Осел и ведьма

Три дня и три ночи шел раненный воин. Ноги то месили слякоть полей, то тонули в сырых мхах лесов на границах с блотами. Доспехи заржавели, нижние рубахи изорвались, а сапоги начали гнить прямо на ногах. Войско осталось позади на поле битвы, затихшем и оставленным навсегда. Лишь вороны да ветер трепали несчастых. Чрево требовало пищи. Слабеющими ладонями воин собирал ягоды да грибы, которые едва ли знал. Костра он зажечь не умел, от чего согрет был лишь надеждой. Лес становился всё гуще. Посреди поляны измученный Абрахам рухнул на земь и погрузился в тревожный сон. Полная луна печально смотрела на него с небес, звёзды подле неё взволнованно вздыхали, не в силах больше направлять воина. Вся природа словно склонилась над ним, чтобы прошептать сочувствие его судьбе. Сквозь дрёму мужчина слышал их, но был не в силах ответить. Где-то вдалеке завыл волк. Наконец воин распахнул очи и диву дался. Голова его лежала на мягкой шкуре, а тело было укрыто плотной тканью. Стены были завешаны пучками трав, а добрую часть избы занимала большая каменная печь, пышащая жаром. На деревянном полу плясали тени, точно живые. Дверь открылась и колыхнула висящие на ней не то чудые обреги, ни то куклы навии. Шурша длинной юбкой, вошла молодая женщина. Красивая, статная, глаза сияли её по особенному, волосы распущенные. Ведьма, не иначе. - Проснулся, молодец? Голос её был полон надменности. Настороженный Абрахам молча смерил её взглядом. Медленно он сел на своей постели и расправил плечи. - Долго ли спал я? - Дня два. Отпаивала тебя отварами, да припарки делала. Начала было подумывать вышвырнуть тебя - уж больно громко ты в бреду стонал. Роксана прошла вглубь избы, тихо и плавно, точно лебёдушка. Тонким слоем разложила травы из корзины на дубовый стол и начала разделять цветения от стеблей, ни говоря ни слова. То и дело она поглядывала на воина, который кумекал, что же делать то ему теперь, бежать со всех ног или же остаться и смиренно готовиться к гибели... Не выдержал спросил: - Убьёшь меня, ведьма? - По что ж ты мне мёртвый? В хозяйстве порой и мужчина полезен будет. Выхаживать тебя буду. А ты мне дров колоть, избу мхом затыкать да воду таскать. Не воспротивишься - и я не обману. - А если обманешь? Ничего не ответив, ведьма звонко рассмеялась. Да так жутко, что по спине мужчины пробежал табун мурашек. Ясно как день, что выбор его не велик. Он был ещё слишком слаб после своего пути, чтобы дать отпор, к тому же быть проклятым ведьмой страшило его. Смех женский быстро затих, но в голосе осталось веселье и острота. - Ты походи к реке, молодец, изволь состирать свои одежды, - ведьма махнула рукой в сторону крючка возле двери, на которой болталась ещё мокрая одежда воина. - Не то сгниют совсем, а шить то ты совсем не умеешь. Абрахам спорить не стал. Молча поднялся, снял свой наряд и вышел. Двор встретил его прохладой вечера. За небольшим забором топтались куры и клевали зерно. Ветер играл с листвой деревьев округ избы. Все было единым, живым. Задумавшись воин пошёл по тропе на тихий шум воды. Корни сосен будто выпрыгивали из земли на каждый шаг воина, заставляя его спотыкаться. - Заколдованы они что ли... - раздраженно начал. - Не могла она что ли и сама состирать? Ей то привычнее, чем мне. Одна из веток предупреждающе шлёпнула его листвой по щеке. - Точно заговорила все вокруг, - мужчина сплюнул и дальше пошёл молча. Спустя некоторое время воин вернулся. Роксана уже сварила ужин и подала на стол. Отметила она его сырой и злой вид да хихикнула. - Уж думала не воротишься! От чего не весел? Природа наша не понравилась, али уплыло по реке что - догонял? Воин зыркнул на ведьму и сел за стол. Ведьма села рядом и принялась за сваренные щи. Мужчина осторожно попробовал, да удивился. - У тебя откуда коренья то? - Так я недалеко овощник держу. Когда совсем туго - к людям спускаюсь. Мужчина заметно ободрился. Раз есть недалеко люди, то есть куда бежать от ведьмы проклятой. Лишь окрепнуть нужно, а потом ноги делать из этой проклятой избушки. Вдруг окошко захопнул ветер, а пара свеча затухла. Одна печь осталась слабо гореть, прикрытая заслонкой. Ведьма склонилась над столом и угрожающе тихо продолжила: - Там вдалеке деревня есть. Только я не скажу где, не то ты до них дойдешь - от меня беду навлечёшь. Но ты на удачу не надейся, вернее в лес глухой пойдёшь - Лешего найдёшь, заблудишься да назад не воротишься. А коли не пропадёшь - и воротишься, то не тем, кем был - в шкуре чужой ко мне явишься. Вот и сиди при избе, выполняй, что сказано. Мужчина опустил глаза в щи и пригорюнился. Терзал страх его, что ведьма сама обещание не сдержит и первой убьёт его. Да только зачем его перед этим выхаживать? Так чтобы супчик наваристее был. Абрахам ещё печальнее стал. Молча дохлебал, да лег на лавку свою лицом к ведьме, чтобы в случае чего защититься. Ведьма же спокойно свечу зажгла заново и принялась толчить травы в ступке. Будто она все так же одна была в избе своей. Юбка её танцевала вместе с ней от лёгких покачиваниях, тени плясали на бледном лице, а глаза сверкали, словно яркайшие сапфиры. Хороша чертовка, думает воин, не иначе как околдовала, чтобы не сбежал. Фигура женская то и дело ходила по избе, занимаясь своими делами, а воин всё ждал подвоха. Умаялся в конец, сон его сморил, а очи потяжелели. С петухом проснулся. Целёхонький. Роксана уже стряпала кашу, бодрая, точно и не ложилась вовсе. Махнула тёмными волосами, обернувшись, и деловито умерла руки в боги. - Петухи пропели. Поешь. А после поди за водой. Коромысло с вёдрами стоят на входе готовые. И ушла. Мужчина через окошко проследил, как ведьма и ходит. Только она скрылась за деревьями, мужчина начал рассматривать избу. Соль в кадках повсюду, кости куриные, мешочки с солью, украшения, наверняка заговоренные. Приглянулся ему клинок из кости, украшенный резьбой. Взять рука сама тянется, да так сильно, что страх притупляет. Взял щёпоть соли и бросил на нож. Хватит, подумал он. Быстро съел кашу и поднялся. Абрахам молча надел сапоги, душегрейку, которую ему оставила ведьма и ушёл. Вернулся - ведьма уже шептала какой то заговор над больным мальчиком и проводила по его лбу смоченными в воде пальцами. Окна были закрыты, лишь свеча горела. Рядом стояла мать, следя за сыном. Воину сразу стало не по себе и он поспешно вышел, чтобы не встречаться с магией так прямо. Решил занять он себя дровами, так работа и пошла. Целую судьмицу воин по хозяйству хлопотал. То огород копал, то иным обещанным занимался. Замечал он каждого человека, входящего в дом ведьмы за помощью, да ни разу не увидел, куда уходили люди, как бы он не караулил. Приходящие подавали ведьме молоко и иную пищу за услуги, опасливо оглядывались и возвращались в деревню. Деваться то и некуда. Лучше неё болезнь прогонять, да обряды проводить никто не умел. В свободное время ведьма латала старую одежду к холодам и раскладывала высушенные листья для отваров. Держа обещание, кормила своего гостя утром и вечером. Разговорами она не докучала, лишь ёрничала время от времени, чтобы скуку развеять. Мужчина же немного пообвыкся, осмелел и стал отвечать на её шутки колко. Дерзить старался в меру, чтобы не злить ведьму. По утру на лес нашёл ветер. Абрахам посильнее закутался и продолжил укрывать лапником растения. Внезапно заметил он, что туман немного развеялся, и на другом холме показались верхушки домиков. Деревня. Тут же на плечо его опустилась рука. Ведьма свернула глазами. - Одному идти - и дорога долга. Время придёт - сама отведу. - Когда оно придёт то? - С первым снегом. - Мне к своим вернуться надо. - А нужен им трус то? Лишь ветер засвистел, а мороз пробрал особенно сильно. Почти слышно заскрипели зубы воина от злости. Бросил он на землю еловую ветку и сплюнул. - Мать меня ждёт! - Бежал с поля боя ты героически, друг мой. Сдаётся мне, что ты о шкуре своей думал, а не о земле родной. Доспехи то даже не поцарапанные. Бился ли ты вообще хоть раз? От ярости мужчина весь вспыхнул и схватил её за горло. - Да что ты понимаешь, ведьма? Была ли ты на волоске от смерти? Роксана лишь хрипло рассмеялась. - Так и знала... Трус. И матери с отцом твоим позор, раз взрастили беглеца. Мужчина и вовсе озверел. Выхватил из-за пояса припрятанный кинжал, да окропил кровью ведьмы гряду. Дрожащими руками выронил кинжал. Последний раз посмотрел на ведьму и пошатываясь пошёл в сторону деревни. Шёл утро, шёл день, к вечеру заурчал живот. Ничего, думает, сейчас ещё немного и до деревни дойду. По темноте идти стало сложнее, ветки цепляются за одежды, а камни за подошвы. Шапка слетела. Мужчина обернулся, поднялся и попытался надеть, да что то помешалось. Провел он по волосам, а там уши ослиные. Похолодело всё внутри. Ведьма проклятая... Всё черт нашептал, а она и рада. От ужаса побежал мужчина, шерсть серая отрастала на нём, из под рубахи хвост выпал. Наконец споткнулся он, да не о корягу - копыта из сапогов выпали. Опосля пастух из деревеньки издалека заметил ослика. Потерялся, бедняга, подумал он, и притянул в свое стадо. На днях появилась ведьма. - Доброго здоровья, пастух. Не приходил к тебе мой ослик? - Ваш был? Приходил, да поди разбери, где ваш среди прочих. Пастух развел руками и пошёл осматривать животных. Ведьма тоже принялась искать. Все животные смотрели на людей грустными и безразличными глазами. Однако Пастух быстро вывел из стада одного. - Он? Ведьма присела возле осла и погладила его по шее. Неуловимая тонкая связь тянулась от хозяйки к несчастному. Ведьма посмеялась. - Я же предупреждала... Меня не проведёшь, родимый. И повела его по тропинке обратно в свою обитель.