CORP

      Мэри вышла из подземки одной остановкой раньше — просто потому что воздух в Брюсселе ранней осенью был необычайно прозрачным и таким звонким, как будто умытым. Ещё он приносил оттенок влажных камней, металла и сладкого дыма — совсем чуть-чуть. Из-за этой смеси ароматов город всегда казался ей одновременно старым и очень юным.       Она шла по бульвару, ощущая странную, необъяснимую легкость. В голове всё еще звучал смех однокурсников, поздравлявших с восемнадцатилетием, и кто-то снова шутил про AR.       Она думала, что была готова.       В тени бульвара она искала глазами знакомую фигуру — тонкую, вытянутую, с узнаваемо ровной осанкой.       Сьюзан.       Девушка стояла под козырьком кафе CORP и, кажется, рассеянно листала меню в AR-интерфейсе, хотя в руках у нее была обычная бумажная карточка. Её жесты отдавали спокойной, почти математической точностью, и Мэри слегка притормозила, не понимая, стоит ли внезапно прерывать занятие подруги. Но Сьюзан сама обернулась к ней, будто увидев подсказку в своем невидимом помощнике. — Мэри! — её голос был чуть ярче, чем выражение её лица, — знакомая особенность. — И снова без зонта. Ты неисправима. — Я знала, что ты посмеёшься, — Мэри с облегчением обняла её. — Но знаешь, в дожде есть какая-то честность. Можно быть мокрой, растёкшейся, и никто ничего не заподозрит.       Сьюзан мягко хмыкнула, увлекая младшую подругу внутрь кафе. Мэри ощутила её запах, примешивающийся к ароматам заведения — едва уловимый, как будто стерильный запах новой техники. Так пахли новые гаджеты CORP, когда их доставали из коробок. — Поэтична, как всегда, — Сьюзан уже вешала на крючок свой белый глянцевый плащ. — Итак, совершеннолетняя, сегодня у нас праздник! Выбирай столик.       Сев, она первым делом раскрыла свой белый рюкзак SustainLoop и извлекла из него небольшую коробку из переработанного картона. Разумеется, коробка тоже была белая. — Вот. Держи, это твой день.       Она сказала это негромко, но в голосе послышался оттенок ритуальности. Посвящение в новый круг. Круг избранных.       Мэри послушно взяла коробку. Руки слегка дрогнули от предвкушения. Сьюзан заметила дрожь. — Нервничаешь? — Немножко. — Не бойся. Это же просто… ну… новый способ смотреть на вещи.       В улыбке Сьюзан проявилась настоящая теплота — редкая, неполированная. Мэри выдохнула и сняла крышку.       AR-очки CORP Vision Pure+ лежали на бархатной подкладке, переливаясь едва заметным серебрением вдоль дуги. — Ох, спасибо! Какие… Они легче, чем я думала! — зачарованно прошептала Мэри. — Почти невесомые. Сейчас поймешь. Надевай-ка.       Мир мягко подался вперёд, словно становясь на место после долгого перекоса.       Фасады домов за высокими окнами выпрямились. Краски интерьера стали глубже, будто в палитру добавили оттенков. Повсюду мягко зажглись линии оптимальных маршрутов, подсказки, сдержанная анимация. У людей над головами возникли прозрачно-мерцающие облака эмо-аватаров. Мэри ощутила, как сердце трепыхнулось — настороженно и восторженно одновременно. — Тебе нравится? — спросила Сьюзан, наблюдая за ней внимательно, почти с нежностью. — Это невероятно! — Мэри обернулась, чтобы оглядеть посетителей кафе. — Сью, смотри, они будто светятся… — Потому что они — в системе. они в сообществе. Их эмоции, их добрые дела становятся видны — и тебя тоже видно. Это как выйти на свет из сумрака.       Мэри улыбнулась.       Да, всё действительно казалось добрее.       Когда они вышли из кафе, каждый дробный звук их шагов возвещал новое открытие. Электромобили плавно скользили мимо них — одинаково белые и тихие, будто вовсе не касались дороги. — Эти машины, — Мэри указала рукой, — они как стая рыб! — Автопилоты синхронизированы. Их линии движения просчитываются вместе. Удобно, безопасно, экологично. — Они такие одинаковые… — Дизайн — это язык, Мэри. А язык должен быть чистым. Фраза прозвучала как заготовленная цитата из учебника. И всё же Сьюзан говорила искренне.       Через час, вдоволь нагулявшись по бульварам, они сели на открытой веранде очередного кафе, где мягкий шум ручья заполнял пространство, а над столами — теперь Мэри могла это видеть — висели голографические меню, красиво анимированные, будто нарисованные вручную.       Девушка хмыкнула, смахивая страницы. — Не думала, что доживу до дня, когда меню будет подсказывать мне, сколько углеродных кредитов я смогу сэкономить, если возьму латте без сахара. — Это удобно, — пожала плечами Сьюзан. — Экономишь и ресурсы, и баллы… — Она наклонилась. — Кстати, твой аккаунт авторизован. Там есть базовый набор, тысяча приветственных баллов. Можем после кофе купить тебе что-нибудь. Бутылку, чехол, аватар… Мэри рассмеялась. — Как будто ты не ждала этого больше всех! — Ну конечно ждала! — Сьюзан улыбнулась шире. — Наконец-то я смогу показывать красивые шмотки и дизайн-концепты своей лучшей подруге, которая — о чудо! — доросла до AR! Мэри посмотрела на неё внимательнее. В улыбке было что-то идеально ровное. — Ты давно в системе, да? — Тоже с восемнадцати. То есть… четыре года. — И ни разу… не хотелось выйти? Сьюзан подняла бровь. — Зачем? Тут всё проще. Никто не кричит, не хамит, не токсичит. Если кто-то ведет себя плохо — система его мягко скорректирует. И всё. Жизнь становится светлее. Мэри слегка качнула головой. — Наверное. Я просто… ещё привыкаю. — Привыкнешь.       В соседнем углу сидели трое молодых людей. Их эмо-аватары вспыхивали над головами, когда они обменивались шутками.       Сначала это было мило — светящиеся хмурые рожицы, яркие улыбки, “ого!” и “серьезно?”.       Но спустя несколько минут Мэри заметила странную деталь.       “Серьезно?” повторялось одним и тем же интонационным шаблоном.       Улыбки — одинаковые до пикселя.       Даже смех вибрировал одинаково.       Она прислушалась ещё. Снова — тот же смех. Нерешительное “эм…” с тем же малозаметным наклоном головы.       — Сью, ты видишь?       — Что?       — Они повторяются.       — Это эмоции, — сказала Сьюзан спокойно, будто объясняя элементарное. — Они выбирают эмо-шаблон, который лучше всего передаёт их состояние. Чтобы упростить общение.       — Но они… одинаковые.       — Это обычные люди. И это обычные эмоции, просто визуализированные. Мэри усмехнулась, но в усмешку закрался неприятный холодок.       — Да. Конечно, они разные. Просто их показывают одинаково. Сьюзан посмотрела на неё чуть пристальнее, но без раздражения.       — Ты слишком умна, чтобы искать проблемы там, где их нет, верно?       — Может быть… Но чувство — лёгкое, липкое — уже прикоснулось к горлу.       Когда они продолжили прогулку, город был почти идеален. Но теперь, пожалуй, чересчур.       Люди шли медленно, размеренно, в похожих опрятных одеждах пастельных тонов, с белыми акцентами, как фигурки из одной коллекции. Их аватары тянулись за ними сияющими линиями.       Сьюзан делилась планами: — Мы сейчас зайдем в магазин. Или найдем стойку эмо-редактирования. Тебе ведь надо записать свой набор базовых эмоций. Самых чистых, чтобы друзья знали, что у тебя на душе. — Сью… — Мэри остановилась. — А ты свои записывала? — Я? Да. Правда, пару раз редактировала, чтобы они были… чище. Без лишних оттенков. — “Чище”, — повторила Мэри. — Ну да. Чтобы никого не беспокоить. Она сказала это легко, будто говорила о погоде. А Мэри в этот момент почувствовала острый, крошечный укол: беспокойство, которое нельзя показывать — что это значит? И куда вообще уходит беспокойство, если его нельзя показывать?       На площади голографические лица людей поднимались в небо — огромные эмо-аватары, кажущиеся почти живыми.       Сьюзан остановилась. — Смотри, как здорово! А вон там — моя!       Её аватар — светлая сияющая улыбка — парил над толпой.       Мэри подняла голову. И внутри у неё стало пусто.       Потому что аватар был… идеален.       Именно той самой формы, что улыбка Сьюзан сейчас.       Именно такой же наклон головы.       Тот же блеск в глазах.       …Слишком много совпадений. — Сью… А ты точно сама это записывала? — Конечно. Ты думаешь, я не умею улыбаться? — Я думала, что эта улыбка — из готового ИИ-шаблона. Сьюзан тихо вздохнула. — Мэри, мир слишком сложный. CORP помогает упростить, сделать чище, безопаснее. Люди пугают друг друга настоящими эмоциями чаще, чем помогают. — Но если все одинаковые, то кто тогда — “я”? — тихо спросила Мэри. Сьюзан взяла ее за руку. Жест был тёплый, но такой же идеально выстроенный. Как будто алгоритм просчитал его заранее. — Ты — это то, что ты решишь показать миру. — А что если я не хочу решать? Что если я хочу… ощущать?       Сьюзан наклонила голову, и в этот момент её лицо стало пугающе спокойным — словно железная маска под тонким слоем кожи. — Это пройдет. Ты просто не привыкла. Система не отнимает индивидуальность, она просто… направляет.       Мэри вдруг сняла очки.       Мир дрогнул, как иллюзия неисправного проектора.       Цвета поблекли.       Голограммы исчезли.       Но — впервые за вечер — лица людей стали настоящими.       Усталость.       Случайная грусть.       Раздражение.       Настоящие, корявые, неидеальные эмоции.       И Мэри поняла, что скучала по этому.       Сьюзан спросила тихо, почти шёпотом: — Ты что делаешь? — Дышу, — сказала Мэри. — Просто дышу настоящим воздухом.       Она протянула очки подруге, посмотрела на неё — и увидела словно впервые, как та выглядит без слоя AR.       Усталые веки.       Немного дрожащие губы.       Маленький шрам у брови, который аватар аккуратно сглаживал.       Живая Сьюзан — и цифровая — были двумя разными людьми. И Мэри вдруг отчетливо почувствовала, кого из них теряет. — Мне нужно время, — сказала Мэри. Сьюзан молчала, и в этом молчании было какое-то дальнее эхо — как в пустом помещении. — Возьми, — наконец сказала она, возвращая очки. — Они твои. Просто… не спеши делать выводы. — Я и не спешу. Я просто… смотрю. По-настоящему.       Мэри взяла очки.       Но надеть не смогла.       Они стояли на площади.       Брюссельский воздух снова пах осенью — сырой, простой, однозначной.       И впервые за вечер мир был не идеальным.       Мэри посмотрела на Сьюзан — и тихо, почти неслышно, сказала: — Я скучаю по тебе. Сьюзан отвела взгляд и долго не отвечала.       А в небе над ними огромные голографические улыбки мерцали одинаковым светом — как звёзды, которые давно погасли, но продолжают светиться в чужой системе координат.