Вирус Ангела: Код Реализации

Найт-Сити, зима, 2068 год.

Ноэль стоял у зеркала шкафчика и крутился, разглядывая себя в сотый раз. Шиммер на теле, неоновые ленты, что реагировали на каждое движение, яркий макияж и откровенная одежда… Он не узнавал себя. Парень из гетто и в таком нелепом виде — бред же. Но деньги не пахли, верно? А значит, не важно, как они заработаны, будь то поваром в ресторане или… официантом в стрип-клубе… Захлопнув ящик, Ноэль вдохнул и двинулся на выход из раздевалки. Долги сами себя не закроют, ему была нужна любая работа. Отец хоть и получал небольшое пособие по безработице, но тут же его пропивал. И, пожалуй, что такого, найти молодому парню работу? Ну, хотя бы то, что этот молодой парень мало что умел и мало, где был нужен… Музыка долбила во все уши, отзываясь эхом в груди. Разношёрстный народ заполонил клуб. Девушки и парни на сцене крутились на пилоне, официанты крутились возле людей, разнося напитки и еду, а проститутки набирали клиентов, забиваясь в кабинки для приватов. В воздухе царил смрад дешевых сигарет, сладкого одеколона и горечи от алкоголя. Ноэль подошёл к бару и взял поднос. На него тут же поставили несколько коктейлей и отправили к нужному столику. Ноэль натянул улыбку и уплыл в толпу, лавируя между людьми, чтобы его не зашибли. — Пожалуйста, — сказал Делафэ, ставя заказ на стол. На него и внимание не обратили: богатенькие корпы во всю мацали сиськи местных элитных проституток, а те и рады были. Закатив глаза, Ноэль двинулся назад к бару. Отвратительная обстановка. Продавать себя — последнее, чего бы он желал и последнее, чем бы зарабатывал на жизнь. Только в случае крайней необходимости, но… Эта необходимость уже маячила на горизонте своей зловещей фигурой. Ноэль остановился взглядом на стриптизерах, что двигались на сцене. И за это много платили? Они же абсолютно деревянные! Движения плоские, на полный шпагат сесть были не в силах, а об элегантности и речи идти не могло. Они тут только чтобы раздеваться под музыку, что ли? Тут его кто-то резко взял его за талию. — Здравствуй, — похабно улыбнулся мужчина, что и схватил парня. — Новое личико? И как зовут? — Ноэ, — улыбнулся вежливо Делафэ, как его обязывали правила. — Ноэ, как мило. Ты очарователен, — мужчина прислонил его ближе к себе. Ноэль сжал поднос, почти кривясь, но сдерживаясь. Рука незнакомца настойчиво гладила его по спине. Как бы по-быстрей отвязаться?.. — Сколько? — спросил он, обдавая ухо Ноэля горячим дыханием, а нос алкогольным духом. — Что? — не понял тот. Мужчина рассмеялся. Ладонь его спустилась ниже на ягодицу парня, сжав. Делафэ вскипал. Мерзость. — Стоишь сколько? Ноэля бросило сначала в холод, потом в жар. Желчный ком подкатил к горлу. — Я не… Я не обслуживаю, — сказал он чуть дрогнувшим голосом. — Не играй недотрогу. Сколько? Двадцать? Тридцать? — Нисколько, повторяю, — Ноэль собрался отстранился, но ему не дали. Мужчина прижал его к себе, держа уже двумя руками за бедра и потираясь об него пахом. — Упрямая ты шлюха, — усмехнулся он. — Это я еще дал тебе много, а мог бы и бесплатно взять. Ноэль оттолкнул мужчину от себя, и тут же в его лицо прилетела сильная пощечина, заставляя отшатнуться и выронить с грохотом поднос. Делафэ выпрямился, а затем… ударил сам. Зря. Но нервы не выдержали. Люди отступили от них, громко возмущаясь. Охранники, как коршуны, налетели на них, чтобы предотвратить драку. А Ноэль готов был подраться, кулаки его сжимались так сильно, что ногти болезненно впивались в ладони. — Какого хуя происходит?! — раздался голос владельца клуба. Ноэль сплюнул на пол. Черт возьми. — То, что твои куклы слишком своенравные, Лукас, вот что! — возмутился клиент, утирая кровь с носа. — Кормак, расслабься, мужик, ладно? Я улажу всё, только без драк в моем заведении, понятно? Розалинд, обслужи клиента, вип-кабинку ему! А ты, — он ткнул в Ноэля пальцем. — За мной. Блеск, первый рабочий день и уже такое дерьмо. Ноэль поплелся за Лукасом. Они вышли на задний двор клуба, схватив чьи-то рабочие куртки, чтобы не замерзнуть. Снег крупными хлопьями спускался на землю, покрывая все поверхности белым одеялом. Ноэль чувствовал, как щеку жгло от пощечины, а мозг жгло от раздражения. Он шумно выдохнул, выпуская облачко пара и поднял глаза к мигающему фонарю. — Делафэ, ты ахуел? — с места в карьер. — Он полез ко мне, не я! — возмутился Ноэль. — Ты ебучая проститутка! Ты и должен давать! И радуйся, что за деньги! — Я официант, не шлюха и не кукла! — Да правда, что ли? — заржал Лукас. — Тогда я Президент Майерс! Нет, ты давалка, и даже не элитная, ты обязан полировать приборы каждого и вылизывать каждой! Всем, кто сунет тебе деньги, ясно? И я, как благородный пидорас, даже позволяю оставить вам сорок процентов от этой суммы! И тебе повезло, что я на дух не переношу Кормака, а то пизда была бы тебе за подобную выходку! — Я не стану продавать себя! Я не подписывался на это! — воскликнул Ноэль, снова закипая от злости. — Ну так пиздуй отсюда! — хохотнул Лукас. Он шагнул ближе. — Делафэ, уж так устроен наш мир, и чего-чего, а на шлюх всегда будет спрос, я не обеднею от того, что ты свалишь! Но тебе нужна работа, как и всем в этом ебаном городе, а раз ты у меня, значит ситуация крайней нужды. Так что не выебывайся и заткни гордость в жопу! Ты мальчик с гетто, тогда знаешь, как бывает ебут в сраку. Лукас хмыкнул и двинулся назад к клубу. Снег уже хорошо припорошил голову Ноэля… Он семнадцать лет прожил в бедности, но сердце до сих пор задевала эта гребаная несправедливость. Он был никем, ничем, ещё и должен был унижаться! Но должно быть что-то… Что он мог сделать? — Стой! — окликнул Ноэль Лукаса. — Что еще? — обернулся тот. — Давай так: тебе нужно шоу, да? Твои стриптизеры не умеют двигаться и продавать егг. Давай я буду танцевать, но не трахаться с клиентами. Я буду приносить деньги, но по-другому, — предложил Делафэ, сжимая руки. Его напряжение так и читалось на лице. — Ты? Ты и танцы? Я сейчас со смеха помру, — прыснул в кулак Лукас. — Клянусь, все получится! Повисло молчание. Лукас будто серьезно обдумывал. Из носа Ноэля так и вырвались облачки пара, во рту сохло от напряжения. — Завтра, — разрезал тишину Лукас. — Завтра с тебя либо шоу, либо будешь давалкой в толчке. Усек? — Да… Спасибо… — проговорил Ноэль. Но он уже жалел, что предложил. Был ли вот только у него выбор? Не сейчас… Всю ночь он смотрел видео в интернете про стриптиз и его особенности. Всю ночь пытался придумать собственное выступление и экстренно вспоминал, как двигаться. Какое счастье, что растяжку не потерял хотя быбыИ тем не менее, он с ума сошёл, он в жизни никогда не был на пилоне! Но он умел танцевать, и делал это… хорошо, вроде бы. В прошлом, по крайне мере. Взгляд его уныло скользнул по забытым давно наградам в коробке, что покрылись пылью, как улицы снегом снаружи. Если он хотел хоть немного улучшить свою жизнь, он должен был это сделать. Любой ценой. Всё, что угодно, лишь бы не продавать себя и не спать за деньги. Ноэль не переставал говорить себе, что справится. Днем специально поехал в клуб и попросился порепетировать. Он спал от силы три часа, сидел на сигаретах, стимуляторах и энергетиках, чтобы быть в тонусе. К следующей смене Ноэль был на автопилоте, он не испытывал эмоций и ничего не чувствовал. Ничего кроме того, что он должен был поразить и убедить Лукаса. И это было фурором. Фурором, что подарил ему тот самый шанс. Ноэль еще не подозревал насколько станет популярным в кругах клуба, и насколько это изменит его жизнь. Но сейчас, сейчас он был слишком устал. Он рухнул спать на диване подсобки, позабыв обо всём. Но много времени после, сидя на улице и куря сигарету, он постоянно спрашивал себя: — Что я делаю со своей жизнью? — смотря за тем, как горели огни верхних этажей элитных небоскрёбов, мечтая быть там, а не в этой яме…

***

Милан, Италия. 2078 год, конец зимы.

Ноэль выпил столько, что давно потерялся во времени, пространстве и ощущениях. Или же в зале было так жарко, а духи этой девушки такие сладкие, отчего разум и плыл. Он обнимал её за талию и качался с ней под клубную музыку. А она и не отлипала, наоборот: крепко держалась за мужские плечи и во всю целовала его шею, ибо только до неё и дотягивалась. Интрижка на одну ночь, до чего он дошел? Но большего он и не хотел. Впрочем, вечеринки после успешного показа стали обычным делом. Ноэль и Марго заслужили это. Марго, как перспективная молодая дизайнерка, а Ноэль как восходящая модель. Он был в модных статьях, на рекламах с косметикой, его фото публиковались на сайтах модных домов, а на подиуме затмевал всех — с ума сойти, как он поднялся! Парень из гетто, ему не верилось самому! А деньги, боже, у него появились деньги! Он мог позволить себе купить новые импланты, новый телефон, лучшую одежду, косметику, есть вкусную еду и быть там, где до этого только мечтал! Он наконец-то жил, а не существовал! И всё за полгода, полгода лучшей жизни. Полгода с его замечательной сестрой, которую он смело называл своей семьей. Они поддерживали друг друга и гордились успехами друг друга. А прошлые кошмары… Прошлые кошмары остались лишь плохим сном, пеплом… Но где-то на подсознании, Ноэль выискивал зеленые волосы в толпе… Помехи и галлюцинации и вовсе прекратились, стоило избавится от чипа. Что-то подобие ошибок крайне редко вылезало где-то в уголке интерфейса, но это был отголосок, не более. Ноэль уже почти наклонился, чтобы схватить губы незнакомки в поцелуи, как настойчиво зазвонил телефон, а уведомление о звонке всплыло прямо перед глазами. — Черт, — ругнулся Ноэль и отстранился, чтобы ответить. — Здравствуйте, Ноэль Делафэ, вас беспокоит центральная больница Найт-Сити, — сказал женский голос на том конце. — Больница? Сейчас, секунду подождите, — немного напрягся Ноэль. Он оторвался от девушки, с которой танцевал, и двинулся на балкон. Ноги были ватные, сознание плыло. Оставив позади шум вечеринки, он оказался на балконе. Глоток свежего воздуха пошел бы на пользу, но Делафэ быстро вытащил сигарету и вернулся к звонку. — Слушаю, — едва ли, конечно, он мог трезво соображать… — Фрэнк Делафэ — ваш отец, к сожалению, скончался. Ноэль не успел зажечь сигарету, замер. Он молчал пару секунд, осознавая. — Отец? Скончался? — тихо переспросил он. — Да, обширное поражение печени и почечная недостаточность вызвали коллапс остальных органов. Его нашли уже мертвым рядом с собственной квартирой. Ноэль склонился над перилами, даже не зная, что и думать. Он потер лоб костяшкой пальца, в которой держал сигарету, и вздохнул. — Я… его тело у вас? — Да, в морге. Вы сможете подъехать? — Я не… боюсь, нет, я вообще в другой стране. Я могу отсюда дать согласие на кремацию? Можете выслать мне счёт, я плачу всё, — проговорил он. — Да, мы можем, но, чтобы забрать прах, вам надо будет лично присутствовать. Можем дать контакты похоронного бюро, чтобы они забронировали вам место в колумбарии. — Хорошо, спасибо. Я надеюсь… Прилечу, как только смогу, — сказал он. Попрощавшись, Ноэль убрал телефон и снова вздохнул. Щелчок зажигалки, и он наконец-то закурил. Он не знал, что испытывать. Но точно не грусть, точно не горечь об утрате. Фрэнка с трудом можно было назвать отцом: пьяница и разгильдяй, да и только. Мать ушла из-за него, а он запил сильнее и набрал еще больше долгов. Его ненавидел весь район, а сам Ноэль в худшие моменты только и желал ему смерти. И так странно было осознавать, что его теперь не стало по-настоящему. — Вот ты где, а я тебя везде ищу! — раздался голос Марго, что вышла на балкон. Она обняла Ноэля со спины и, кажется, прижалась щекой. — Что-то я чуть-чуть перебрала… — В отель пора? — спросил с тихой усмешкой Ноэль, поворачиваясь к сестре. Марго выглядела немного растрёпанной, с красными щёчками от выпитого алкоголя, а глаза её чуть слипались. — Наверное, пора… — она зевнула. Марго встала у перил и втянула чуть прохладный воздух носом. Ноэль втянул же сигаретный дым. Милан под ними шумел и буйствовал электрическими огнями. Очень красивый город, особенно церкви. Ноэль был поражен европейской эстетикой. Здесь хотелось остаться навечно. — Мы когда возвращаемся в Найт-Сити? — спросил он негромко. — Через недели полторы… Но ты вроде не особо хотел, так что можем задержаться, — ответила Марго. Ноэль снова задумчиво потёр лоб. — Отец умер. Позвонили только что, — сообщил он бесцветным голосом. — Что? Ох, Ноэль, — сказала она с сочувствием и обняла его. — Мне жаль. — Да ладно тебе, это всего лишь отец, — отозвался он усмешкой. Веселой или саркастичной, сам не понял. — Документы надо всякие уладить, ну и его бренный прах забрать. Хочу побыстрей закончить с этим, чтобы не думать. — Ноэль, ты как-то слишком… — Весёлый? Прагматичный? Марго, я бы больше грустил над смертью какого-нибудь…незнакомца, нежели над Фрэнком. Он… Он не тот, по кому я буду скучать и думать, как мне не хватает этого алкаша! — лёгкое раздражение вырвалось вместе с сигаретным облачком. — Я тоже в плохих отношениях с отцом… Но я бы плакала, наверное, если бы он умер… — пробормотала она. Ноэль потушил сигарету об перила и выкинул окурок. Он приобнял Марго, поглаживая по плечу. — Твой хоть и неправильными методами, но вроде пытается быть заботливым… Мой и не пытался. В этом всё отличие… — И когда тогда возвращаемся в Найт-Сити? — Через пару дней… Хорошо? — Как скажешь…

***

Найт-Сити не поменялся за эти полгода. Ноэль со странным извращенным удовольствием вдохнул выхлопы города и окунулся в его шум. Он даже… скучал по огромным билбордам, по вырвиглазным рекламам, по опошлению всего и вся. По мусору на улицах, по бездомным даже в богатых районах, по разборкам банд. Было что-то родное в этом, почти как наркотик. Когда есть четкое осознание как это все вредит тебе, как это ужасно, и стоит наконец-то избавится от этой зависимости, стать чистым на время… И вдруг снова окунуться в омут дерьма, также осознавая весь кошмар, но черт возьми, испытывая удовольствия. Времени Ноэль зря не терял, прямо из аэропорта с чемоданом поехал в морг. Как он и сказал себе: чем быстрее разберется, тем быстрее забудет. Марго еще на некоторое время задержится в Милане, но вскоре тоже прилетит домой. А пока, Делафэ был предоставлен сам себе. — Вот, распишитесь, — сотрудница протянула планшет. Ноэль взял стилус и оставил свой росчерк. Медсестра оставила стойку и ненадолго ушла куда-то вглубь помещения, а затем вышла с прозрачным зип-пакетом полным пепла и коробкой. — Вы издеваетесь? — Ноэль окинул взглядом пакет, никак не ожидая того, что ему отдадут прах отца в таком виде. Нет, он, конечно, заслуживал подобного, но всё же. — Нет, это стандартный метод хранения, дальше вы сами можете разместить его в чем угодно, но я вижу, что у вас куплена ячейка в колумбарии. И вот еще, что, — она поставила уже коробку и открыла ее. — Импланты мистера Делафэ, можете забрать их или же мы утилизируем. Ноэль приличия ради глянул, каким железом был оснащен его отец. Среди прочего он нашел какой-то безымянный поврежденный чип. Рука сама потянулась забрать его. Некоторые воспоминание связанные с чипом нахлынули на него… Все прочее было хламом. — Остальное утилизируйте, — бросил он, крутя в пальцах щепку. — Тогда оплатите налог на утилизацию, — ему протянули терминал. — Да черт вас подери! Закончив все формальности, Ноэль засунул прах отца в чемодан и поехал домой. Как только Марго прилетит, то они вместе с Хару и их новой подругой Ханной поедут в колумбарий, чтобы похоронить Фрэнка. Колумбарий построили после того, как кремацию стали предпочитать погребению тела в земле, так как расхитители могил грабили захоронения с целью добычи киберимплантов умерших. Любой житель Найт-Сити мог быть похоронен там по своему выбору или по выбору близких, и к нему будет приписана ниша, где будет находиться его погребальная урна. Нишу можно также арендовать заранее, ещё при жизни человека. Были доступны как дешевые секторы, так и подороже, даже элитные — все, как всегда. Многие жители Найт-Сити приезжали на это кладбище, чтобы отдать дань уважения семье, друзьям, близким и знаменитостям, которые там похоронены. Ниши обычно помечались соответствующим символом, будь то логотип корпорации усопшего или нашивка банды, в которой он состоял. Кто-то даже оставлял памятные фразы или пожелания будущему поколению… И спрашивается, что сделать Фрэнку? Написать марку его любимого пива? Ноэль даже усмехнулся с этого. Тупость. Ему вспоминало только то, как Фрэнк постоянно говорил: «Эта идея точно озолотит нас!» и все обязательно проваливалось. Может это и написать? Бросив чемодан в квартире, которая, кажется, чудом уцелела, когда Ноэль оставил ее один на один с отцом, он взял джин, пакет с прахом и двинулся на крышу дома. Его все же одолевала странная тоска. Тоска по тому, какой у него мог быть отец. Может быть тоска по тому, что он и не пытался помочь как сын отца. Нет, это точно нет. Он был не обязан решать его проблемы. Сев на край, Ноэль открыл бутылку. Вид закатного Милана был, конечно, роскошней, но и этот тоже ничего себе, чтобы проститься со стариком. — Ну… Надеюсь в Аду проблем с выпивкой нет, — сказал Ноэль и немного вылил напитка вниз, в знак дурацкого уважения к покойному. А затем выпил и сам, обжигая глотку дешевым джином. Все, как и любил отец. Справедливости ради один урок Фрэнк успел преподнести сыну: урок никогда не становится как он. Ноэль вздохнул и провел рукой по волосам, немного приглаживая их. Затем он вытащил из внутреннего кармана куртки футляр с щепкой. Открыв его, вставил в разъем за правым ухом. Сканирование, сканирование… Вдруг правый глаз немного начал побаливать. Вылезло парочка ошибок со сбоем в системе. Ноэль покачал головой и запросил диагностику. С чего это ошибки? Щепка Фрэнка была с вирусами? Делафэ даже неприятно передернуло от некоторых воспоминаний. Однако… Сердце все же заколотилось от внезапной паники. — Винсент! Помоги! — раздался хриплый надрывный голос. Жилы застыли в Ноэле. Он обернулся. У двери выхода с крыши стояла женщина, что опиралась об косяк и держалась за свой кровоточащий бок. Блондинистые волосы были собраны в растрепанный хвост, темная одежда грязная, пыльная. Лицо одновременно и молодое, но при этом мелкие морщинки всё портили. Ошибки заполонили интерфейс, галлюцинации порезали разум. Но Ноэль сорвался с места и подскочил к женщине, подхватывая ее буквально в момент, когда она потеряла равновесие и почти упала. Она схватилась за него, держась как за якорь. — К рипперу… Быстро… Давай… — сказала она, прежде чем потеряла сознание. — Мам? Мама!

***

— Maledizione! Fottuti bastardi! Taglierò le palle dei tuoi padri e le metterò negli ani, e poi le tirerò fuori dalla gola! Ханна загрузила новую партию патронов в турель и запустила её. Ей осточертело уже абсолютно всë, но она лучше сдохнет, чем продаст или потеряет мастерскую. Плюхнувшись на стул, она включила диагностику и запустила камеры. Если они отстрелят и эти, то она построит смотровую вышку, купит винтовку и будет с нее отстреливать ублюдков! Пока камеры загружались, а турель прогревалась, датчики движения (что еще были живы) зафиксировали снаружи движение. Черт. Ханна схватила обрез и вскочила на ноги, подбегая к двери. Выкинув пожёванную зубочистку, рипперша перезарядила оружие и попыталась подключиться к камерам, но не успела: кто-то громко постучался в дверь мастерской, ногой даже будто. Ханна резко ударила в дверь, распахивая ее, и выставляя обрез, собираясь выстрелить, как вдруг: — Это я, Ноэль! — воскликнул знакомый голос. — Cazzo, твою ж мать, идиот! Я бы убила тебя! — вспылила Ханна, опуская оружие. — Ты совсем ебнулась?! Пусти! Ноэль вбежал в мастерскую с женщиной на руках, что была без сознания. — Что за?.. — захлопнула дверь Ханна и кинула обрез на стол. — Потом объясню, ей надо помочь! — покачал он головой и показал на раненую в своих руках. — Сюда её, а ты бери оружие, — скомандовала Ханна. — Зачем? — спросил Ноэль, кладя женщину на диагностическое кресло. — Спроси у Шестой Улицы, которая последнюю неделю терроризирует меня. Но это не важно. Проверь камеры и следи за ними, а я ей займусь. Ханна надела обруч с кучей проводов на голову и подключила его к порту за ухом. Мастерская, что принадлежала Ханне была по своему простой, но обладала всем необходимым, чтобы по настоящему считаться лучшей на районе. Старое кресло, перевитое проводами и затянутое потёртой, но чистой кожей цвета оливкового масла. Подголовник испещрён царапинами от тысяч нетерпеливых затылков. Ремни для фиксации — не для жестокости, а для безопасности, чтобы клиент в болевом шоке не дёрнулся под лазером. Сбоку — стойка с многоразовыми манипуляторами: компактный хирургический бор, коагулятор, вакуумный аспиратор для охлаждающей жидкости и биологических отходов. Всё старое, но отлаженное до идеала. Ноэль же сел за стол и подключился через биомон к компьютеру, а через него к камерам. Это рабочее место блестящий было обычным потертым рабочем столом. На нём — три монитора разной толщины и поколений, показывающие диагностические утилиты, трёхмерные модели имплантов и открытые электронные письма. Клавиатура в силиконовой плёнке от крошек. Сбоку — главный инструмент: портативный риггерный станок для прошивки чипов, с перемотанным изолентой паяльником. На стене над столом — постер с видом на залив Неаполя, не голографический, а старый бумажный, пожелтевший по краям. — Всё нормально, — сказал Ноэль через минуту. — Bene! Следи, в общем… Кто это, кстати, и что с ней? Ты ее скотчем заклеил?! — Ханна подключила пациентку к своей системе, чтобы следить за ее состоянием. Она надела перчатки и принялась аккуратно отворачивать края одежды возле раны. — Я не знаю, кто её ранил, и у меня не было ничего другого, а она кровила! — обреченно застонал Ноэль. — Это моя мама… — Cosa?! Серьезно? — удивилась Ханна, работая удивительно быстро и ловко. Она разрезала скотч и тут же начала обрабатывать ранение. — Рваная, будто от ножа. Пырнули ее отлично… Так откуда она? — Не знаю. Я сидел, поминал отца, как она ввалилась и попросилась к рипперу. Всё, — Ноэль потер висок, без интереса поглядывая на то, что показывали камеры. — Вещи ее смотрел? — Нет, не до этого было, — вдруг понял он. — Глянь, бегом! Ханна была иногда очень командующей девушкой. Впрочем, и внешность у нее была же столь же яркой, как и характер. Волосы цвета красного вина и срезанные под каре немного торчали во все стороны. Была небольшая челка с длинными передними прядями. Правый глаз серый, левый — специальный имплант, что поблескивал голубоватым свечением. От этого же глаза шли сине-металлические линии вниз по щеке и наверх по лбу. Немного широковатый нос, а губы накрашены фиолетовой помадой. В ушах серьги, а одевалась Ханна исключительно в бордовое. Была еще и куртка с логотипом ее мастерской. Как риппер она действительно была крайне выдающейся, и какое счастье, что они успели сдружиться. Ноэль выдернул шнур из биомона в руке, вскочил на ноги и подошёл к креслу, где рипперша занималась его матерью. Он снова взглянул на эту женщину, будто не веря в реальность. После стольких лет и вдруг таким образом снова встретились! Почему, как и зачем? Она постарела за десять лет. Выразительное лицо покрылось мелкими морщинами, щеки впали, под глазами виднелись синяки. Золотистый блонд смешался с сединой… А ведь родила молодой. Это алкоголь так сказался? Или то, где все это время она была… Сейчас старость — это лишь цифра в документах. Имей ты деньги, технологии позволят тебе выглядеть привлекательным и в шестьдесят лет, а если нет, что ж, состаришься быстрее от отравленного воздуха и скудной еды. — Ноэль! — оторвала его от размышлений Ханна. — Прости, — он помотал головой. При матери не было ни сумки, ни рюкзака, ни хотя бы пакета с какими-то вещами. Делафэ осторожно забрал её куртку из-под тела и заглянул в карманы. Бумажные деньги, буквально парочка, какой-то мусор в виде чеков и металлических крышек из-под пива или содовой… А ещё… — Визитка? — хмыкнула Ханна, взглянув на то, что Ноэль держал в руке. — Эй? Ты чего? Ты-то в обморок не падай! Ноэль стоял едва дыша. Мятая визита с приглашением в переоткрытие церкви… Той самый, где поклонялись… Горький ком встал в горле, воспоминания так и нахлынули на него, уже будто сами по себе вызывая ошибки и панику. Нет, нет, может быть! Не может быть, что и его мать была связана с этой долбанной сектой! Вдруг послышался шум, нарастающий, будто кто-то на большой скорости ехал сюда. — Шестая Улица! — процедила Ханна и снова заматерилась на итальянском, пока сшивала рану. Ноэль сжал визитку и вернулся к камерам. Снаружи и правда подъехала машина, из которой вышли трое мужчин в старой военной форме и при полном вооружении. Шестая Улица — военизированная банда, состоящая из ветеранов Четвёртой корпоративной и Объединяющей войны, военных в отставке, бывших представителей корпоративных служб безопасности и гражданских, прошедших военную подготовку. Группировка была создана, чтобы приструнить бандитов и головорезов, а её харизматичные лидеры дали народу возможность защитить себя и отомстить обидчикам. Но с тех пор они отошли от прежних идеалов и теперь точно так же, как и другие банды, злоупотребляли своими силами и положением. Они занимались как полулегальным бизнесом, так и самой настоящей преступной деятельностью. Чего они хотели от Ханны? — Если начнут стрелять, включай турель! Придется тебе её контролировать, я не могу! — сказала рипперша, почти рыча от гнева. — Я понял, — кивнул Делафэ, следя за фигурами. — Рэдвилд, малышка, давай на разговор, на этот раз без оружия, — сказал один из военных, смотря прямо в камеру. Ханна снова заругалась. Ноэль в моменте даже обеспокоился, не распотрошит ли она его мать по злости. — Что им нужно, Ханна? — он обернулся на неё. — Да господи! Крышевать они меня хотят! Я лучший риппер на районе, они хотят почти за бесплатно у меня ставить импланты и лечиться, а взамен они будут защищать мастерскую от выдуманных угроз! — она так агрессивно вколола в руку оперируемой женщины инжектор, что стало дурно. Но это в стиле Шестой Улицы, подумал Ноэль, создать угрозу, а затем защищать тебя ото всех за процент, хотя ты и не просил! Выйти на прямой конфликт с ними он не мог, они быстро превратят его в решето. Поговорить? А что он мог предложить? Думай! Они военные, но такая же банда города, как и остальные. Они не Мальстрём или Мусорщики, с ними можно договориться, главное знать куда надавить. — Продолжай, я займусь ими. Если сдохну — прости, — сказал Ноэль, подходя к выходной двери. — Ты чего задумал?! Ноэль! Делафэ отдернул щеколду и вышел наружу. Перед ним стояло трое: посредине, видимо, лидер, — короткостриженный, с каменным шраморованным лицом, он имел металлический протез вместо правой руки, на плече у него висел автомат, а одет был в грубую одежду из камуфляжной ткани, на предплечье обязательная синяя повязка с цифрой 6. Двое других были одеты во что-то подобное, отличие только было в головных уборах — у одного ковбойская шляпа, а второго бандана. На их фоне Ноэль выглядел как корпорат в дорогой рубашечке и в идеальном пальтишке (не считая пары пятен от крови). — Парень, в сторонку, — сказал главарь и они шагнули ближе. Ноэль не отступил. Смотрел прямо на них. — Я знаю, что у вас тёрки с Ханной. Но вот так вышло, что она сейчас занята — оперирует кое-кого очень важного. Поэтому я за неё. Давайте поговорим, цивилизовано, — сказал Делафэ серьезным, почти ледянным голосом. — Слышь, крысёныш недоделанный, пошел отсюда, — огрызнулся тот в бандане, махнув пистолетом. Сжав кулаки, Ноэль подавил в себе желание сказать что-то схожее в ответ или вовсе выхватить оружие из рук военного и направить на него же! Ненавидел он, когда его называли так… — Спокойно, парни. Мы для разговора здесь. И раз знакомая турелька сегодня молчит, значит всё так, — главарь кивком головы заставил своих отступить на шаг. — Я Мэйсон. Тебя, как? — Ноэль, чумба, — скрестил руки он. — Я без оружия, так что… Да, давайте поговорим. Что конретно вам нужно от Ханны? Мэйсон улыбнулся. Неприятно так, своими желтыми зубами. Ноэль ощущал стойкий привкус нависающего напряжения. — Что касается Рэдвилд, она хороший спец в своей области. У нее пару раз были наши ребята, остались в восторге. Но, а так как мы расширяем нашу зону… влияния, неплохо иметь своего риппера на всякий случай, — поведал главарь. Звучало это логично, но как всегда где-то скрывался подвох. — Тогда я сомневаюсь, что она бы стала отказывать вам, будь всё так просто, — проговорил Делафэ. — Что ты-то понимаешь, корпа? — снова ругнулся тот в бандане. У Ноэля сдавали нервы. Он чувствовал как венка на его виске болезненно пульсировала. — Я не «корпа». Я такой же как вы, тот кто знает улицы. — Да? Ты хоть служил, парень? — усмехнулся тот в шляпе. Он не служил, нет. Но скажи этим военным что он с семнадцати лет работал стриптизером в клубе, а теперь ходил по подиуму — его убьют на месте еще и обоссут. Обычный парень, вот кто он. Только которому повезло стать моделью и вырываться из паутины нищеты и рабства. Но для таких как Шестая Улица он оставался крысой, если не тараканом вовсе… Ты ничего не добился, если не воевал как они, или не был «борцом с системой», выгрызая глотки всем на своем пути и используя такие же грязные методы, как верхушка небоскребов. Но в нем навсегда осталась душа, отравленная жизнью в Найт-Сити, такое ни чем не убрать. — Я служил, — сказал Ноэль, не моргнув глазом. Голос его стал низким и плоским, как стальной лист. — Только не на вашей проклятой войне. А на улицах, на которых хватает своего пиздеца. Он ощутил, как на секунду вспыхнул болью имплантированный глаз, как оголосок того ужаса, что он пережил полгода назад. — Я, может, и «крысёныш», но крыса всегда знает, где спрятана еда и где расставлены мышеловки. Мэйсон оценивающе его оглядел, не теряя ухмылки. — И что же ты, видишь в нашей мышеловке? — спросил он медленно. Он понял к чему клонил Ноэль. — То, что не вы одни охотчивы до мастерской. Тигриные Когти — ваши главные соперники в этом. Отпетые члены якудза, что также как и вы цените первокласнных рипперов. И вас, пока, меньшинство здесь. Стоит им узнать, а они узнают, ведь Ханна продолжить отстреливать вас, обкладывая трупами округу — как вас выгонят с позором из Уэстбрука. И не видать вам ни мастера, ни района. Да и в конце концов, — Делафэ шагнул к ним, вставая вровень с Мэйсоном и цедя сквозь зубы, тихо, чтобы только он услышал: — Что мешает мне стукануть им? Воздух был наэлектризован от напряжения. Ноэль чувствовал, как пересохло в глотке, а сердце колотилось в груди с бешеной скоростью. Это блеф, такой блеф, который он не мог себе позволить… Страшно и подумать, что с ним сделают те, для кого война стала смыслом жизни и создания целого объединения себе подобных. Ноэль услышал как мужчины перезарядили оружие и наставили на него. Все кроме Мэйсона. Тот долго, слишком долго смотрел на парня перед собой, изучая насквозь. — Она обычный риппер, сотни таких же! — проворчал тот в шляпе. — Которые в лучшем случае вживят гранату вместо глаза, — парировал Ноэль. — Ханна вам нужна не только по этому, я, блять, вижу это. И мне не составит трудна выяснить. Мэйсон скрестил руки: — Допустим. Что ты предлагаешь? — Я предлагаю вам не врага, а союзника. Ханна остаётся нейтральной. Она работает со всеми, но для вас — некий преоритет. Скидки, и прочее. Полный анализ любого трофейного железа с ваших стычек. Она скажет, откуда оно, кто мог быть его владельцем, и нет ли в нём сюрпризов. А ещё… — Ноэль сделал театральную паузу, — …она может стать вашими ушами. Люди в её кресле болтают. Много. О конкурентах, о поставках, о передвижениях Тигриных Когтей… Информация, за которую другие платят чистым эдди. Военный в бандане хотел что-то еще сказать, но Мэйсон жестом его остановил. Он взялся за ствол автомата одного из своих дружков и демонстративно опустил вниз. — А что ты с этого хочешь, Ноэль? — спросил Мэйсон, впиваясь в него взглядом. — Ты же не из благотворителей. — Я из таких, когда дело касается моих друзей. Но если так хотите — я решил вашу проблему, может вы однажды решите мою. Как и заведено на улицах. Мэйсон долго молчал, его механические пальцы отстукивали неслышный ритм по корпусу автомата. Наконец, он кивнул. — Ладно. — По рукам, — сказал Ноэль, хотя руки они не пожимали. Мэйсон развернулся и, не прощаясь, пошёл прочь, его люди последовали за ним. Визг шин и их машина уехала. Ноэль облокотился на прохладную стену, внезапно ощутив дрожь в коленях. Адреналин отступал, оставляя послевкусие дешёвой победы и тяжёлого осадка. Он только что продал Ханну, её мастерскую и часть её души. Пусть и по минимальной цене. Он был на грани. На абсолютном лезвии. Второй он так не сможет, Мэйсон с него шкуру спустит. Он глубоко вздохнул, оттолкнулся от стены и потянулся к двери. Теперь ему предстояло самое сложное — рассказать всё ей. И надеяться, что она его не убьёт раньше, чем это сделает Шестая Улица. — Черт подери, ты живой! — сказала облегчённо Ханна, когда Ноэль вернулся. — Чё там было? — Я договорился, ненадолго. Но их главарь — Мэйсон — хочет потом поговорить с тобой, — сказал устало Ноэль, опускаясь на стул. — Cazzo… Ладно, посмотрим. Я закончила с… У неё имя есть? — Ханна сняла перчатки. — Эмилия… — Ноэль угрюмо взглянул на мать. — С Эмилией… Я её стабилизовала, скоро должна очнуться. Останься пока, — Ханна двинулась к мойке, чтобы помыть руки. Ноэль ещё раз взглянул на мать, а затем перевёл небольшую сумму рипперше. — Это было необязательно, — донеслось тихое. — Я тебе должна за то, что с Шестой помог… — Ерунда. Я, в отличие от Шестой, даже у подруги не могу обслуживаться бесплатно, — ответил Ноэль с лёгкой улыбкой. Ханна усмехнулась и сняла обруч, тормоша рукой волосы. — Полгода не виделись и уже столько приключений. С тобой не соскучишься, amico, — проговорила Рэдвилд. — Прости за это, сам не ожидал… — Делафэ устало потер лицо. — Как у тебя дела, кстати? Всё по старому? — Ну, как я и рассказывала, пока мы переписывались — да. По старому. Обновила свои приборы, новый имлант поставила, — Ханна показала ладонь. И вдруг ее пальцы разделились на более мелкие составляющие, более длинные и тонкие. — Воу! Это чтобы… — Чтобы было сподручнее работать с проводами и чипами, да. Дохрена стоило, но абсолютно окупило себя, — похвасталась чуть-чуть рипперша. — А так, рутина: клиенты, заказы, операции… Клеинты, заказы, операции, пойти потусить с друзьями. И так по кругу. За исключением последних пары неделей, когда в этот цикл ворвалась Шестая. — Они что ли Уэстбрук решили захватить? Тут давно свои банды, куда им соваться? — не понимал Ноэль. — Да похер, меня они заебали, так что если реально этот Мэйсон придет ко мне не для разговора, я разнесу всем им башни! — хмыкнула Ханна. Она поправила пару проводов на обруче, а затем сказала, не глядя на Ноэля: — О, и… Я не приношу соболезнования насчет твоего отца, потому что понимаю, что ты не жалеешь. И я… понимаю почему. Так что не думай, что ты один, кому было бы все равно на то, что его папаша помер из-за алкоголя. Su con la vita, amico, ok? — ее голос был негромкий, и, несмотря на слова, было странное сожаление в них. И будто в подтверждение, где-то за стенкой послышалась пьяная ругань человека с самим собой. Ханна сжала обруч сильнее, а затем с раздражением положила его на тумбу и двинулась в соседнюю комнату. Ноэль вздохнул и откинулся на спинку стула, запрокидывая голову назад. Да, им обоим не повезло с родителями… Разве что Хару можно было бы назвать счастливчиком… Надо ему позвонить, подумал Ноэль, но позже, когда все немного уляжется, сейчас самому бы понять, что творилось вокруг. И, вспоминая родителей, Делафэ вспомнил о чипе отца, который он вставил себе. Сканирование ничего не дало, чип был неизвестного предназначения. Пожав мысленно плечами, Ноэль рискнул и открыл файлы. Перед глазами началась загрузка, и вскоре открылось содержимое щепки. Почти все файлы были повреждены, и их восстановлением мог заняться только нетраннер. Но кое-что осталось. Ноэль решился взглянуть. Улыбка сама появилась на его лице. Конечно, в этом весь его отец. Долги, счета, расписки, заблокированные транзакции, реклама ставок на спорт, чеки… Это было почти издевательство. Все в мусор. Затем было несколько… Зачем он это хранил? На одном из файлов были фотографии маленького Ноэля. Смазанные, немного хаотичные будто. Но там был он, Эмилия, Фрэнк… Родители… Еще тогда родители. Кажется, это было после проведенного срока в тюрьме. Ноэль чуть сжал руку. Удалить не решился. Последний целый файл хранил в себе копию тюремного досье Фрэнка. Вооруженное ограбление, да, Ноэль знал про этот случай. Без интереса, почти хмуро Ноэль смотрел на строчки из этого досье.

«Вооруженное ограбление было произведено склада имплантов операционной системы «Microcyber»… "

Ноэль задумался. Зачем его родителям было грабить именно этот склад? Деньгами тут и не пахло, проще магазин ограбить ради этого. — Кто же ты, черт возьми? — прошептал Делафэ. Он позволил музыке, что все это время тихо играла из колонки сверху растворить его. Как это стереоптипно для итальянки — слушать Адреано Челентано…

***

Спустя несколько часов Эмилия наконец-то пробудилась. Ноэль не спал. Ноэль пытался сложить два плюс два. Он всё это время сидел и слышал, как кипела кровь в голове от мозговых активностей. Он снова погрузился в пучину ошибок, вызванных им самим или чёртовым чипом отца, он уже не понимал! Но стоило Эмилии медленно сесть на кресле, как рядом с ней оказалась Ханна, что протянула ингалятор, но уже с дозой отрезвляющих веществ. — Спасибо, детка, — просипела Эмилия, вдыхая лекарство. — Вот так лучше… Где я, кстати? — Мастерская «Redwild Mechs», — ответила Ханна, скрестив руки. — И я думаю, вам есть о чём поговорить с тем, кто вас сюда доставил. Эмилия повернула голову, замечая Ноэля. Тот стоял зловещей фигурой возле стола, едва сдерживая желание что-нибудь швырнуть. Ханна пожелала удачи на итальянском и вышла. Ноэль шумно дышал через нос, стискивая до боли кулаки. Он десять лет не видел эту женщину. Десять лет последним его воспоминанием о ней был её уходящий образ. Она оставила его с отцом-алкашом и теперь… Теперь вернулась. Ради чего? — Что ж, закурить будет? — спросила Эмилия. Придерживаясь за бок, она свесила ноги с кресла. — Для тебя — нет, — ответил довольно жёстко Ноэль, шагая из тени. — И тем не менее, несмотря на твою… — Где ты, блять, была?! — сорвался Делафэ, даже не дослушивая Эмилию. — Десять гребанных лет! Свалила в туман, а сейчас вот таким образом вернулась?! Женщина помолчала, будто не удивлённая гневом сына. Она лишь вздохнула, немного морщась от боли. Ноэль выдохнул через рот. Слишком нервно и шумно, его трясло. — ЭХО, — ответила она. — Чё, блять, за ЭХО?! — свирепствовал он. — Экстракция Холистических Отпечатков, — пояснила Эмилия. — Пожалуйста, дай закурить… Преодолевая злость, Ноэль вытащил пачку сигарет и протянул женщине вместе с зажигалкой. Она благодарственно кивнула и взяла одну, закурив. — Отлично… Девочка рукастая, кстати… — сказала будто невзначай она. — К делу. — Ладно-ладно… Коротко, ты в жопе. Длинно — все эти года я была в проекте ЭХО. Это организация, что занимается восстановлением данных прошлого, до Датакрэша. Ноэль нахмурился, задумчиво. Датакрэш — событие, в котором пала старая Сеть, а также точка в Четвертой Корпоративной войне. Проще говоря, один нетраннер выпустил в сеть вирус, что уничтожил многое, а также извлёк в общий доступ секретные данные. А всем другим нетраннерам и правительству пришлось собирать остатки информации и закрыться глухой стеной от смертоносных программ, что породил этот вирус, ведь восстановить, а тем более остановить то, что уже уничтожалось само по себе, не представлялось возможным. Данные были утеряны, технологии, информация, связи и прочее — осталось за «стеной». Его еще называли Черный Заслон. И лишь смельчаки решались зайти за него, чтобы добыть крупицы старых данных. Нетрудно догадаться, чем заканчивались такие вылазки… — И… И как ты к этому относишься? — недоуменно спросил Ноэль. — Я оперативник. Я ищу для ЭХО куски Кодов. И, к несчастью, один важный Код оказался не в том месте, — проговорила Эмилия, выдыхая дым. Ноэль догадывался. Догадывался и не хотел признавать этого. — Продолжай… — Код Реализации, он же Код Вознесения для некоторых идиотов, — сказала она небрежно. Черт. Черт! — По глазам вижу, ты сталкивался с ним. Скажи «спасибо» моей дуре сестре, — теперь тон сменился на презрительный. — Я не… Объясни по порядку! — чуть дрогнул голос Делафэ. Ему пришлось сесть на табуретку рядом. — Хорошо… — вздохнула Эмилия, делая небольшую паузу для затяжки. — Я сбежала от своей матери ради лучшей жизни. Я занималась нетраннингом, но мне говорили, что это работа не для семьи Климент, поэтому я и сбежала. Не ради твоего отца, точно нет. Хоть с Фрэнком мы и были бунтарями, надо признаться… Это затягивало, как омут. И в какой-то момент мы уже грабим склад, в другой я беременная сижу в тюрьме и отбываю срок. И вот мы живем в Кабуки почти без энни в кармане, — сказала она с ядовитой усмешкой. Она и нетраннинг? Ноэль фыркнул, не веря. Не похоже это на тех, кто всё время был перед ним с бутылкой алкоголя в руках. — Мы виделись с Ребеккой… — продолжила женщина рассказ. — Однажды она начала рассказывать о том, в какую церковь ходит. Церковь, посвященная нашему двоюродному дедушке Венсану! И, на самом деле, это глупость, что я назвала тебя в честь него. Это была легенда, созданная только для моей матери. Ты Винсент, на английский манер. Да, пишется одинаково, произносится иначе… Но мы отвлеклись… Ноэль стиснул кулаки, прожигая взглядом пол. Даже его имя — какая-то насмешка над всем его существованием… — Я тоже заинтересовалась этой сектой… Вот только, в отличие от сестры, я нашла там не «божественное провидение и покой», а шанс снова оказаться в своей среде. Этот сранный Код Вознесения. Я сразу поняла, что это что-то большее. Так я вышла на ЭХО и организацию, что занималась этим. И да, мне пришлось уже покинуть тебя и Фрэнка. Не только потому, что я погналась за лучшей жизнью, но и чтобы доказать, что у тебя, как у родственников ЛаКруа, не было части Кода, как и у Климентов. И опять же, к несчастью, случилась моя тупая сестра с ее тупой сектой, — Эмилия стряхнула пепел. А Ноэль продолжал жечь взглядом пол, ощущая, что глаза начали болеть. Болеть от того, что он сдерживал подступающие слезы. Ком в горле не давал нормально дышать, горечь разъедала не только рот, но и душу. — И теперь все те, кто был замешан в той истории с Кодом, в опасности, особенно включая тебя, Марго и… ту девочку — Робин. Он вздернул голову на мать, смотря ошарашенно на нее. Робин… — Спросишь, почему виновата Ребекка? Потому что она подсунула тебе «Код»! На кой-черт — я не знаю, но раз ты из благородных побуждений отдал чип Робин, поздравляю, она главная сейчас мишень. ЭХО послало меня, чтобы я помогла вам и забрала чип прежде, чем это сделает наш враг. Собственно, пострадала я именно из-за него. У Ноэля было столько вопросов, столько непонимания… Столько гнева, боли… Но он… Просто завис, тупо глядя на мать. Пытаясь впитать ту информацию, что услышал. Робин, Ребекка, Церковь, «Код»… Всё смешалось в кашу. В бессвязную кашу, что сейчас расшатывала ему сознание не хуже вируса. — Знаю, тебе нужно время всё это осознать, поэтому я дам тебе немного его. Но не затягивай, надо поскорей добраться до Робин. Эмилия опустила ноги на пол и встала, придерживаясь за бок. Она подошла к своей куртке, чтобы надеть. — По карманам шарился, гад маленький? Крестик не мой, кстати, я атеистка, — усмехнулась она и вышла из мастерской. А Ноэль… Ноэль готов был взорваться. Он так и остался сидеть и смотреть в точку перед собой. Нет, нет… Всё это сон, и он сейчас проснется в Милане. В Милане, да! А завтра у него будет показ, потом вечеринка, потом… Да плевать, он сейчас не был в Найт-Сити. Не видел свою мать, не слышал всего этого! Марго… Она с ума сойдет, если узнает это же. А Робин… Сердце Ноэля разрывалось на куски от всего. Он обхватил себя и согнулся пополам, тяжело дыша. — Ноэль? Ноэль! Шероховатые руки взяли его за лицо и подняли вверх. Это была Ханна. — Эй? Ты слышишь меня? Что случилось? Где эта…? — История с «Кодом»… Всё придётся повторить, — отозвался тихо Делафэ.