Живы, — ответили ей. — Во многом благодаря вам. Куроха закрыла глаза. И только тогда позволила себе не держаться.Сознание возвращалось медленно. Сначала — боль. Глухая, тянущая, будто плечо и крыло больше не принадлежали ей. Потом — холод простыней, шорох капельницы, тихий писк аппаратуры. Ночь. В палате было приглушённо, свет оставили только над постом медсестры за стеклом. — Очнулась? — голос рядом был хриплый. Куроха повернула глаза. Бакуго сидел на стуле возле её койки, откинувшись спиной к стене. Перевязанный, в больничной одежде, с тёмными кругами под глазами. Он явно не спал. — Который час… — прошептала она. — Почти три, — ответил он. — Ты вырубилась ещё днём. Она попыталась пошевелить плечом — и сразу зажмурилась. — Не дёргайся, — резко сказал он. — У тебя всё раздроблено. — Приятная формулировка. Он фыркнул, но уголок рта дёрнулся. — Врачи сказали, утром приведут исцеляющую девчонку. — Он сказал это буднично, но взгляд был напряжённый. — Подлатают. Но не полностью. — Значит, летать пока не буду, — тихо сказала Куроха. Бакуго отвёл взгляд. — Значит, не будешь. И что? Пауза. — Ты… — она запнулась. — Ты мог уйти. — Ага, — буркнул он. — И дать тебе геройствовать без мозгов? Она тихо усмехнулась. — Спасибо. Он сжал челюсть. — Не за что. Несколько секунд они молчали. В этой тишине не было вражды — только усталость. — Ты тогда правильно скомандовала, — наконец сказал он. — Если бы не ты… мы бы там легли. Куроха медленно выдохнула. — Ты всё равно сделал по-своему. — Да, — согласился он. — Но слушал. Она посмотрела на него внимательнее. — Это прогресс? — Не наглей. Она закрыла глаза, позволяя усталости накрыть себя снова. — Разбуди меня утром, — тихо сказала она. — Не хочу пропустить. — Спи, — ответил он. — Я тут. Сознание снова ушло, мягко, без боли.Утро встретило её светом. Сквозь веки пробивалось солнце, и боль уже не была такой резкой — притуплённой, терпимой. Она открыла глаза. Койка рядом была пустой. Стул — отодвинут. Но на подоконнике лежали её очки. Аккуратно сложенные. И это почему-то успокоило сильнее любых слов Шум в коридоре поднялся внезапно. Сначала — быстрые шаги. Потом повышенные голоса врачей. — Подождите, вы не можете туда! — Сэр, посещения ещё не— Дверь в палату распахнулась. — КУРОХА! Ястреб буквально влетел внутрь. Волосы растрёпаны, куртка наспех накинута поверх формы, крылья частично распущены — он даже не пытался привести себя в порядок. Вид у него был такой, будто он мчался без остановки из другого города. Впрочем, так оно и было. Он оказался рядом в два шага и, не подумав, резко обнял её. — Ай! — Куроха дёрнулась, болезненно поморщившись. — Больно! — Чёрт— прости, прости! — он тут же отпрянул, руки зависли в воздухе, не зная, куда себя деть. — Я… как тебя вообще можно обнять?.. Он смотрел на бинты, на фиксатор плеча, на аккуратно уложенное крыло — и явно терялся, не находя безопасного места даже для взгляда. — Жива, — сказала Куроха с кривоватой улыбкой. — Не очень здорова, но жива. Он шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Ты меня до инфаркта доведёшь, — хрипло сказал он. — Я был в другом городе. Мне сказали только: «травмирована». И всё. Больше — ничего. — Зато эффектно приехал, — пробормотала она. — Даже не начинай. В этот момент дверь снова открылась — уже без грохота. — Так-так, — раздался бодрый, чуть насмешливый голос. — А у нас тут что, семейное воссоединение? В палату вошла Исцеляющая девочка, опираясь на свой зонт. Она окинула взглядом Ястреба с ног до головы, задержавшись на крыльях. — Ого, — хмыкнула она. — Знаменитости сегодня ко мне слетаются. — Вы… — Ястреб тут же выпрямился. — Наконец-то пришли. — Пришла, — кивнула она. — А теперь, нервный родственник, отойди-ка. Сейчас будем чинить пернатую — Насколько… — он запнулся. — Насколько всё плохо? Исцеляющая девочка перевела взгляд на Куроху — уже не шутливо, а профессионально — Переломы серьёзные, — сказала она честно. — Плечо, основание крыла. Девочка держалась на одном упрямстве. — Я слышу, — пробормотала Куроха. — И правильно делаешь, — фыркнула та. Поцелуй был быстрым, почти формальным — и мир словно щёлкнул. Боль не исчезла полностью, но резко отступила. Тело стало легче, дыхание свободнее, напряжение в плече ослабло настолько, что она смогла чуть пошевелить пальцами без резкой вспышки боли. — Ого… — выдохнула Куроха. — Не «ого», — строго сказала Исцеляющая девочка. — Полностью исцелить не могу. Слишком много. Слишком свежо. Да и возраст у тебя ещё учебный. Ястреб нахмурился. — То есть— — То есть пока так, — закончила она. — Чтобы двигаться легче. Чтобы кости правильно срастались. Остальное — время, покой и дисциплина. Она ткнула зонтом в сторону Курохи. — И никаких геройств. — Эй, — возмутилась Куроха. — Я вообще-то— — Вообще-то живая, — перебила её Исцеляющая девочка. — Радуйся. Она развернулась к Ястребу. — А ты, герой, проследи, чтобы она действительно отдыхала. А не сбегала спасать мир с переломанным крылом. Ястреб кивнул серьёзно. — Я прослежу. Он посмотрел на Куроху уже иначе — мягче, тише. — Слышала? — сказал он. — Никаких подвигов. Она улыбнулась. — Ладно, — ответила она. — На сегодня хватит. И впервые за долгое время это была не бравада. А обещание

***

Палата впервые за несколько дней снова наполнилась шумом Куроха уже спокойно сидела, опираясь спиной на подушки, фиксатор на плече больше не сковывал так сильно движения, а крыло было аккуратно уложено и перебинтовано. Она даже вставала пару раз — медленно, под присмотром медсестры, но сама. И этим откровенно гордилась. — Осторожно, — буркнул Иида, машинально вытягиваясь по стойке смирно каждый раз, когда она вставала. — Врачи ясно сказали… — Я иду со скоростью улитки, — усмехнулась Куроха. — Даже улитке будет неловко. Мина рассмеялась, Тодороки чуть заметно улыбнулся, Урарака придвинула стул ближе — Ты сегодня выглядишь лучше, — сказала Яойорозу, внимательно оглядывая её. — Гораздо — Исцеляющая девочка творит чудеса, — пожала плечом Куроха. — Ну… частично Она как раз допивала сок, когда Яойорозу вдруг спросила, будто между делом: — Тебя сегодня выписывают? — Ага, — кивнула Куроха. — Вечером. — Уже? — удивилась Ашидо. — Круто! — Домой хочешь? — спросила Урарака. — Конечно, — без раздумий ответила Куроха. — Я соскучилась по нормальной кровати. И тишине — Какая разница, — лениво бросил Бакуго, откинувшись на спинку стула. — Всё равно всех запрут в общаге. Фраза прозвучала слишком буднично. Настолько, что Куроха не сразу поняла смысл — В смысле… всех? — переспросила она. В палате стало тише. Несколько пар глаз одновременно повернулись к ней. — Ты… не знаешь? — осторожно спросила Мина Куроха нахмурилась. — Не знаю — что? Яойорозу медленно выпрямилась, на мгновение обменявшись взглядами с Тодороки — Вчера нам сообщили, — сказала она спокойно, но с явным вниманием к реакции Курохи. — После последнего инцидента академия приняла решение перевести весь класс в общежитие. — В целях безопасности, — добавил Иида, сжав кулаки у груди. — Это временная мера. — Всех… — повторила Куроха тише. — Прямо всех? — Да, — кивнула Урарака. — Уже начали оформлять документы. Она замолчала, затем осторожно добавила: — К тебе не приходили? Куроха медленно покачала головой. — Нет. Неловкая пауза повисла в воздухе, тянущаяся, плотная. — Странно, — нахмурилась Мина. — К нам вчера Айдзава приходил. С директором. Бакуго щёлкнул языком. — Видимо, решили, что у неё всё и так под контролем, — бросил он. — С таким-то дядей. Куроха опустила взгляд на свои руки. — Понятно, — сказала она наконец и попыталась улыбнуться. — Значит, общежитие. — Эй, — Урарака наклонилась ближе. — Ты в порядке? — Да, — ответила Куроха чуть быстрее, чем нужно. — Просто… неожиданно. Она подняла глаза, оглядела всех — живых, шумных, своих. — Выходит, мы будем жить вместе, — сказала она уже ровнее. — Это же… нормально. Смех вернулся не сразу, но постепенно палата снова наполнилась голосами. А Куроха вдруг остро поняла: решение уже принято. Просто не с ней. И почему-то это задело сильнее, чем сама идея общежития

***

Коридор больницы был залит вечерним светом — мягким, тёплым, совсем не похожим на холодную белизну палат. Куроха шла медленно, осторожно, держа равновесие. Ястреб шёл рядом, подстраиваясь под её шаг, слишком внимательно для человека, который делает вид, что всё в порядке. — Не торопись, — сказал он. — Нас никто не гонит. — Я и не тороплюсь, — отозвалась она. — Просто… хочу уже выйти. Автоматические двери разошлись в стороны с тихим шипением. Свежий воздух ударил в лицо — после больничного он казался почти резким. Ястреб накинул на неё куртку прежде, чем она успела что-то сказать. — Вечером прохладно. Она не стала спорить. Несколько секунд они просто стояли у входа. Машина ждала неподалёку. Всё было слишком спокойно — и от этого разговор казался неизбежным. — Кейго… — начала Куроха, не поднимая глаз. — М? — Пока я была здесь… — она запнулась, подбирая слова. — Тебе не звонили? Ну… из академии. Или, может, кто-то приходил. Он замер на долю секунды. Почти незаметно — но она это почувствовала. — Звонили, — ответил он честно. Куроха медленно выдохнула. — Я так и думала. — Айдзава, — добавил Ястреб. — И директор. Она кивнула, будто подтверждая собственные догадки. — И… — осторожно продолжила она. — Это было насчёт меня? Он посмотрел на неё внимательнее, чем раньше. Не как герой, не как номер два. Как человек, который знает её слишком давно. — В том числе, — сказал он. Молчание повисло между ними, но не тяжёлое — выжидающее. — Класс сегодня приходил, — сказала Куроха тихо. — Я уже знаю про общежитие. Он ничего не ответил, и это было красноречивее слов. — Мне не сказали, — добавила она. Не упрёком — фактом. — Я узнала случайно. Ястреб вздохнул и провёл ладонью по затылку. — Я хотел поговорить с тобой после выписки, — сказал он. — Когда ты сможешь нормально стоять, а не падать от боли. — Я стою, — заметила она. — Пока. Он хмыкнул, но улыбка быстро погасла. — Да. Насчёт общежития. Решение приняли быстро. Слишком быстро. — Без меня, — тихо сказала Куроха. Он не стал отрицать. — Я сказал, что ты останешься со мной, — произнёс Ястреб. — По крайней мере, пока полностью не восстановишься. Она подняла на него взгляд. — Ты сказал это за меня? — Я сказал это для тебя. Пауза. — Они согласились, — продолжил он. — У тебя травма. И… — он замолчал, подбирая слова. — Ты мне важнее любых решений академии. Куроха сжала пальцы. — Кейго… — она говорила тихо, но ровно. — Я понимаю. Правда. Но знаешь, что самое странное? Он внимательно слушал. — Все говорят про безопасность. — Она усмехнулась. — А мне впервые стало по-настоящему небезопасно, когда я поняла, что за меня решили. Он нахмурился. — Ты злишься? — Нет, — она покачала головой. — Я… боюсь. Что снова окажусь где-то сбоку Ястреб посмотрел в сторону академии, скрытой за городскими огнями. — Я не хотел тебя отделять, — сказал он наконец. — Я хотел тебя защитить. — Я знаю, — ответила она. — Но я не хочу, чтобы меня защищали вместо меня. Он долго молчал. — Ты хочешь в общежитие? — спросил он. Куроха кивнула. — Я хочу, чтобы меня включили. Даже если это страшно. Он выдохнул — медленно, глубоко. — Тогда, — сказал Ястреб, — мы поговорим с Айдзавой ещё раз. Он посмотрел на неё и улыбнулся устало, но искренне. — Но с одним условием. — Каким? — Ты перестанешь делать вид, что тебе не больно. Она тихо усмехнулась. — Ладно, — сказала она. — Договорились. Ястреб открыл для неё дверь машины. И впервые с момента выписки Куроха почувствовала: её услышали Машина тронулась плавно. Город за окном медленно стекал огнями, отражаясь в стекле размытыми полосами. Куроха смотрела вперёд, не фокусируясь ни на чём конкретном. Ястреб молчал почти минуту. Потом протянул руку к панели и набрал номер. — Айдзава, — сказал он без приветствий. — Это я. Куроха не повернула голову, но прислушалась. — Да, я рядом с ней, — продолжил Ястреб. — Только что забрал из больницы. Пауза. Короткая. — Насчёт общежития, — его голос стал тише, но жёстче. — Мы передумали. Он бросил быстрый взгляд в её сторону. — Нет, — добавил он. — Не «мы». Куроха медленно вдохнула. — Она. Тишина на линии затянулась. Ястреб слушал, не перебивая, лишь слегка сжал руль. — Я понимаю риски, — сказал он наконец. — Понимаю лучше, чем большинство. Но решение должно быть её. Он замолчал снова. Куроха уловила приглушённый голос Айдзавы из динамика — ровный, без эмоций, как всегда. — Да, — ответил Ястреб. — Травма есть. Ограничения будут. — Нет, она не будет участвовать в патрулях. И в тренировках — только после допуска. Он повернул голову к ней. — Ты согласна? Куроха кивнула. — Я согласна, — сказала она вслух, чтобы Айдзава услышал. Несколько секунд — тишина. — Завтра, — сказал Ястреб. — Мы приедем утром. Он убрал телефон. Машина снова наполнилась гулом дороги. — Всё? — тихо спросила Куроха. — Всё, — ответил он. — Остальное — уже не за мной. Она выдохнула и впервые за день позволила себе расслабиться. Где-то впереди был новый этап. И на этот раз — выбранный ею.Квартира встретила их полумраком и тишиной. Ястреб включил только одну лампу — тёплый свет разлился по гостиной, зацепился за край дивана, за стопку журналов на столе, за аккуратно сложенное одеяло. Здесь всегда было слишком чисто — Проходи, — сказал он тихо. — Обувь можешь не снимать, если тяжело наклоняться. — Я справлюсь, — ответила Куроха, но всё равно приняла его руку, когда он помог ей снять куртку. Он повесил её на спинку стула, задержав ладонь на ткани чуть дольше, чем нужно. — Чай? — спросил он. — Или что-нибудь потеплее? — Чай, — сказала она после паузы. — Можно с мёдом. Он кивнул и ушёл на кухню. Куроха медленно прошла в гостиную, опустилась на диван. Плечо тянуло, крыло отзывалось тупой болью — не резкой, терпимой, но настойчивой, как напоминание. Она аккуратно уложила его, выдохнула. Из кухни доносился тихий звон посуды, шум воды. Всё звучало слишком обычно — будто сегодня не было ни больницы, ни решения, ни слов «общежитие». Ястреб вернулся с кружкой, осторожно поставил её на столик. — Не горячо, — предупредил он. — Я проверил. — Спасибо. Она сделала маленький глоток. Мёд действительно смягчал. Несколько минут они молчали. — Ты уверена? — спросил он наконец, не глядя на неё. — Я не про академию. Про себя. Куроха посмотрела на него. — Нет, — честно сказала она. — Но теперь я не хочу, чтобы страх решал за меня. Он усмехнулся — коротко, без радости. — Узнаю. Он опустился в кресло напротив, снял перчатки, бросил их на стол. Впервые за вечер позволил себе выглядеть уставшим. — Я не спал нормально с тех пор, как мне позвонили из больницы, — признался он. — Всё прокручивал… что мог сделать иначе. — Ты прилетел сразу, — сказала Куроха. — Это и есть «иначе». Он покачал головой. — Этого мало, когда ты — тот, кто должен защищать. Тишина снова накрыла комнату. Куроха осторожно подвинулась, оперевшись на спинку дивана. — Кейго… — сказала она. — Я не прошу тебя перестать волноваться. Я прошу… не держать меня под замком. Он посмотрел на неё долго, внимательно. Будто запоминал. — Я боюсь, — сказал он просто. — Что в следующий раз я не успею. Она отвела взгляд. — А я боюсь, — ответила она так же тихо, — что если не пойду с ними, то уже никогда не догоню. Ястреб встал, подошёл ближе, остановился на расстоянии шага. — Завтра — произнёс он, — ты поедешь в общежитие — Но если станет слишком тяжело — ты возвращаешься. Без объяснений. Без споров. Она кивнула. — Договор. Он протянул руку, осторожно коснулся её лба костяшками пальцев — почти невесомо. — Спи, — сказал он. — Я буду рядом. Он ушёл в свою комнату, оставив свет в гостиной. Куроха закрыла глаза, слушая тишину дома, который вдруг стал слишком важным. Завтра всё изменится.Утро выдалось шумным. К академии они подъехали, когда двор уже был заполнен машинами и голосами. Коробки, сумки, чемоданы — всё смешалось в одном большом, немного хаотичном движении. Кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то уже умудрился что-то уронить. Куроха вышла из машины медленно. Ястреб тут же оказался рядом, придерживая дверь. — Не спеши, — сказал он привычно. — Я и не спешу, — ответила она и вдруг замерла. Перед входом стоял её класс. Мина махала руками, Иида что-то активно объяснял персоналу, Урарака смеялась, придерживая коробку, Тодороки молча ждал в стороне. Бакуго тащил сразу две коробки, явно раздражённый происходящим. — О, смотри, — заметила Мина первой. — Птенчик приехал! — Я не птенчик, — автоматически отозвалась Куроха. — Сегодня — да, — ухмыльнулась Ашидо. Ястреб на секунду остановился позади неё. — Я помогу донести, — сказал он, но Куроха покачала головой. — Не надо. Дальше я сама. Он кивнул, понимая. — Я буду рядом, — сказал он тише. — Просто не здесь. Она кивнула в ответ и шагнула вперёд. — Ты всё-таки с нами, — сказала Урарака, сияя. — Похоже на то, — ответила Куроха. Иида выпрямился. — Мы подготовили распределение комнат! — сообщил он. — Учитывая твои ограничения. — То есть без верхних ярусов, — добавила Мина. — И без полётов по коридорам. — Облом, — вздохнула Куроха. — А я уже планировала. Внутри общежития было светло и непривычно просторно. Эхо шагов, запах новой мебели, свежей краски. Всё казалось слишком новым, слишком временным — и оттого немного нереальным. Её комната оказалась небольшой, но светлой. Кровать у стены, стол у окна, шкаф — пустой. На кровати лежали её очки. Аккуратно сложенные. — Мы решили, что это твоё место, — сказала Мина, заглянув через плечо. — Ты первая сюда должна была зайти. Куроха медленно подошла, села на край кровати, взяла очки в руки. — Спасибо, — сказала она тихо. Снаружи раздался смех, кто-то громко позвал Ииду, хлопнула дверь. Жизнь продолжалась. Куроха посмотрела в окно. Во дворе, у машины, Ястреб стоял чуть в стороне, разговаривая с Айдзавой. Он поднял взгляд и на мгновение встретился с её глазами. Он кивнул. Она ответила тем же. Когда дверь за классом закрылась, Куроха осталась в комнате одна — впервые не отдельно, а вместе со всеми. Она аккуратно положила очки на тумбочку. — Я дома, — сказала она вслух. И это прозвучало правильно. День в общежитии начался не сразу. Сначала была суета: хлопки дверей, глухие удары коробок о пол, перекрикивающиеся голоса в коридорах. Кто-то заблудился, кто-то перепутал этажи, Иида пытался навести порядок, но его никто толком не слушал. Куроха передвигалась медленно, но уверенно. Крыло тянуло, плечо напоминало о себе при каждом неловком движении, зато больше не было той острой, выматывающей боли. Она училась жить с ограничениями — осторожно поворачиваясь, делая паузы, не спеша. — Сядь, — приказала Мина, заметив, как она зависла посреди коридора. — Я принесу остальное. — Я могу— — Нет, — хором сказали Урарака и Яойорозу. Куроха фыркнула и послушно опустилась на край дивана в общей зоне. Постепенно всё стало на свои места. Коробки исчезли, комнаты перестали быть пустыми, коридоры наполнились запахами — чьего-то шампуня, новой мебели, еды из столовой. После обеда Айдзава собрал их в общей комнате. — Это не лагерь, — сказал он, опираясь на стену. — Это место, где вы будете жить. — Правила простые: соблюдайте режим, не геройствуйте без разрешения и не забывайте, что безопасность теперь — общая ответственность. Его взгляд задержался на Курохе на долю секунды дольше обычного. — Особенно для тех, кто восстанавливается. Она кивнула. Тренировок в этот день не было. Только лёгкая разминка для тех, кому разрешили, и обязательный отдых для остальных. Куроха провела время на балконе, сидя на складном стуле, слушая город и наблюдая, как солнце медленно уходит за горизонт. К вечеру общежитие изменилось. Шум стал тише, голоса — ближе. В общей кухне кто-то готовил ужин, споря о специях. Смех прокатывался по коридорам Куроха сидела за столом с кружкой чая, когда рядом плюхнулся Бакуго. — Привыкай, — буркнул он. — Это надолго. — Звучит почти как угроза, — усмехнулась она. — Так и есть. Он встал и ушёл, оставив на столе пакет с печеньем — Нашёл в автомате, — бросил он через плечо Она удивлённо посмотрела ему вслед, потом улыбнулась. Позже они собрались в общей комнате: кто-то смотрел телевизор, кто-то сидел в телефоне, кто-то просто лежал на полу. Ничего особенного — и именно поэтому хорошо. Урарака рассказывала что-то Мине, Тодороки молча пил чай, Иида пытался заставить всех выключить свет вовремя. Куроха устроилась на диване, аккуратно уложив крыло, и впервые за долгое время почувствовала усталость не от страха, а от обычного дня. Перед сном она вернулась в свою комнату. Окно было приоткрыто. Ночной воздух был прохладным, спокойным. Она сняла очки, положила их на тумбочку, легла и долго смотрела в потолок. За стеной кто-то тихо смеялся. Где-то хлопнула дверь. Жизнь продолжалась