Дверь в забытое прошлое

«Забери свою блядь, а то она от моей бляди не отлипает». Шарль написал это короткое сообщение, приложил к нему фотографию, на которой отчётливо было видно, как в ноль пьяный Ландо страстно, открыто целует такого же пьяного Макса и отправил это единственному человеку, способному помочь ему привести в чувство двух чемпионов. Они довольно неплохо сдружились за последние пару лет, и Шарль прекрасно замечал влюблённость этих двоих. Он видел в Оскаре себя. То, как он издалека любовался Ландо. Не решался подойти к нему, потому что почему-то думал, что тот исключительно по девушкам. У Шарля была похожая ситуация. Вот только, причины другие. Макс не сразу заметил изменения в Ландо. Он ещё какое-то время продолжал танцевать вокруг него, пьяно, неуклюже обнимать, но когда потянулся за очередным поцелуем, то заметил, что тот не двигается. Ландо стоял словно статуя и пялился в одну точку. В глазах, что горели похотью, развратом и счастьем, теперь поселилось странное удивление, смешанное с испугом. Макс резко, да так что чуть не свалился на пол, повернул голову в ту сторону, куда смотрел его ночной товарищ. Он прищурился, пытаясь разглядеть, что же заставило игривого Ландо вдруг стать отвратительно серьёзным. Макс возмущённо надул губы и нахмурился, когда не обнаружил там ничего интересного. — Ландо, дружище, ты чё такой стал, а, — вкладывая всё своё пьяное негодование, спросил Макс. — А сам? — раздался чей-то голос со стороны. Макс завертелся, пытаясь найти источник этого чужеродного шума. Наверное, если бы он смотрел куда-то выше пола, то заметил бы, что в их чудесную пьяную компанию ворвался третий. Шарль схватил Макса за плечо, заставив его остановиться, и наклонился прямо к его уху, — Круто ты больше с мужиками не ебёшься, Ферстаппен. Макс вздрогнул и шарахнулся от этого голоса как от огня. Он чуть не сбил всё ещё стоящего рядом Ландо, пытаясь спрятаться от отголосков своего прошлого. Этот голос, эти слова, они звучали как жуткий кошмар из той, старой жизни, дверь в которую Макс собственноручно закрыл, да прибил досками, чтобы наверняка. Шарль времени не терял и возможности на осознание происходящего давать не стал. Он грубо схватил Макса за руку и потащил сквозь толпу. Тот очнулся лишь ближе к выходу. Встал. Попытался выдернуть свою руку. Тщетно. — Ты охуел? Куда ты меня, блять, тащишь?! — проорал Макс. Лицо его выражало искреннее недоумение и возражение. Шарль мало того, что задел тему, которую трогать нельзя, так ещё и нагло вырвал из самого сердца тусовки. — Домой. Ты слишком пьяный. Достаточно уже хуйни натворил, — Шарль вновь потянул за руку, пытаясь приблизить его к выходу, но Макс был намерен бороться до победного. Он так просто не сдаётся! — Никуда я с тобой не пойду! Оставь меня тут! С ребятами! Не будь как Келли. Я хочу кутить! — Макс всё же выдернул свою руку и со всей сердитостью, на которую он сейчас был только способен, посмотрел на него. Шарль тяжело вздохнул. Нет, он мог бы бросить этого придурка тут, но это повлечёт за собой целый ряд проблем. Во-первых, он опять полезет к Ландо и помешает его гениальному плану свести его уже наконец-то с Оскаром. Во-вторых, он обязательно натворит ещё какой-нибудь херни, которая завтра попадёт в сеть. В-третьих, ему было жалко Макса. — Не вынуждай меня закидывать твою пьяную задницу на плечо и выносить из клуба. Идём. — Только попробуй, и я тебе врежу. — с полнейшим отвращением сказал Макс. Шарль явно был настроен серьёзно. Ладно, он поиграет по его правилам, но потом сбежит. В голове уже выстраивался план того, как он это провернёт, — Я сам пойду. Гордо подняв голову, Макс, далеко не такой грациозной, как ему казалось в моменте походкой, пошёл в сторону выхода. Шарль устремился за ним, прекрасно зная, что этот придурок может только делать вид, что послушался, а сам при первой же возможности даст дёру. Они вышли на улицу. Шарль усадил Макса на лавочку у клуба, а сам достал телефон, чтобы вызвать им такси до отеля. Даже ночью воздух в этом отвратительном душном городе едва ли можно было назвать прохладным. Однако он всё равно разительно контрастировал с тем, который был в самом клубе. Не было этого мерзкого запаха алкоголя, смешанного с потом и жуткой какофонией из духов. Шарль чертовски устал за сегодняшний день. Он очень не хотел идти на это мероприятие, но совесть заставила. Планировалось, что он заглянет сюда всего на час, поздравит друга и уйдёт, но внезапно объявившийся Ферстаппен заставил его задержаться. Шарль никак не представлял, что увидит всё то, что было. Складывалось впечатление, что только он один замечал то, что происходило между ним и Норрисом. Шарль прекрасно видел, как те сначала не отлипали друг от друга, а после и вовсе скрылись в какой-то комнате. Никто не заметил их отсутствия, кроме него. Шарль единственный не сводил напряжённого взгляда с двери, нервно надеясь, что его опасения не подтвердятся. Когда же эти двое вывалились оттуда, то по их внешнему виду всё стало предельно очевидно. Рубашка Ландо была застёгнута криво, футболка Макса жутко мятая, оба красные, растрёпанные и пиздецки довольные. После этого они уже не сдерживались даже на публике. А Шарль наблюдал. Наблюдал и пожирал себя изнутри, вспоминая те слова, которые Макс сказал ему пять лет назад. Пока Шарль решал вопросы с транспортом и жильём, потому что тащить это пьяное, шумное чудовище к себе не вариант, а у него в номере спит Келли с детьми, Макс активно заигрывал с каждым прохожим. Он кокетливо махал ручкой проходящим мимо дамам, отвешивал каждому мужчине тонну комплиментов. Столько хороших слов от Ферстаппена этот мир ещё не слышал. Поняв, что люди просто хихикают с него, Макс переключил своё внимание на охранника, что стоял у входа в клуб. Макс одним движением передвинулся на ближайший к нему край лавочки, игриво закинул ногу на ногу и пусть не с первого раза, но всё же уложил свой подбородок на руку. Сначала он просто строил глазки этому суровому мужчине в чёрном костюме. Макс искренне надеялся, что тот почувствует его невероятно сексуальную ауру и обратит свой грозный взор на него. Однако мужчина никак не реагировал. Тогда Макс перешёл в более серьёзное наступление. Он принялся наигранно громко вздыхать, надеясь хотя бы так привлечь внимание. Макс весь извозился, вздыхая и меняя позу, подбирая более сексуальную, но мужчина оказался поразительно крепким. В рукаве у него оставался последний туз. Макс встал, немного шаткой походкой подошёл к нему и опёрся на стену рядом. Он выждал несколько секунд, прежде чем перейти в наступление. — Знаете, а мне вот всегда нравились такие сильные и крепкие мужчины как вы, — Макс кокетливо, самым кончиком пальца провёл по его руке. Он тяжело вздохнул, прежде чем опустить голову на плечо мужчины, который, кажется, уже и не имел ничего против такого внимания, — Знаете, мне тааак наскучила эта вечеринка. Может, мы поедем ко мне в отель и займёмся чем-то более интересным. Знаете, я оч-чень богат и готов сделать всё для моего сладкого па… — Макс, может хватит заигрывать с деревом, — прервал его крайне измотанный голос Шарля. Макс посмотрел на него как на идиота. Он был искренне удивлён тем, что Шарль всё ещё тут, более того, всё ещё пытается помешать ему развлекаться. — Шарль, ты заебал! Какое ещё, блять, дерево? — возразил Макс и уставился на мужчину рядом с собой. Однако вместо прекрасного охранника, там действительно было высокое дерево. Макс отскочил от него, нахмурился, подошёл к Шарлю и посеревшим от стыда голоса сказал. — Ты этого не видел. Шарль лишь тяжело вздохнул. Пьяный Макс всегда был занозой жуткой. Если ты сам трезвый, то выносить его крайне сложно. Как только такси подъехало, Шарль грубо, не заботясь о том, чтобы Макс оставался в вертикальном положении, попытался запихнуть его в машину. Тот вернул веру в себя и продолжил активное сопротивление. Пытался вырваться, упирался руками в корпус автомобиля и кричал о том, что его похищают. Шарль едва держал себя в руках, чтобы не применить грубую силу. — Заткнись и садись в машину, — низко прорычал Шарль, схватив Макса за загривок и наклонившись максимально близко к его лицу. Тот замолчал, перестал дёргаться, нервно сглотнул и молча залез в автомобиль. Шарль сел следом, извинился перед водителем, назвал ему адрес и отвернулся к окну. Макс подозрительно притих. А как говорится, когда дети или бухой Ферстаппен затихают, то они либо уснули, либо жди беды. Шарль искренне надеялся на первое. Он молился всем возможным богам, чтобы это неугомонное чудовище успокоилось хотя бы на время дороги. Зря. Рано расслабился. Прикосновение чужой руки к собственному бедру ощущалось слишком остро, слишком жарко. Шарль напрягся. Затаился, ожидая дальнейших шагов. И безуспешно пытался успокоить колотящееся с немыслимой скоростью сердце. — Ты такой горячий, когда злишься. Обожаю тебя такого. Еле сдерживаюсь, чтобы не взять прямо здесь, — горячий шёпот опалил ухо Шарля, а затем он почувствовал лёгкий, но уверенный укус. Этот придурок прекрасно помнил, что у него чувствительные уши. Ладонь тем временем всё настойчивее продвигалась выше. Шарль остановил её на границе, переходить которую было бы слишком опасно. — Успокойся. Заебал уже, — Шарль отцепил его ладонь от себя и демонстративно положил на сиденье. — Пока не ебал, — Макс посмотрел на него с самой обворожительной улыбкой, что вообще была в его арсенале, но в ответ получил такой суровый, ледяной взгляд, что стало жутко. Ладно, этот бой он проиграл. Надо сделать тактическую остановку, чтобы потом обойти соперника за счёт того, что ему тоже придётся притормозить. Остаток дороги они ехали в тишине. Макс пару раз поглядывал в сторону водителя, что оказался тоже весьма симпатичным, но каждый раз натыкался на пугающую ауру Леклера и отступал, даже не начав. У него всё же теперь была цель — соблазнить Шарля! А значит, никаких шагов в сторону. Макс смутно помнил, как они заселялись в отель. Он вообще мало понимал, куда его притащили. Вся его концентрация уходила на Шарля и на то, чтобы держать своё тело в пространстве относительно ровно. Хотя, с этим ему кто-то помогал. За что он был безгранично благодарен этому незнакомцу. Следующим полем боя стал лифт. Едва зеркальные, как и все стены, дверцы закрылись, Макс развернулся к Шарлю. Теперь они одни и ему бежать некуда! Он медленно приблизился к нему. Шарль никак не реагировал, замер в ожидании. Макс мягко провёл по его ледяной щеке пальцами, рассчитывая хоть на какую-то реакцию, но так и не получил её. Шарль лишь повернул голову в его сторону и посмотрел. Теперь в этих глазах не было злости. В них было что-то другое. Что-то, что Макс разобрать не мог, но лёд точно тронулся. Тогда он решился на более активные действия. Ладонь вновь легла на прохладную щёку. Он потянулся, чтобы поцеловать, но Шарль отвернулся. Опять отшил. Макс нахмурился, надул губы и с выражением крайнего возмущения топнул ногой. Бесит. Его злило, что этот упёртый индюк продолжает строить из себя недотрогу. Зачем сопротивляться, когда тут он, такой красивый и готовый напомнить, как хорошо им было. Макс вновь повернулся к нему, провёл рукой по плечу, прислонился кончиком носа к уху. Он ластился, прикрыв глаза и радуясь, что хотя бы это ему позволяют. — Ты выходить собираешься? — раздался уставший, но немного насмешливый голос Шарля откуда-то со стороны. Не с той, с которой он стоял всё это время. Макс повернул голову и увидел, что тот уже вышел из лифта. Когда только успел обогнать? Шарль, всё это время наблюдавший, как Макс активно соблазнял зеркало, в котором отражались они оба, едва сдерживал смех. Кажется, до него так и не дошла загадка телепортации Леклера. — Какой ты шустрый. Не терпится уже оказаться в номере, сладкий? — Шарль лишь закатил глаза на очередной пьяный выпад Ферстаппена и пошёл дальше по коридору. Макс догнал его быстро. Дождавшись, пока тот приложит карту к электронному замку, он с размахом открыл дверь и запихал туда Шарля, моментально прижимая того к стене. События вечера повторялись, только теперь вместо податливого, похотливого Ландо, он страстно целовал такие долгожданные губы Шарля. Было ещё одно отличие. Макс не сразу это понял. Шарль не отвечал ему. Наоборот, грубо схватил за руку, когда та полезла под рубашку. Макс зашипел от боли и отошёл от него на пару шагов. — Шарль, блять, чё происходит? Я тебя не понимаю, — Макс посмотрел на него с видом голодной, промокшей собаки, но наткнулся лишь на ледяную стену отвержения. Шарль выглядел так, словно порывался врезать ему прямо сейчас. Губы плотно сжаты, брови нахмурены, а взглядом можно убивать. Он отошёл от стены и брезгливо поправил вырванную из брюк рубашку. — Ты бухой, Макс. А ещё с мужиками не трахаешься. Забыл? И у тебя на футболке засохла сперма Ландо, имей совесть, — тон резкий, непривычный. Макс весь сжался от этого голоса. — Да чё ты заладил?! Сегодня трахаюсь и лучше я буду иметь тебя, а не совесть, — обиженно, по-детски ответил Макс и отвернулся в сторону. Его гордость только что задели. — М, круто. Отвезти обратно к Норрису? — Ну, Шарли. Не начинай. Иди сюда, — протянул Макс и сделал очередную попытку приблизиться, но ему не дали. Это имя. Так никто не называл его вот уже пять лет. Оно пробудило в душе Шарля слишком много воспоминаний. Он не выдержал, сорвался. Схватил его за шею и с силой потянул в ванную. Он запихал брыкающегося Макса в душ прямо в одежде и включил ледяную воду. Макс орал, матерился, пытался скинуть с себя руку, что держала мёртвой хваткой. — Протрезвей сначала, — с этими словами Шарль бросил Макса на дно душевой, а сам ушёл, громко хлопнув дверью. Такой Макс не просто раздражал, он заставлял Шарля утратить контроль. В первую очередь над своими чувствами. Макс, что так откровенно ластился к нему, показывал своё желание, звал тем самым именем, говорил все эти грязные вещи, пробуждал в нём крайне болезненные воспоминания. Пять лет назад они расстались. По инициативе Макса. Тот решил, что имидж и карьера важнее для них обоих. Выбрал всё за него. Заявил, что подумал и больше не трахается с мужиками. Он сказал это так просто. Будто между ними не было трёх лет отношений. Не было той первой, сильной, подростковой любви. Будто они не делили один воздух на двоих с шестнадцати лет. Будто любил один Шарль. А Максу было просто прикольно. Вот, перестало нравиться и он решил завязать. Прошло пять. Пять ёбаных лет. А он никак не мог отпустить... Первая любовь — самая сильная. Так и было. Шарль много раз пытался построить новые отношения. В отличие от Макса, который быстро обзавёлся семьёй, у него это выходило паршиво. Первый раз приблизившись к отметке в три года, он сбежал. Специально изменил, чтобы появился повод уйти. У него было ощущение, что он предавал свою настоящую любовь. С Алекс Шарль решил, пойдёт до конца. Три года почти прошло. Он изменил. Опять. Она простила и даже согласилась выйти за него. Скоро помолвка. А он вместо того, чтобы уехать с того вечера со своей невестой, оставил её там одну и бросился спасать бывшего, понимая, к чему приведёт его поведение. Хороший друг? Нет. Тупой, наивный идиот. Который продолжает любить. Шарль достал телефон и написал Алекс о том, что будет сегодня поздно, возможно даже завтра утром и пусть она ложится спать. Он успокоил её, что всё хорошо, просто возникла одна проблема. Эта самая проблема подозрительно долго не выходила из душа. Шарль даже стал беспокоиться о том, не переборщил ли он. С другой стороны, с Максом в таком состоянии только так. Если, конечно, он намерен сохранить своё самообладание. А трахаться с ним сегодня Шарль точно не планировал. — Ты там не умер? — крикнул Шарль через всю комнату, не утруждая себя тем, чтобы подняться с дивана. Пока Макса не было, он заботливо расстелил постель, подготовил воды и положил таблетки у кровати, завтра они точно ему пригодятся. — Умер. Потому что ты мне не даёшь, — мрачно отозвался Макс, выходя из душа. Голос стал ровнее, в нём не было уже той пьяной игривости. Судя по всему, он всё же решил принять нормальный душ. Тело прикрывало одно лишь полотенце, с волос капало, а на лице отражалось вселенское возмущение. Макс прошёл в комнату и уселся на кровать. Вся спесь спала. Он даже ходить стал ровнее. Практически все тени сегодняшней тусовки разбежались. Макс вновь становился похожим на себя нового. На свой отвратительный образ, созданный во имя имиджа. — Прекрати, — Шарль в который раз за вечер вздохнул и покачал головой. Он понимал, что Макс скорее всего просто по инерции продолжает так говорить. Вот и он по этой же самой дурацкой инерции отозвался. Хотя хотелось другого. — Брось. Я шучу, — лениво сказал Макс, не глядя на него. — Где я вообще? — Я снял тебе номер. Будешь должен. У меня Алекс, а у тебя в номере Келли с девочками, не думаю, что она оценила бы твоё громкое появление, — Макс лишь молча кивнул, соглашаясь, что это был наиболее разумный вариант. — Прости. За приколы и моё поведение. И спасибо, — внезапно выдал Макс. Шарль присмотрелся, пытаясь прочитать его следующий шаг, но это было невозможно. Повисла тишина. Мерзкая. Липкая такая, от которой хочется побыстрее сбежать. Ляпнуть какой-то бред о погоде, лишь бы заполнить её. Раньше между ними подобного не было. Раньше они могли молчать друг с другом часами. Шарль посидел ещё немного, удостоверился, что Макс уже в достаточно вменяемом состоянии и точно не поедет обратно искать приключения. Он свою работу тут закончил. Как-то даже слишком быстро. Пора уходить. Алекс будет рада, что он вернётся не поздно. Однако какая-то его часть просила остаться. Она отчаянно хотела побыть рядом с кусочком прошлой, счастливой жизни хотя бы немного. Словно, это что-то могло изменить. — Ладно, я пойду, — Шарль вздохнул, поднялся и неспеша направился к выходу. Время будто замедлилось. — Если что-то нужно будет, пиши. Макс наконец-то поднял голову и посмотрел на него. Только сейчас он понял, насколько уставшим и печальным выглядит Шарль. Будучи слишком пьяным, Макс игнорировал это, но теперь в его голову вдруг закрались вопросы. А какого чёрта Шарль вообще с ним возится? И что он успел увидеть в клубе? Судя по глазам — многое. Макс резко вскочил с кровати, в один большой шаг сократил расстояние между ними и обнял. Просто, без какого-то подтекста. Он прижал Шарля к себе, не желая отпускать его хотя бы сегодня. — Не уходи, пожалуйста, — пробормотал Макс, уткнувшись лицом Шарлю в рубашку, — Я так соскучился по тебе. Побудь со мной немного. Шарль замер, не понимая, что ему делать. Оттолкнуть или обнять в ответ? Такой пьяный Макс заставлял его теряться ещё больше. Он пробуждал новые — старые чувства. Заставлял вновь сомневаться. Тосковать. Они стояли так какое-то время. Макс прижимался всё ближе, сжимал крепче, словно умолял об ответной ласке. И Шарль сдался. Он робко поднял руку и положил её на спину Макса, слегка приобнимая. — Я такой дурак, Шарль. Столько времени прошло, а я до сих пор жалею о тех словах, что наговорил тебе. Не было ни дня, чтобы я не переставал скучать и вспоминать. Я, знаешь, я думал, что так правильно. И оно так, да, но блять. Мне не нравится это правильно… — Макс, не надо, — Шарль крепко сжал губы, пытаясь обуздать эмоции, что захлёстывали его с новой силой. Сначала он с Ландо, потом эти нелепые попытки соблазнения, теперь исповедь об утраченном счастье. Сколько ещё предстоит услышать и увидеть. Шарль сотню раз пожалел о том, что решил помочь. — Нет, подожди, нам надо поговорить, — Макс отстранился и взволнованно посмотрел Шарлю в глаза. Алкоголь вновь давал о себе знать. Он выглядел слишком перевозбуждённым, но зато невероятно честным. — О чём? Макс, в этом нет смысла. Оно в прошлом. Ты сам так решил. За нас двоих, я напомню. Всё уже давно кончено. — Я же вижу, что ты тоже скучаешь, — Макс ударил по самому больному. По тайне, которую Шарль пытался скрыть ото всех, особенно от самого себя. Он не просто скучал. Он выл от тоски каждую, чёртову, одинокую ночь. Он вспоминал его даже тогда, когда был рядом с вроде бы любимой девушкой. — Я вижу твои глаза. Я вижу, как ты смотришь. Вижу, как пытаешься избегать. Я видел, что ты выложил пост о том, что сделал предложение Алекс в день моей годовщины с Келли, поздравляю, кстати. Я вижу всё. И знаю тебя слишком хорошо, Шарли. — Заткнись, — прошипел Шарль. Он отошёл от Макса на безопасное расстояние, понимая, что может не сдержаться. Они ходили по невероятно тонкому льду. — Ты ни черта не видишь и не представляешь! Ты не думал обо мне тогда, не думал о том, что чувствую я. Так какого хуя начинаешь сейчас? А чё не через десять лет? Или поебался с Ландо, так совесть проснулась? Пошёл ты. — Стоять, — Теперь пришла очередь Макса хватать Шарля за руку и не давать сбежать. — Я начинаю, потому что бухой и могу хотя бы сейчас поговорить с тобой честно и перестать наёбывать самого себя. Да, я натворил хуйни. Да, давно. Но всё это время, я блять не переставал думать о тебе. Думаешь только тебе хуёво было? Думаешь только ты влюбился так сильно, что не можешь отпустить до сих пор? Это был единственный выход для нас двоих, но я так больше не могу. Хотя бы на одну ночь, давай вернёмся в то время. — Думал? Страдал? Ты? Это было твоё решение, только твоё. Ты мог со мной хотя бы обсудить. Но ты предпочёл играть в одиночку. Так что даже не смей заикаться о том, как тебе было хуёво. Не тебя бросили с тупой отмазкой, заставив сомневаться в том, а были ли последние семь лет правдой. Максу больше нечего было сказать. Он замолчал, принимая поражение в этой словесной войне. Шарль был прав во всём. Каждое его слово, пропитанное ядом, настолько точно отражало всю ту херню, которую они, он, натворил тогда. Макс считал, что эта ночь — крошечная дверь в его прошлую жизнь. Однако он не думал, что всё зайдёт настолько далеко. Все эти годы он хотел поговорить с Шарлем, объясниться, возможно, как-то вернуть, но не решался. Сегодня он напился до такой степени, что всё происходило само собой. Шарль стоял перед ним. Сердитый, пыхтящий от ревности, но Макс видел крохотную щель в этом суровом образе. Совсем маленькую надежду на то, что его не пошлют куда подальше. Макс сделал шаг. Ещё один. Он осторожно, словно гладя дикого зверя прикоснулся к его щеке. Шарль перестал дышать. Он всё так же смотрел на него этим ледяным взглядом, но что-то в самой глубине его глаз отзывалось теплотой на эту ласку. Макс рискнул зайти дальше. Он медленно наклонился и коснулся его губ. Не так агрессивно, как это было сегодня с Ландо, не так буйно, как было между ними в коридоре. Он сделал это нежно, вкладывая всю боль и сожаление, от разбитого сердца. Шарль не отвечал, но и не отталкивал. Он просто стоял, отчаянно пытаясь собрать себя по кусочкам вновь. Макс отстранился и прислонился своим лбом к его. Шарль больше не выглядел таким злым. Он словно опустел. Истратил весь запас своих эмоций и теперь просто продолжал существовать в аварийном режиме. Лишь крохотная слезинка, что сорвалась с его ресниц, давала понять, что лёд действительно тронулся. — Прости меня. Я правда страшно скучал по тебе, Шарли, — прошептал Макс, мягко убирая большим пальцем влагу с его щеки. Шарль сдался. Он подался вперёд, начиная новый поцелуй. Шарль решил, что сегодня ночью они вместе откроют ту безобразную дверь в их прошлое. У него не осталось сил противостоять соблазну. Макс стонет в поцелуй. Его ладонь ложится на талию и притягивает ближе. Жест не грубый, скорее отчаянный, словно он не верил и боялся, что Шарль сейчас сбежит. Однако никто никуда убегать не планировал. Наоборот, поцелуй становился всё требовательнее. Теперь Шарль задаёт правила игры и Макс совершенно этому не противится. Он с охотой отвечает на голодные ласки. Подставляется под руки, что жадно бродят по его обнажённому телу, исследуя заново, ища новые точки и нажимая на старые. Макс отстранился, но лишь для того, чтобы как можно быстрее избавиться от вещей Шарля и переместиться на кровать, мягко уложив его спиной на прохладные простыни.. Он вновь целует его, но долго на губах не задерживается. Макс соскучился. Ему хочется покрыть поцелуями каждый миллиметр этого чудесного, любимого тела. Ему хочется подарить Шарлю столько ласки, чтобы тот хотя бы ненадолго забыл о страданиях, которые испытывал последние годы. Отвлечь его. Позволить потеряться. Увести за собой. Шарль стонет. Не громко. Не порнушно. А едва слышно скулит. Он забыл, каково это, когда любят тебя, а не ты. Он слишком давно не ощущал подобного. Макс не спешил переходить к каким-то активным действиям. Это немного бесило, потому что возбуждение постепенно захватывало его в свой плен. Но, с другой стороны, ему тоже хотелось растянуть эту сладкую прелюдию как можно дольше. Продлить их ночь. Остановить время и остаться на этой кровати, под этим человеком навечно. — У меня никого не было после тебя, — шепчет Шарль, когда чувствует, как ладонь Макса настойчиво прошлась между его разведённых ног. Он замирает, отстраняется и смотрит на него слишком серьёзно. Шарль пугается, что сказал что-то не то, сбил настрой и они теперь закончат. — У меня тоже. До сегодняшнего вечера. Прости за это, — убитым и слишком ровным для настолько пьяного человека голосом, говорит Макс. Шарль ничего не говорит, лишь подаётся вперёд, утягивая в очередной поцелуй. Полный нежности и вины. Макс прерывает его довольно быстро. — У нас тут ничего нет, а тебя надо хорошо подготовить. Не хочу сделать тебе больно. — У меня в сумке есть вазелин. Алекс его использует для губ, попросила убрать к себе сегодня. Можем взять его, хоть что-то, — после недолгой паузы выдаёт Шарль. Макс встаёт, быстро находит необходимое и возвращается обратно. Он усаживается между ног Шарля, с лёгким нажимом разводя их чуть шире. Как бы ему самому не хотелось растянуть прелюдию на всю ночь, усталость всё говорила сама за себя, и он понимал, что их обоих надолго не хватит. Макс наносит небольшое количество мази себе на пальцы, растирает её и подносит ко входу. Сперва он просто увлажняет, не спешит проникать сразу. Вторая ладонь ложится на возбуждённый член. Яркое прикосновение чуть грубой мужской ладони заставляет Шарля издать какой-то совершенно невнятный звук. Он в удовольствии прикрывает глаза, ощущая, как первый палец аккуратно проникает внутрь. Макс действует постепенно. Он методично разминает стенки, параллельно даря дополнительную внешнюю стимуляцию. Со вторым пальцем члена Шарля касается влажный, горячий язык. Он громко вскрикивает, выгибается, подставляя всего себя под эти ласки. Макс знал его тело лучше, чем кто-либо другой. Он знал, где следует надавить чуть сильнее, а где наоборот замедлиться. Своими действиями он изводил Шарля. Стремительно подводил его к грани, до которой раньше казалось ещё слишком далеко. Макс накрывает его член ртом, беря не очень глубоко, но достаточно, чтобы Шарль захлебнулся собственным стоном. Кончиком пальца касается той самой точки и теперь не просто подготавливает его для чего-то большего, Макс целенаправленно старается заставить его поплыть от этой стимуляции. Шарль не замечает, в какой момент в него входит третий палец. Его сводят с ума эти почти забытые и такие сладкие ощущения. Узость горячего горла, пальцы, что так правильно, так точно движутся внутри, предвкушение того, что ждёт дальше. Шарль понимает, что он слишком близок к оргазму. Макс вряд ли остановится на этом, но он всё равно предпринимает глупую попытку дать понять ему, что он слишком близко. А Максу и не нужны никакие знаки. Он ощущает это на своих пальцах, в мелкой дрожи тела под ним, в стонах, что стали прерывистее. Он улавливает каждый знак, но не останавливается. Подводит Шарля к краю, позволяя сорваться с него раньше времени. Тот стонет, оглушительно громко. Цепляется руками за всё, до чего дотягивается. Сжимает пальцами волосы Макса, белые отельные простыни. Шарль кончает и вновь ощущает себя единым целым. Он очень любил целоваться после оргазма. Макс помнил эту очаровательную деталь. Он сам тянется к нему, предугадывая действие. Шарль целуется лениво. Продлевает своё удовольствие через чужие губы. Прижимается ближе. Впитывает жар чужого тела. Эти прикосновения кожей к коже тоже всегда нравились Шарлю. Он находил их особенно интимными. Макс эту любовь разделял. — Продолжаем? — тихо спросил Макс, заботливо убирая налипшие на лоб волнистые пряди. Шарль лишь кивает. Сил говорить не осталось. Макс утягивает его в новый поцелуй. Отвлекает от того, что после такого долгого перерыва может причинить боль. Он хорошо смазывает член остатками мази. Входит медленно, осторожно, боясь навредить. Шарль откидывается на подушки, закатывает глаза и впивается ногтями в плечи Макса. Он подготовил его слишком хорошо. Шарль не испытывает никаких неприятных ощущений. Лишь небольшой дискомфорт от непривычных действий. Наоборот, он стонет слишком отчаянно, наслаждаясь почти забытыми, но любимыми ощущениями. Войдя полностью, Макс замирает, давая Шарлю столько времени, сколько ему потребуется. Рука вновь накрывает член. Двигается плавно, но с верным нажимом, стараясь возбудить вновь. Шарль чуть ведёт бёдрами, давая понять, что он готов и Макс начинает первые, пока ещё слишком спокойные толчки. Он движется нарочито медленно, позволяя прочувствовать каждый сантиметр, каждое движение. Шарль хнычет, просит большего, и только тогда Макс решает ускориться. Он входит в него быстрее, резче. Его губы вновь находят губы Шарля. Поцелуй более дерзкий, наполненный страстью, что тянет их обоих в пучину похоти. Они оба предпочитают более грубый секс, но сейчас почему-то хочется нежности. Шарль обнимает Макса всем телом. Он закидывает на него ноги, а руками обхватывает крупную спину. Шарль цепляется за него, словно это единственный шанс на выживание. И стонет. Громко. Почти плачет от чувств и эмоций, которых слишком много за один вечер. Задыхается от этой близости. Макс ускоряется. Тот дурацкий первый заход и слишком большое количество выпитого не позволяют ему продержаться дольше. Он зарывается лицом в шею Шарля. Оставляет на ней многочисленные поцелуи, вдыхает его запах. Такой родной, самый любимый. Запах, который он никогда не сможет забыть. Макс пытается надышаться им, боясь, что больше никогда не сможет почувствовать его. — Не останавливайся, пожалуйста. Я так не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — Шарль плачет. Он отпускает свои эмоции, принципы, обиды. Он становится собой. Вновь позволяет себе любить этого человека и тонуть в его ответной любви. Вопреки мольбам Макс не может продержаться дольше. Под конец его движения становятся грубее. Шарль кричит всё громче, он тоже слишком близок. Макс упивается этими стонами, всхлипами, сбивчивым шёпотом, что не прекращает повторять его имя. Они кончают почти одновременно. Сделав несколько грубых толчков, Макс замирает и кончает глубоко внутрь Шарля. Тот следует за ним почти сразу. Они лежат рядом, пытаясь перевести дух и осознать, что только что произошло. Макс почти засыпает, но продолжает бороться. Уснуть, значит покинуть их хрупкий мир, который они смогли вернуть всего на одну ночь. Он почти протрезвел. Теперь мыслит относительно ясно, но никакого смущения или ужаса за свои действия всё равно не испытывает. Всё кажется правильным. Рано или поздно оно должно было произойти. Помимо этого, в его голове проскальзывает ещё одна мысль. Макс резко садится и смотрит на Шарля, который даже не выглядел сонным. Он тоже наблюдал и ждал. Сам не знал чего. — Давай попробуем ещё раз. Заново. Начнём всё с самого начала, но теперь я не облажаюсь, — Макс смотрит на него с тревогой и надеждой. Как будто эта ночь действительно могла всё изменить, а не была лишь сладким ночным кошмаром. — Как ты себе это представляешь? — вымученно спрашивает Шарль. Он множество раз думал о том, что было бы, останься они вместе. Каждый раз он приходил к выводу, то решение всё же было верным. — Ты ещё пьяный и завтра даже не вспомнишь об этом. Ложись спать. — Я почти трезв и это моё решение, а не алкоголя. И да, я не посмею отказаться от своих слов утром. Шарль, пожалуйста. Давай хотя бы попробуем. Келли, например, точно не будет против. Да и она знает обо всём. Прикроет нас. По поводу Алекс сказать не могу, не хочется её обманывать, но Шарли, я не могу так больше. И сегодня я понял это слишком ясно. Я всё ещё люблю тебя, так же как двенадцать лет назад. — Давай утром решим, — Шарль предпринимает ещё одну попытку остановить хаос, что вот-вот поглотит их спокойный быт и разрушит всё, что они пытались строить. Тогда Макс отвечал за голос разума, теперь пришла его очередь. — Нет. Ты ответишь мне сейчас. И я не лягу спать, пока не услышу решение. Каким бы оно ни было, — Макс был пугающе серьёзен и, кажется, действительно почти трезв. Шарль смотрел на него и молчал. От него опять чего-то ждали. Решения. Рискнуть всем ради своего счастья или остаться в депрессивной безопасности? Шарль не знал, что лучше. Он запутался и не хотел искать выход, потому что выбрать хотелось одну конкретную дверь с табличкой «Макс Ферстаппен». Он пять лет пытался забыть его. Пять лет убеждал себя, что не скучает, больше не любит и вообще, так лучше для всех. А сейчас перед ним появился вариант вернуть всё и эти идиотские убеждения рассыпались, словно песчаный замок. Шарль медленно, едва заметно кивнул. Макс уловил это тончайшее движение, но не поверил. — Шарль? — переспросил он. — Давай попробуем, — почти неуловимым шёпотом ответил Шарль. Он не умел учиться на своих ошибках. Вновь наступал на те же грабли и наступил бы ещё много раз. Главное, чтобы рядом с ним был Макс и крепко держал за руку. Они оба не понимали, что из этого выйдет. Но они оба слишком устали сражаться с собой. Сегодня Макс не забрал очередной титул, но он получил нечто гораздо более ценное.