Ты для меня, или я для тебя

2

Полдень печёт даже в садовой беседке. Под куполом из замерших под солнцем мелких листьев. Ни ветерка, ни лишнего всколоха ветвей. В такой тишине кажется, будто попрятались и все птицы. Сидеть на одном месте приедается, но Чжон обещал. Взамен Бэк А промолчит, что видел, как он машет кулаками на рынке. Чжону вообще-то всё равно, что о нём подумают другие, но принцу такое нельзя. Потому продержать эти вылазки в секрете хотя бы от матушки было бы правильно. – Расслабься. Тебе не нужно казаться кем-то другим, – монотонно подмечает Бэк А, когда Чжон пытается грозно нахмурить брови. Кисть в длинных белых пальцах ловко порхает над бумагой. Чжон смотрит лишь краем глаза – как получается, ему в полной мере не оценить, но уверен, выходит недурно. – Тем более у меня всё равно уже есть твой портрет в качестве деревенского борца. – Вот на него и смотри, когда забудешь, как я выгляжу! – и сдался ему тогда этот рисунок. – А сейчас хочу, чтобы было красиво! – И так красиво будет, – Бэк А поднимает на него внимательный взгляд, а Чжона понемногу заливает румянец. – Я же рисую. Бэк А тихо усмехается и возвращается к работе. Тени от ресниц плавно подрагивают на высоких скулах. А у Чжона от чужой наглости приоткрывается рот. На правах обиженного и оскорблённого он позволяет себе немного сменить положение, чтобы было удобно подглядывать. Бэк А не замечает – вдумчиво выводит линию за линией. Чжон знает, что Бэк А его никому не выдаст. Возможно, будет ещё долгое время подшучивать. Возможно, даже всю жизнь. Но это ничего. Чжон всё равно не уйдёт. Прямо сейчас он не мог бы придумать занятия лучше. Чжон широко зевает, просто чтобы сбить с творца спесь. Бэк А смеётся. Холодной ладонью прикрывает Чжону рот. – От тебя сейчас все цветы завянут, – и почему-то так долго не убирает руку. Улыбается, как только он может. – Или от скуки, – глупо мямлит Чжон в чужую ладонь, чтобы хоть что-то ответить. Бэк А не слышит. Откидывается обратно. С новым рвением хватает бумагу и кисть. – Не зевай и не хмурься! И не вертись! Чжон давно уже замирает. Всё думает о том, как губы прикоснулись к чужой коже. Всё думает, не сошло ли бы это прикосновение за поцелуй.

4

Чжон не верит в плохие предчувствия, но когда Ё как старший выстраивает всех принцев в одну шеренгу, в животе зарождается что-то похожее. Брат бродит перед ними туда-сюда, с важным видом читая речи о необходимости боевой подготовки. Должно быть воображает себя ястребом на охоте. По правде Чжон всё чаще подмечает, как тот похож на змею. Неприятно скользит взглядом. Из всех присутствующих выцепляет именно стоящего рядом с Чжоном Бэк А. – Не составишь мне сегодня компанию, брат? – обращается нарочито вежливо. Чжону становится не по себе. Бэк А неловко мнётся. Он неплохо владеет мечом, но далеко не так виртуозно, как кистью. И, что важнее, до старшего ему далеко. Чжон делает шаг вперед: – Может я сражусь с тобой? Ё противно скалится. Смеривает взглядом. Только потом шипит самодовольное: – Неужели я так похож на деревенщину? Оказывается, Чжон лукавил. Оцепенев на месте, будто окатившись ледяной водой, слушая нарастающий шепот братьев, он вдруг понимает. До чужих слов ему дело есть. И готовясь хоть что-то сказать в свою защиту, он чувствует, как сжалась на его запястье крепкая хватка. Бэк А тянет его назад. – Я с тобой сражусь. Ё кивает. Отходит в центр. Бэк А, ни разу не обернувшись, следует за ним. Готовятся в напряжённом молчании. Уже ясно, что бой не будет похож на обычный тренировочный. Только вот, почему? Сталкиваются внезапно. Ё нападает так яростно, что не будь их мечи деревянным, Чжон всерьёз заволновался бы за чужую жизнь. Слышен только стук. Ещё и ещё и ещё. Ё наседает. Бэк А отступает. Кое-как защищается. Техника, если она и была, разрушилась почти сразу. По телу ползёт необъяснимый страх. Чжон знает, что делает Ё. Хочет наказать, проучить. Дать понять, что он главный, что прав. Но в чём мог провиниться Бэк А? Кулаком Ё бьёт Бэк А прямо в лицо. И Чжону хватает этого, чтобы окончательно потерять рассудок. Наплевав на пытающегося остановить его Ука, на крики братьев, он несётся к другому краю поля, где Ё выбивает из чужой руки меч. – Прекрати! – орёт ему Чжон, потому что это всё, что он сейчас может. Ё пихает Бэк А в грудь, и Чжон почти успевает подхватить его, валящегося на землю. Успел бы, если бы Ё не решил засадить ему в догонку по голове мечом. Чжон выхватывает свой. Лупит по мечу Ё, глядя на осевшего чуть позади, прикрывающего лицо Бэк А. – Я сказал тебе прекратить! – Не лез бы ты не в своё дело! – цедит Ё раздражённо, но Чжон готов поклясться – тот как всегда получил, что хотел. Их сразу же окружают братья. Ук хлопает Ё по плечу, просит остыть, а Чжон всё ждёт когда тот зарядит по челюсти и ему. Этого не происходит. Ё и правда остывает. Роняет на землю меч. Кажется, даже извиняется. Чжон его не слушает. Садится на землю напротив Бэк А. Кладёт свою ладонь на его – хочет отнять от лица. Хочет взглянуть, не сильно ли тот пострадал. Но так и зависает в этой нелепой позе. – Ты в порядке? – Жить буду. Сказать по правде – это всё, что ему нужно было услышать.

5

– Чжон, мой мальчик, ты сегодня совершенно разбит. Что с тобой произошло? Совсем недавно он стал подмечать в голосе матери раздражение, когда дело касалось его злоключений. А во взгляде, кажущемся взволнованным, он видел что-то похожее на порицание. Даже во время чаепития в их маленьком семейном кругу на троих он не хотел её больше напрягать и искренне надеялся, что ничем своего состояния не выдаст. Но матушка на то и матушка – видит его насквозь. – Не обращайте внимания, – Ё беспечно подносит ко рту чашечку с чаем, хитро зыркает в сторону Чжона. – Братик на меня в обиде – я едва не сломал его любимую игрушку. Где-то в висках постукивает злоба. Чжон смотрит исподлобья. Ё лишь больше забавляется. Матушка переводит взгляд от одного к другому прежде, чем строго спросить: – О чём это ты? Хочется бросить этих двоих и сбежать. Только вот матушка ни в чём не виновата. Да и Ё, если подумать, тоже. Он не виноват, что его нападки так задевают, пусть и, очевидно, этому рад. Чжон сминает ткань на колене – не ляпнуть бы чего. Матушка замечает. Опускает ладонь на его пальцы. Чуть поглаживает, и Чжон сразу смягчается. – Я просто хочу научить младшего братишку не привязываться к вещам – только и всего, – Ё приторно скалится, треплет Чжона по волосам, тот пытается вырваться и на мгновение, всего на одно, ему кажется, что его за них схватили. Но Ё, не сопротивляясь, отпускает. – Не хочу, чтобы это стало его слабостью. По пути до личных покоёв Ё не удерживается от урока. Тормозит Чжона прямо в коридоре. Сжимает на плече вездесущие когти и шипит прямо в лицо: – Ты мужчина – так и веди себя по мужски. – Желаю тебе того же, – Чжон старается отмахнуться, но Ё как назойливая муха. – Неужели хочешь, чтобы матушка обо всём узнала? О чём? Он ничего не сделал. Ё не стал бы раздувать трагедию из одной только уличной драки. Это для него слишком мелко. Уж точно не стал бы избивать Бэк А просто за то, что он прикрыл Чжона. Но сердце вдруг замирает. К лицу отчего-то приливает стыдом. Ему нечего стесняться, нечего прятать. Но Ё знает, что это неправда. Почему-то узнаёт об этом раньше всех. – Тогда ты больше не будешь мне братом! – Чжон наконец находит в себе силы оттолкнуть, рвануть к себе в покои, скрыться. Ё только усмехается, кричит ему в спину: – Верно, матушка откажется от такого, как ты. Она не откажется. Она никогда ни о чём не узнает. А Ё… Ему никто не поверит. Чжон бы не поверил. Бэк А не поверит точно.

10

Надевать на Бэк А доспех труднее, чем на себя. Он сегодня куда тяжелее привычного. Застёжки не поддаются. Хочется просто всё бросить – в который раз наплевать на указы Со. Пойти самому – с ним же ничего в бою не случится, он крепкий. Он не Бэк А. – У тебя руки трясутся, – почему он так спокоен? Неужели не чувствует, как щемит в груди? Неужели не видит горькую разлуку, маячащую на горизонте? Под его уверенным взглядом хочется спрятать свои непослушные пальцы – не выдавать себя. – Ты идёшь на толпу разъярённого народа с одной только палкой, – Чжон старается быть таким же, но сам слышит, как голос дрожит. Не были бы они перед другими солдатами, влепил бы хорошую оплеуху – просто чтобы самоуверенный болван понимал, что происходит. Или схватил бы его покрепче, завалил бы на коня и увёз бы далеко-далеко от дворца, от Со, от чёртова восстания, до которого Бэк А не должно быть дела. Он дал бы ему, что угодно, что бы тот ни попросил. Но Бэк А ничего не нужно. Он только улыбается. Пытается приободрить. Глупый. – Случай научил меня орудовать и ею. – Тебе не нужно быть таким, – бурчит Чжон под нос, застёгивая доспех на плече. Делает шаг назад. Смотрит, не забыл ли чего. – Тебе не нужно казаться кем-то другим. Бэк А застывает. Продолжает тянуть губы, но молчит. Значит, задел. – Мне пора. Поговорим, когда вернусь. Чжон кивает. Но в этом уже не будет толка. Чжон спасёт того, кто этого хочет. Теперь он должен проститься, потому что как раньше уже не будет. Не для Чжона. Пусть для Бэк А ничего и не изменится. Не были бы они перед другими солдатами, Чжон мягко поцеловал бы Бэк А в лоб. Обнял бы. Шепнул бы на ухо что-нибудь забавное. Бэк А ответил бы как-нибудь заумно, а может быть и промолчал бы. Чжон сделал бы столько всего, пусть сейчас это и кажется невозможным. Но это не главное. Главное, что Бэк А об этом знает.

3

Чжон, как никто другой, любит ощущение праздника. Слуги переполошены сильнее обычного. Все вокруг снуют, выносят что-то, прячут, достают обратно. Столы едва ли не ломятся от еды. А сам дворец будто оживает. Ын во главе вертится, как перевозбуждённый ребёнок. Бьёт ладонью по столу. Требует подарки. Даже не верится, что он старше Чжона и Бэк А. Братья смеются. Всем весело – даже вечно печальный Му, даже настороженный Ё, забывают о чём-то кроме дня рождения младшего брата. В такие дни Чжон по-настоящему счастлив. Он протягивает Ыну свою коробку. Тот воодушевлённо её раскурочивает, вынимает новую рогатку, скачет довольный по всему залу. Все пьют, а Чжон мечтает, чтобы вечер никогда не заканчивался. Когда очередь дарить подарок доходит до Бэк А, Ын оживляется ещё больше. – Если там книга!.. – начинает негодовать заранее, но получив смешливо-укоризненный взгляд от Чимона, как-то совсем незаметно появившегося рядом, успокаивается. – Мне нужно место, – поясняет Бэк А, так ничего пока не вручая. Ын, завидев размеры свёртка у того в руках, принимается расчищать стол от горы предыдущих подарков. Все, затаившись, ждут. – Надеюсь, тебе понравится, – говорит Бэк А, осторожно разворачивая свёрток. – Мне Чимон помогал, так что должно быть натуралистично. У Ына отваливается челюсть. Все вскакивают – торопятся тоже взглянуть. Ын обнимает Бэк А, чуть ли не в пляс пускается, а Чжон наконец, перевалившись через восхищённого Вона, всё понимает. На столе рисунок Ына. И это не какой-то там обычный портрет – это самый настоящий Ын, какой он есть, но сидит он в той самой модели, что смастерил однажды Чимон. Он летит над деревнями и полями, солнце светит ему в глаза, а ему всё нипочём. На голове его смешная шапочка Чимона, а очки он даже не потрудился стянуть со лба на глаза. – Спасибо-спасибо-спасибо! Как здорово! Это и правда, здорово. Так ловко передать всё то, кем Ын был. Показать так, как другие не смогли бы. Это прекрасный подарок – с этим согласны все. Гул не унимается, но Чжон, потеряв вдруг интерес, понуро садится на место. Он ведёт себя глупо, совсем по-детски, но ничего не может поделать с назойливо, как зуб, режущимся чувством внутри. Это не зависть – он искренне рад за Ына, не может не быть. Но что-то случилось прямо сейчас, что не позволяет наслаждаться праздником дальше. Ын в этом не виноват. Бэк А тоже. Но переломный момент – именно этот. Стараясь не обращать внимание на шустрый прищур Ё, Чжон выскальзывает на улицу. Уже стемнело. Стоячий воздух наполнен прохладой. Над головой – сотни звёзд. Картина, кажущаяся едва ли не отражением одиночества, сейчас куда ближе. За это Чжон на себя не может не злиться. В каком-то навязчивом порыве он пинает камень, так некстати оказавшийся под ногами. Тот вперевалку катится прочь, в темноту, туда, где уже не уследить взглядом. Ещё мгновение Чжон всматривается – не отыскать ли, не ударить ли посильнее, как вдруг сзади его оглушает знакомый голос: – Ну, чего ты так? Ревнуешь? Чжона бросает в жар. – Что? Кого? – он оборачивается на смешливо поглядывающего на него Бэк А и понимает. Тот не имел в виду ничего. Ничего, что могло так напугать Чжона. – Не хотел портить момент и доставать сразу два. Идём, – Бэк А хватает его за рукав и тащит вглубь сада. Чжон вырывается, только чтобы перехватить чужую ладонь своей. Она теплее обычного и странно ощущать её в руке вот так. Беседку их видно издалека – кто-то выставил на ней свечи. Чжон не понимает, зачем Бэк А это сделал, но вышло красиво. Вот только не совсем к месту, когда во дворце праздник. Бэк А торжественно замирает у стола. Чжон позволяет его пальцам выскользнуть из своих, пока тот выуживает из-за пазухи ещё один свёрток. – Вчера ночью заканчивал, – поясняет Бэк А и бережно разворачивает. Бережнее, чем делал это для Ына. – До твоего дня рождения ещё далеко, но… – он расстилает на столе бумагу. – Это тебе. Я не стал рисовать зевание… Чжон хочет сказать хоть что-то, но не может. Как будто Бэк А вновь заткнул ему рот. – Это что, я? Спрашивает неуверенно, потому что правда не знает. Это не он. Он не может быть таким. Но человек с картины Бэк А не может обманывать. – Не похоже получилось? – Бэк А, кажется, искренне расстраивается. Придирчиво всматривается через плечо Чжона. Даже в плотном сумраке, нарушенным лишь танцем свечей, Чжон видит на рисунке себя. – Очень похоже, – спешит он поспорить и запинается тут же. – Но… Дракон?.. Чжон на картине седлает плюющего пламенем зверя. Чжон на картине – бесстрашный воин. В руках его сверкает меч, а сам он весь будто из стали. – Тебе не нравится? – Это лучшее, что ты когда-либо делал! Бэк А наконец выдыхает и улыбается. Чжон хочет хоть как-то его отблагодарить, но простого спасибо тут мало. Чжон не может сосредоточиться – выбрать, что было бы Бэк А так же приятно, как Чжону получить столь ценный подарок. И, не успевая сообразить, что именно делает, Чжон робко, почти невесомо целует белую щёку. Чжон на картине не смутился бы так. Его сердце не замерло бы от того, как Бэк А ошарашенно коснулся своей щеки ладонью. – Прости, я… – не хотел? Ты меня не так понял? Но Бэк А не мог его не понять. – Не извиняйся, – Бэк А тронул его за плечо, и лицо его стало вдруг спокойным. – Искусство же должно вызывать эмоции. То, что делал Бэк А, было очень хорошим искусством.

6

Чжон тренируется сразу после завтрака. Это лучшее время – солнце ещё не до конца встало, а старшие братья заняты работой. Можно побыть одному, пусть даже и совсем одному быть не хочется. Чжон несётся к площадке едва не вприпрыжку, но тормозит тут же, завидев под деревом Бэк А. Тот чуть сгорблен, прислонившись спиной к тонкому стволу. Вокруг кисти, тушь, на коленях альбом. Бэк А не обязательно приходить просто потому, что Чжону без него скучно. Хорошо, что взял с собой что-то из своего мира – вряд ли захочет поупражняться с мечом. Бэк А говорил, что пишет книгу своей жизни. Бэк А выбирает для этого время, когда его может застать Чжон. Бэк А сам напросился. Чжон, как может бесшумно, подкрадывается ближе – за то самое дерево. Он взглянет всего раз, не больше. Из простого любопытства. Нет у Бэк А от него секретов. Потому Чжон настырно лезет глазами в лист. Не дышит, пока Бэк А выводит последние слова.

До того, как я произнёс её имя,

Она всего лишь могла обернуться.

Когда я стал произносить её имя,

Она пришла ко мне и стала цветком для меня.

Может ли кто-то произнести моё имя,

Как я произносил её?

Тогда и я стану таким же цветком для него.

Мы все можем стать теми, кем хотим.

Ты для меня, или я для тебя.

Тем цветком, который невозможно забыть.

Бэк А смотрит в слова ещё немного. Ждёт, пока подсохнет тушь. Чжон держится сзади за ствол. Кора крошится под его пальцами. – И тебя совсем не жжёт совесть? Чжон хочет, чтобы Бэк А на него обернулся. Чтобы увидел полный разочарования взгляд. Чтобы застыдился под ним. Чтобы не смел больше думать так – не то что писать. Но Бэк А спокоен. Смотрит снизу вверх и над Чжоном почти смеётся: – А должна? Чжон вырывает альбом из его рук. Слишком поздно – строчки не смажутся. Но Бэк А не должен ими любоваться. – Ты о жене брата пишешь стихи! Рехнулся? А если Ук узнает? – Ему всё равно. Бэк А поднимается и лицо его не выражает ничего. Чжону нечем его слова оспорить. И ярость деть некуда. Он прижимает альбом к груди – лишь бы Бэк А он не достался. Самому Чжону до него не должно быть дела, но это неправда. Всё, что важно Бэк А, важно и Чжону, но это не может быть его частью! Это неправильно! Это не то, что Чжон мог бы в нём принять! – И ты зовёшь это искусством?! По мне, так это пошлость! – слова его не имеют успеха. Бэк А всё так же бесстрастен. Чжону никак не унять в груди злость. – Ждать от занятой девушки взаимности по-твоему это не пошло? – Я ничего от неё не жду. – Ну как же! Сам пишешь! – Чжон раскрывает альбом на последней волной торчащей странице. – Я ничего не жду от Мён Хи, – повторяет Бэк А, а Чжон его не слушает. Отдал бы всё, чтобы поверить ему, но росчерки иероглифов перед глазами не дают. – Конечно! – язвит Чжон и, если бы задумался хоть на мгновение, услышал бы в собственном голосе нотки старшего брата. – Хочешь стать ей “цветком, который невозможно забыть”? – Прекращай! Бэк А дёргается к нему рукой, но Чжон успевает захлопнуть альбом и отвести подальше. Чжон впервые видит Бэк А таким – с перекошенным лицом, пылающими щеками. Чжон хочет это запомнить. Бэк А не обязательно всегда быть идеальным – он может быть себе полной противоположностью, стоит делу коснуться того, кого он правда любит. Чжон ненавидит себя за то, как жадно вглядывается в эту картину. – Ты для меня, или я для тебя, – цитирует Чжон по памяти, тряся перед лицом Бэк А увесистым альбомом. – Извращенец, вот ты кто! – Отдай книгу! – кричит тот отступающему к центру площадки Чжон. – А ты попробуй отними! Да ты даже меч с трудом держишь! Бэк А летит на него с непонятно где подхваченной палкой. Полный решимости – совсем не как в день боя с Ё. Но Чжон его не боится. Останавливает палку рукой так легко. Понимает запоздало, что Бэк А его ударить даже не пытался. Понимает, когда Бэк А подсечкой заваливает его и прижимает собой к земле. Грудь Бэк А вздымается с непривычки. Приём грязный – не в его духе. Но исполненный в совершенстве. – Я не собираюсь с тобой драться, – произносит Бэк А, и Чжон ему почти верит. Сложно отторгать слова человека, сидящего на тебе верхом. – А палками ты от скуки размахиваешь что ли? – слабо усмехается Чжон, когда Бэк А отбирает у него альбом. – Я не хочу, чтобы ты думал обо мне не то, – говорит Бэк А совершенно серьёзно и замирает, будто ожидая от Чжона ответа. Глаза его не отнимаются у Чжона от лица, и Чжону это не нравится. Но он молчит. – Я не хочу с тобой драться, – продолжает Бэк А. – Не хочу причинять тебе боль. Не хочу ссориться. Чжону не больно. Ему всё равно. И то, как изнутри его заполняет раскалённым железом, – совершенно нормально, когда речь о том, что думает о нём Бэк А. Чжон тычет пальцем в желтеющий на чужой скуле синяк. Бэк А кривится и тут же бьёт его по лбу альбомом. Совсем не больно. Не так, как ещё может сделать этот альбом. – Ты же драться не хотел, – показательно надувается Чжон. – Ты меня вынудил! – тянет возмущённо Бэк А. И от перемены в его лице Чжон начинает смеяться. Бэк А улыбается тоже. – Прости… Ему это не нужно. Бэк А не должен извиняться или что-то объяснять. Они ведь друг другу ближе всех в мире. Бэк А помогает ему встать. Одной рукой держит Чжона, другой – альбом. И пока он между ними, это не плохо. – Ты не уходи только, ладно? – Чжон не выпускает его ладонь из своей. – Может вместе поупражняемся? Это не драка! – поспешно добавляет он. – Просто не хочу, чтобы Ё тебя опять разукрасил. Бэк А вздыхает и делает вид, что глубоко задумывается. – Только один раз.

7

Мён Хи выглядит не так болезненно, как обычно. На щеках её играет румянец – с такого расстояния не скажешь точно, момент ли это скорого выздоровления или же ещё один недуг. Но Мён Хи улыбается. Не натянуто, как всем им. По-настоящему. А кто не улыбался бы будь Бэк А рядом? Красивый – сам как цветок. Вот только не её. Их пальцы почти касаются, когда он читает ей, а она смотрит на него так, будто нет вокруг никого. Будто не пройдёт мимо Ук и не взыграет в нём ревность. Но на деле вокруг правда никого не было. Не считая одного только Чжона, притаившегося в кустах. Подобраться бы ближе – быть может расслышал бы, не читает ли Бэк А ей те самые стихи. Мы все можем стать теми, кем хотим – какая же ложь. Или Бэк А на самом деле мечтает сидеть с умирающей женщиной, не его женщиной, без права к ней даже притронуться? Об этом он написал? Чжона не должно это волновать, но его волнует. Неосторожно он хватается за ветку, нетерпеливо высовываясь сквозь листву, теряет за хрустом опору и кубарем вываливается прямо к подножию их беседки. Бэк А вскакивает. Прикрывает Мён Хи собой. Тот самый Бэк А, который никогда не вступает в бой. – Это всего лишь я, – выдирает из пересохшего в напряжении горла Чжон, вскидывает руки и поднимается резво с отбитых колен. – Добрый день, Ваше Высочество, – Мён Хи даже ему улыбается сегодня теплее обычного. – Не вставайте, прошу вас, – Чжон сам не знает, останавливает её, искренне переживая за её здоровье или от того, что опирается она на Бэк А. – Я тут… Просто искал жуков для нашего девятого брата. – Жуков, значит? – щурится на него Бэк А, придерживая Мён Хи за локоть. – И сколько нашёл? – Только одного, – бормочет Чжон в ответ, но запинается тут же – на глазах его взгляд Мён Хи теряется. Он шагает к ней, лицо её бледнеет, а сама она на руках Бэк А обмякает. Тот не выглядит испуганным – держит крепко – обмороки ему привычны, но Чжону нет. Наплевав на все нормы, он подхватывает Мён Хи под талию. Они несут её вместе в покои, укладывают, сидят рядом с ней, пока служанки в панике разыскивают лекаря. – Не говори ничего, – шепчет Бэк А, будто совсем Чжона не зная. – Да я и не собирался, – и это чистая правда. Но Чжон не понимает. – Ты счастлив? – бросает он, на Бэк А даже не глядя. – Вот так? Любить человека, который никогда не станет твоим? – У меня нет другого выхода, – говорит Бэк А, и в словах его не слышно горечи. Он давно свою судьбу принял. Чжону есть, чем возразить, но он не успевает. В покои своей супруги врывается Ук.

12

Иногда Чжон забывает, что Бэк А с ними не живёт. Дом их предполагался только для двоих, у Бэк А в нём нет даже собственной комнаты. Но Чжон не хочет его отпускать. Дочка храбрее – просто ждёт, когда дядюшка навестит их вновь. У Чжона так не получается. Он списывает это на тревогу за жизнь Бэк А. Во дворце рядом с Со опасно. Шататься по стране по его поручениям опасно. Чжон ненавидит, что Бэк А предпочитает быть где-то ещё. Но он свободен. А Чжон не может решать за него. Они распивают кувшин со сливовым вином на полу, в спальне Чжона. Локтем упираясь в ложе, бросив голову в ладонь. Тело связано пьяной ленностью. Из-под чуть распахнутых одежд пышет жаром. Не только у него. Глухой лунный свет гладит Бэк А по розовеющим щекам, пока он по-хозяйски разливает по чашечкам вино. Чжон устал провожать его в дорогу так часто. Но это всё, что ему остаётся. – Скрепим тост? – Чжон поднимает свою чашечку. Бэк А смотрит на него так, будто Чжон предложил ему что-то постыдное. – Не ты ли в тот раз закатил мне скандал… – Я не хотел делать это при всех. Бэк А смешно щурится – неужто не верит? – Порой мне кажется, я пытаюсь погладить тебя, но всё выходит против ворса. Чжон застывает. В едином ничего не выражающем потоке, ведь если задумается о том, что чувствует хоть на мгновение, от сердца его не останется ничего. Они сплетают руки. Рукава скользят вниз и голые локти их почти соприкасаются. Сесть приходится совсем близко, чтобы дотянуться до своей чашечки ртом. Плечом Чжон упирается в плечо Бэк А. И, пока пьёт, ни на секунду не закрывает глаза. В парах вина он дышит только лицом напротив. Чжон не напоминает Бэк А, что не выпил с ним тогда просто потому, что тот подставил его с дурацким стихом перед всей семьёй. Бэк А и сам это помнит. Но Чжон не врал. Он не хотел бы, чтобы на них смотрели, когда от губ Бэк А его отделяет один лишь наклон вперёд. Он не хотел тогда, чтобы их видел Ё. – Тебе обязательно идти уже завтра? – спрашивает Чжон, наконец отстранившись. Он и так знает, что нет. Бэк А не отвечает. Хочет налить ещё, но в кувшине пусто. – Ты против? Чжон хочет найти в его лице хотя бы намёк на сомнение. Но Бэк А будто камень. Статуя. До которой рукой подать, но ближе к ней от этого не станешь. – Нет… – бурчит Чжон теперь скорее себе в живот и отчего-то теряется. – Ты можешь делать, что хочешь… Просто… Здесь тебе всегда рады, ну и… Ты сам знаешь. Бэк А всё понимает. Ему не нужно ничего объяснять. Он знает, что может остаться здесь навсегда. Но он не остаётся. Знает, что его здесь любят. Но хочет ли он этой любви? Бэк А допивает последнюю каплю прямо из кувшина. Движения дёрганы – капля течёт мимо. Катится по шее, тонет в вороте. Чжон следит её путь в напряжении. Словно исчезнет она – исчезнет и Бэк А. – Завтра рано вставать, – тот ставит кувшин на пол, поднимается, утирает шею рукавом и капля насовсем пропадает. – Точно, – выдыхает Чжон и чувствует, как мрачнеет. Он не хочет быть обиженным ребёнком. Не теперь, когда ребёнок есть у него самого. Но ничего не может с собой поделать. На просторном ложе они устраиваются вместе. Они братья – им нечего стесняться друг друга. Они делают так, только потому что у Бэк А нет своей комнаты, а стелить дорогому гостю на полу было бы некрасиво. – Ты мог бы остаться ещё на день, – Чжон ложится на бок, кладёт кулак под щёку и не сводит глаз с профиля Бэк А. Тот будто и не замечает, что на него смотрят. – Мён Хи по тебе всегда так скучает… – Только Мён Хи? – Бэк А усмехается, не глядя. – Я тоже, но… – Чжон не хочет давить на жалость, да и знает, что у него ничего не выйдет. Но не может не слукавить. – Я-то тебя понимаю, а вот ей как объяснить… – Хорошо, что теперь понимаешь, – кивает загадочно Бэк А. – Мне тебя тоже не хватало. Когда ты был генералом и подолгу… – Что? – Чжон взмывает вверх. – Но это совсем другое! – Садится-нависает над Бэк А – и как ему только в голову пришло их между собой сравнить? – Я ведь исполнял волю императора! У меня не было выбора! Я должен был уезжать! – Я тоже работаю на Его Величество, – отвечает Бэк А без единого чувства и смотрит в глаза Чжона с такой смиренной мудростью, что становится тошно. – Он специально тебя отсылает! – Чжон плюхается на своё место обратно, и Бэк А наконец к нему поворачивается. – Вот бы ты поскорее тоже что-нибудь натворил и тебя бы сослали… Прозвучало грубо, но Чжон знает, что Бэк А воспримет его слова правильно. И верно – он тут же растягивается в хитрой улыбке и чуть придвигается. – Думаешь меня сошлют к тебе? – бодает плечом плечо. – Со не так к тебе благосклонен. – Уверен, тебе даже не обязательно уходить именно завтра, – за туманом в голове Чжон не отпускает одну только мысль. – Ты просто не хочешь здесь быть! Бэк А больше не статуя, и Чжон понимает, что ляпнул лишнее. Бэк А хмурится. Сжимает губы. Вглядывается в его черты. Не как художник – а будто ищет что-то внутри. Чжон не дышит: – Прости. – Мне завтра рано вставать, – Бэк А отворачивается. Чжон смотрит на острые лопатки в бликах гладкого шёлка. Он не может отпустить. – Бэк А… – зовёт неуверенно. – Ты не в обиде? – Нет, – тот отвечает слишком быстро. Но Чжону к нему теперь не пробиться. – Тогда… – Чжон не сможет задать ему нужный вопрос. – Спокойной ночи. Чжон подползает вплотную. Вжимается грудью в спину. Обвивает тонкую талию тяжёлой не приученной для этого рукой. Волосы Бэк А пахнут розами. Не теми же, какими пахла всегда Хэ Су? Чжон не успевает додумать. Рука Бэк А ложится на его руку. И всё хорошо.

8

Это не странно – видеть слабость своего брата. Зато теперь Чжон кое-что понимает. По тому, как между полок с книгами Ук скользит по губам Ё взглядом. По тому как рот Ё дёргается в улыбке. Не самодовольной – её Чжон знает. Эта улыбка другая. И в осознании, что Чжон её увидел, лицо Ё искажается ужасом. Это не хорошо или плохо. Даже не правильно или нет. Это просто сложнее. Проще. – Я тебя ни разу не видел с книгой, и именно сейчас ты решил почитать? – Ё на него не кричит, но Чжон всегда знает, когда брат злится. Шёпот его сочится желчью. Чжон кланяется почтительно. Чувствует себя нашкодившим щенком. Ловит обеспокоенный взгляд Бэк А и отворачивается сразу. Лишь бы Ё не увидел тот взгляд тоже.

9

Чжон не впервые стоит перед троном императора. Никому другому эта роль не шла так, как Ё. Брат смотрит на него сверху вниз. Снисходительно даёт генералу возможность назвать цену своей верности. Чжон не знает, гордится ли им брат. Не знает уже, что думает о нём матушка. Чжон запутался. Он живёт теперь по долгу. А должен был жить по совести. – Я прошу руки придворной дамы Хэ Су, – Чжон не будет её заставлять. Но у него есть шанс на её сердце. Оно ближе, чем то, что было ему всю жизнь нужно. – Одумался, значит, – усмехается Ё. – Не худший выбор для такого, как ты… – Для таких, как мы с вами, Ваше Величество, необходимо делать выбор вразрез с чувствами, – перебивает его Чжон, а Ё поджимает в раздражении губы. В глазах его бликует паника, и будь Чжон кем-то другим он нашёл бы ей применение. – Не вынуждай меня тебе отказать, – шипит Ё. – Надеюсь, что император сдержит слово. Да и кто знает, что я натворю после отказа, – пожимает плечами Чжон. Он сталкивается с Бэк А на выходе из дворца. Прячет в рукав свиток. – Вернулся! – Бэк А, абсолютно счастливый, тянет в объятия. Носом утыкается к Чжону в висок. Так нельзя. – А чего не сообщил? – Поговорим позже, – расставаться не хочется. Не когда столько провели врозь. Но Чжону сейчас нечего сказать. И вряд ли уже будет.

1

Чжон впервые видит столько народу. Все красивые, пёстрые. Взрослые. Матушка с Ё хорошо смотрятся здесь. Это их мир. Чжон не хочет давать им повода для беспокойства, а потому сидит тихо, едва доставая до стола подбородком. Среди других в отдалении он подмечает мальчика. Тех же лет, что сам Чжон. Хочется выглядеть серьёзно хотя бы перед ним – Чжон строит невпечатлённую мину. Мальчик прикрывает лицо рукой и давит смех. Будто всё уже про Чжона знает. Он заливается краской. Нужно скорее подойти. Объяснить, что Чжон не такой простак, над которым можно так открыто потешаться. Но мальчик показывает ему язык. А Чжон уже сам не стесняется смеха. Подходить не нужно. Никогда не было.

11

Су умирает у него на руках, а Чжон ничего не может сделать. Запах лекарственных трав его самого доводит до полубреда. Как он мог думать, что сможет её спасти? Он никогда бы не смог. Она не его. Чжон зовёт её по имени, но она его больше не слышит. Она не с ним. Жар её тела и неизмеримая тоска – всё, что он чувствует. Они оба дрожат и тихо плачут. Чжон уверен – каждый о своём.

13

Он просыпается, когда солнце стоит уже высоко. Постель с другой стороны пуста, и на Чжона накатывает паника. Почему Бэк А его не разбудил?! Чжон всерьёз злится. У него не было права вот так сбегать. Чжон хватает первую попавшую под руки одежду. Скорее-скорее. Быть может нагонит ещё. Чжон останавливается на миг. Он ведь даже не знает, куда ехать. Над столиком у стены встречается взглядом с собой же на портрете. Будь у него взаправду дракон, Чжон облетел бы на нём всю землю, лишь бы найти Бэк А сейчас. На столике раскрытая книга. Та самая. Его жизни. Свежей тушью только что выведены последние слова. Чжон смотрит на них издалека. Не уверен больше, что хочет знать, что Бэк А в них прячет. Издалека они не ранят. Той ночью тринадцатый принц так и не сомкнул глаз. Шею его опаляло горячее дыхание четырнадцатого брата. Спиной чувствовал он биение его сердца. Собственное не унималось ни на миг. Достоин ли он испытывать эти чувства? Он сам знал, что нет. Но его они не покидали. И не покинут никогда. Чжон захлопывает книгу в ужасе. Из стройного ряда выглядывает листок. Стихи. Те, что были про Мён Хи. И ни про кого другого. Сердце сжимается в горле. Бэк А всю жизнь любил лишь её. Лишь её одну. – Я никогда не выдумываю, что рисовать, – возражает Бэк А во внутреннем дворике. Под солнцем – совсем не как он любит. Со стопкой бумаги на столе, баночкой туши и непоседливым ребёнком, которому солнце это к лицу. – Но разве папа летал на драконе? – не верит. Да и кто бы в такое поверил кроме Бэк А. – Конечно. А как ещё он защитил бы и твою маму, и меня… – Папа! – Мён Хи машет Чжону обеими руками, пока он стремительно врывается в их идиллию. – Смотри, какие у меня серёжки! – Мён Хи вертит головой, а за ней раскачиваются подвешенные на ушах вишни. – Ой! – голосит она, вспоминая, что шевелиться ей нельзя. – Почему ты здесь? – Чжона потряхивает. Бэк А не поднимает от листа головы: – Решил, что мне позволено задержаться ещё на день. Да и я обещал Мён Хи её нарисовать. Мён Хи – Мён Хи – Мён Хи. Отстукивает у Чжона в груди. – Хорошо, – говорит он, потому что это правда. Это именно так. – Можем мы с тобой поговорить? – Ну, папа! – Сделаем перерыв, – Бэк А тянет для Мён Хи беспечную улыбку, на Чжона даже не глядя. – Ты верно устала уже сидеть на одном месте… – Ничего я не устала! – Мён Хи елозит по стулу. А Чжон не может не видеть в этих двоих семью. Не только для себя одного. – Я уже большая! Бэк А усмехается и встаёт из-за стола: – Ну, тогда не двигайся и жди меня. И Мён Хи впервые по-настоящему замирает. Чжон не ведёт Бэк А за руку, когда они уходят вглубь небольшого сада. Не их старого, но этот намного лучше. В этом Чжон устал уже ждать. В этом он не боится. – Ты… – он собирается с мыслью, пока они стоят друг против друга словно впервые. Это, конечно, не так. – Ты станешь моим цветком? – выпаливает Чжон, но себя не пугается. Бэк А, кажется, тоже. Он не понимает? Или же Чжон ошибся? Бэк А кладёт ладонь ему на лоб и говорит без тени шутки: – Ты не заболел? Ты потому так долго спал? И Чжон вспыхивает. – Неужели ты будешь счастлив, если уйдёшь?! – Чжон вцепляется Бэк А в плечи. – Я не буду! Будешь счастлив, если тот, кого ты любишь не будет твоим?! Бэк А вздыхает. Отводит в сторону лицо. Не смотрит на Чжона. – Мы с тобой уже об этом говорили. – Мы никогда не говорили о нас. Бэк А прикрывает глаза. Жмурится, сдерживает чувства, которых достоин. Которые всегда в нем были не к кому-то другому. Именно к Чжону. И столько лет они были рядом, но никогда вместе. Они. Двое, созданных друг для друга людей. – Ты уже дописал свою книгу? – спрашивает Чжон, потому что иначе на него нахлынут слёзы. – Я могу её прочитать? Бэк А оживает. Рот кривится в смешке, пусть на глазах его и собирается влага. – Ты ненавидишь читать, – напоминает Бэк А без доли издёвки. И добавляет на этот раз серьёзно. – Ты и так знаешь всё, что там написано. Бэк А оглядывается. Шагает Чжону навстречу, а тот скользит руками Бэк А на спину, прижимая ближе к себе. Бэк А трогает его губы своими. И внутри замирает. Чжон ждал его всю жизнь. Бэк А для него. Он для Бэк А. И по-другому – неправильно.