Заклание

***

Кажется, её тошнит. Смазанный свет камней ведёт её по спутанным коридорам пугающего дворца. Пустота – желанный подарок и надежный товарищ, когда с её плеч норовит упасть оборванный плед. Оголённые стопы оставляют за собой бледные прерывистые следы, плечи тащат за собой ужас последних часов и осознание своего будущего. Веллора эя Эменлия – верная подданная Эсшая, опытная лучница, коварный дипломат и известная упрямица. А с недавних пор она невеста Императора. Императора, который не любит получать отказы. Она знала, что рано или поздно он будет настойчив, что пригласит в свои покои, что попробует опоить вином и посягнуться на её тело. Она готовила себя к этому с тех пор, как получила приказ, проводила ночи, пытаясь представить, какого это: быть с нелюбимым мужчиной. Она не была религиозна, но сжимала кулон на шее и шептала в темноту мольбы о помощи. Никто не отозвался. Фоэльх эя Эйни пригласил её ещё в обед, провёл по личному саду, развлекал разговорами о политике, Империи, собственном превосходстве и постоянно проверял её границы, нелестно высказываясь об эсшайцах, включая Айнлота, Тенерли и Тисс. Её взгляды и короткие ответы, полные скрытого презрения и ярости, говорили громче возможных реакций, – Фоэльх, конечно, заметил, и Веллоре показалось, что это одновременно разозлило и впечатлило его. Девушка оступается на повороте, её грудь разрывает рваным воздухом и тяжелыми хрипами. Рука, помнящая призрачные прикосновения Императора, находит опору в стене; Веллора жмурит глаза и прикусывает язык, заставляя себя двигаться при помощи боли. Её покои уже совсем близко. Жалеть себя она сможет за закрытыми дверьми. Он готовил её к одному, жадный и властный, прогнал слуг подальше и отвёл в покои, которые больше были похоже на пасть горного зверя. У неё не было выбора, а был долг; она была выращена лишь для того, чтобы служить Аирдалю, служить сестре и её детям. Что имели её желания против воли самого Эсшая? Тисс бы поддержала её, сказала бы, что всё временно, вплела бы свои тонкие пальцы в её пряди и оставила бы вместе с поцелуями свой неповторимый запах леса и неба. Тисс никогда бы не отвернулась от неё, если бы она легла под того, от чьих решений зависит жизнь десятков, а то и сотен тысяч существ. Тисс – единственная, кого бы Веллора желала в любом из случаев. Поэтому она отказалась от вина, дёрнулась прочь от настойчивого прикосновения Фоэльха и прочитала в его глазах свою смерть. Он был опаснее диких тварей: схватил её за запястья, прижал к стене, зубами сдвигал ворот платья и кусал. Он был противен и голоден – Веллорой завладели инстинкты и через несколько мгновений Великий Император прижимал руки к паху, согнувшись от боли. Веллора понимала, что это её конец. Она не молила о пощаде, когда он, разъярённый точно спрут, потащил её по тайным проходам наружу. Она не опустила гордо поднятого подбородка, когда он втолкнул её в одно из Гнёзд, а сам схватил копьё и пробудил дракона. Тисс много рассказывала об этих существах, но, разумеется, всего она знать не могла, поэтому Веллора не была готова к тому, что шипастая тварь послушается Императора и склонит перед ним рогатую голову в ожидании приказа. Она доходит до своих покоев, едва найдя в себе силы толкнуть тяжёлые двери. — Вы своенравны, — Фоэльх улыбался, демонстрируя хищные клыки. — Но, при всём уважении, Вам придётся научиться тому, что значит быть женой Императора, леди. Веллора почти падает на ковёр, но сильные руки ловят её. — И это мой вам урок, — взмах копья и рёв зверя оглушил девушку, ужас парализовал её, когда перед глазами встали картины битв из прошлого: обугленные трупы, отчаянные крики, реки крови, лившиеся из пастей чудовищ. Дракон неумолим, жесток и хладнокровен – так же, как и его хозяин. Веллоре негде было спрятаться от огня, нечем защитить себя от когтей. Она ощущала переломанные рёбра, тьму в глазах, осипшие крики в горле и помнила, как на грани смерти Фоэльх отпаивал её чем-то, что залечивало все раны. А потом начинал сначала. Она хотела умереть, но не просила его об этом. Она жаждала убить его, но попадала в лапы дракона и истекала кровью, которой Фоэльх с извращённым удовольствием смазывал свои ладони. Веллора испуганно замирает в чужих руках, уставшее сознание больше не в силах бороться, и она закрывает глаза, желая того, чтобы её смерть была быстрой. — Велл... ора?.. — Голос едва пробивается сквозь толщу пережитого, существо отстраняется от неё, но не отнимает рук. — Что он сделал с тобой? Она через боль поднимает голову, осмеливается приоткрыть веки и громко вдохнуть – Тисс смотрит на неё с выражением отчаяния и страха. Первым желанием становится желание успокоить. — Леди эя Вэдтри... — Веллора надевает привычную маску на искажённое от страданий лицо. — Вам не о чем переживать. Плед, прикрывающий изодранное платье, синяки и раны, скользит из её слабых пальцев, она с усилием прижимает к себе ткань, не желая пугать юную леди. Колени трясутся от прикладываемых стараний Веллоры, в груди тяжело и медленно бьётся сердце. Веллора эя Эменлия никогда не позволяла быть себе слабой: ни на поле боя, ни на политической арене, ни в руках любимого человека. Но она дрожит, когда замечает слёзы Тисс, она почти плачет, когда хрупкая с виду девушка поднимает её на руки и прижимает к себе, опускаясь на пол. — Всё закончилось, я рядом, я всегда рядом, — покачивания, напоминающие материнские – те, которые всегда утешали малышку Велл, – доводят уже взрослую эльфийку: она с воплем, который копился в ней так долго, вцепляется в платье Тисс, прячет лицо у неё на плече и окропляет горячими слезами рукав. — Я больше никогда тебя не отпущу. Плед, наконец, падает, оцарапывая Веллору напоследок. Тисс с трудом удаётся сдержать вскрик, когда она замечает свежие кровоточащие шрамы под слоем грязи. Летунья утыкается носом в чужую макушку, вдыхает муку и пепел, обнимает руками сильнее, желая спрятать Веллору от всего мира. — Олл! — Неожиданно громкий зов пугает Веллору: она прячет голову глубже, дергает руками в порыве прикрыться, – Тисс извиняется за это легкими поцелуями, страх внутри неё постепенно уступает место ярости. Служанка появляется быстро, как всегда бесшумная и до сих пор бесконечно благодарная за свою спасённую жизнь. Она не задает лишних вопросов, лишь покорно кивает, выслушивая поручения о подготовке бани и целебных снадобьях, а потом также незаметно исчезает. — Тебе нужно омыться, леди, — шепчет Тисс, и утомленная Веллора не спорит. У Тисс болит душа от сломленного вида обычно гордой непоколебимой эльфийки. Одной ей известно, насколько ужасным может быть Император, и теперь Веллоре тоже пришлось познать его гнев. Обычно золотые волосы выглядят тускло, будто из них забрали жизнь, от Веллоры пахнет смертью, а не морем, – отпечатки Фоэльха синяками покрывают бледную кожу, уродуя её. Просыпается в крови буйство, несдержанная злость и холодный расчёт: Тисс почти осязает, как её беспокойство тревожит Нариальма, но не готова успокаиваться, – не тогда, когда одна из величайших драгоценностей её жизни оказывается в беспомощном положении. Поэтому леди подпитывает себя драконьим нетерпением и жаром, вкушает представления о пытках Императора и клянётся отомстить. Олл подаёт долгожданный знак всего спустя несколько минут, а также предусмотрительно подготавливает для госпожи эя Эменлия несколько ночных платьев. Тисс, пусть и окрепшей за несколько месяцев, всё равно не так просто поднять Веллору и отнести в купель, но она упрямо следует своей цели, стараясь сосредоточиться на девушке, а не на желании кровавой расправы. Рассветные лучи уже пробиваются сквозь витражные окна, освещая Тисс дорогую мраморную укладку и высокие потолки с лозами плющей. Она сажает Веллору осторожно, словно берёт самый хрупкий фарфор. Эя Эменлия судорожно выдыхает, горбится и несмело касается стопами нагретого пола. Она улавливает запах трав и чуть не плюётся, когда её исцарапанное криками горло не способно протолкнуть воздух. Тисс, внимательная и неторопливая, тянется к застежке платья, – Веллора, не поднимая глаз, перехватывает девушку за запястье; пальцы леди оставляют мутные кровавые разводы. — Оставь меня. Слова ровные и чёткие, прячущие нужду в тепле и помощи. Страх или что похуже вынуждает Веллору отказаться от помощи, вынуждает услышать понимающий вздох, почувствовать короткий поцелуй в висок и принять тихое: — Зови. Я буду рядом. Тисс выходит, забирая с собой тепло и свет, – Веллора сжимает края мраморной купели и сгибается пополам. Грязные безжалостные прикосновения Фоэльха будто снова настигают её, драконий смрад опаляет лёгкие, взгляд, обещающий смерть, мерещится в лужицах воды под ногами. Тисс не должна иметь даже малейшего отношения к этому ужасу. Веллора не сразу приходит в себя: не думая, разрывает ошмётки платья, хватает жёсткую губку и через боль пытается стереть с себя не собственную кровь, а императорские руки и губы. Она погружается в горячую воду с головой, резко и отчаянно, задерживает дыхание, надеясь, что вода смоет мысли. Но он возникает под веками, его голос ядовитой змеёй скользит по рукам и душит, хватая за шею. Когда Веллора выныривает, то мельком думает, что ей проще было бы умереть. Правда, в тот же миг она представляет, как вместо неё новой невестой быстро назначат Тисс, которая давно приглянулась эя Эйни, как этот ублюдок заточает Тисс в своём логове, берёт ему причитающееся, как он шантажирует её драконом и быстро делает из непокорной эсшайки верную жену. Веллора, скорее, добровольно ляжет под Фоэльха, чем позволит этому случиться. Она выходит из воды, когда чувствует озноб и жар одновременно. Руки, тянущиеся к одежде, сильно дрожат, поэтому эльфийке хватает сил лишь на то, чтобы обернуть полотенце вокруг своего тела. Она делает неровные шаги по скользкому мрамору, старается не оборачиваться, чтобы не увидеть, какой черно-кровавой стала вода. Веллора прислоняется лбом к двери: её выворачивает, кости ломятся от усталости, всё внутри покрыто одной сплошной судорогой, но она должна найти в себе силы, чтобы не пугать и так встревоженную леди эя Вэдтри. Коридор к спальне, на удивление, освещён магическими огоньками, которые с первыми лучами солнца обычно пропадали. Веллора нервно усмехается, когда догадывается, что Тисс придержала немного света для неё. Веллоре требуется вся своя упёртость, чтобы идти, не держась за стены: пошатываясь, она входит в свою спальню, где с удивлением видит занавешенные окна и те же огоньки. Тисс усердно что-то шепчет над кроватью, и Веллора чувствует волну тепла, которая льётся из рук эя Вэдтри. — Придётся восполнять, — скрипуче протягивает Веллора, проходя ближе и пытаясь вернуть себе самообладание. Тисс с прищуром изучает её, замечает, как та опирается на столбик кровати, и качает головой: — Это не проблема, — девушка встряхивает пальцы, сбрасывая с них остатки заклинания. — Тебе помочь переодеться? Очевидно, она заметила одно лишь полотенце на острых плечах, но Веллора противится – она ни за что не позволит увидеть Тисс своё теперь покрытое уродливыми ранами тело: — Не нужно. Ты можешь идти, спасибо, — её голос предательски надламывается, дрожь вновь пронзает тело, а от болезненного жара слезятся глаза. Веллора храбрится из последних сил, выдавливает улыбку и даже выпрямляется. — Велл?.. — Тисс подходит к ней, как к раненому зверю, чует грядущий срыв. — Всё хорошо, леди, — Веллора запинается в словах и не узнаёт саму себя. — Всё хорошо. Тисс протягивает руки вовремя, девушка перед ней качается и падает вперёд, она с яростью вцепляется в полотенце и опускает голову на чужие ключицы. Слёз нет, но есть разъедающая боль, которая ломает выстроенные стены Веллоры – Тисс ловит её на этой грани, нежными ладонями придерживает за плечи, глотает свою ярость и терпеливо ждет. — Уходи, — рвано цедит Веллора, — уходи, Тисс. — Нет, — ладони сжимают крепче, летунья не хочет пугать девушку, но несдержанно прижимает её к своему телу, опускает одну из рук на затылок и вдыхает запах мыльного корня, пропитавшего волосы. — Я сказала, что буду рядом. Веллора не заслуживает этого доверия, этой привязанности и любви, – некстати вспоминается её собственный обман, из-за которого эя Вэдтри была заточена в темницу, была почти казнена. Веллора толкается, пальцы перехватывают уголки полотенца, она упрямо двигается прочь: — Уходи, — в голос пробивается угроза, — это приказ, леди. Тисс, надо отдать ей должное, не сходит с места, она молча терпит всплеск чужих эмоций и толчки, с силой удерживает лучницу. Когда Веллора встречает её взгляд, то замечает в нём отблески драконьего пламени – не того, который её чуть не уничтожил, а того, который был готов убивать за неё. — Не прогоняй, — спокойно просит Тисс. Веллора замирает, почти не моргает, загипнотизированная внутренней силой Тисс. — Не прячься от меня, — Тисс с болью в сердце кладёт пальцы на воспалённые царапины между шеей и плечом. Она наклоняется и невесомо целует раны. — Ему не отпечататься в твоей душе. В груди сводит теплом, шёпот Тисс проникает слишком глубоко, заставляя Веллору бояться: — Не надо, не смотри, — непослушные руки запахивают полотенце, Тисс тут же кладёт свои ладони на её. — Я не боюсь, Веллора, — имя эльфийки звучит, как непогашаемый огонь. — Не бойся и ты. Убеждение драконьей наездницы заразно. Эя Эменлия словно со стороны смотрит, как отпускает контроль и позволяет Тисс медленно стянуть с неё полотенце. Плечи, грудь, живот, бёдра и ноги, – Тисс постепенно опускается на колени, точно перед святыней, с вызовом в глазах встречает каждый изуродованный уголок любимого тела. Веллора со стыдом отворачивает голову, от того, что лицо Тисс не кривится в ужасе, почему-то становится лишь хуже. Она мысленно кричит и глохнет от собственной боли: Не смотри... Не трогай. Не смей! Уходи, уходи, уходи!.. Слёзы, тихие и прозрачные, оседают на её щеках. Сегодня она разрушается полностью и не может ничего с этим поделать. Тисс поднимается, стирает слёзы кончиками пальцев и улыбается, словно страхи Веллоры – это глупости. Эльфийка прижимается к солёным губам мягко и ненавязчиво, ладонями обнимает спину, гладит поясницу. Веллора сгорает. Боль внутри взрывается, рассеивается по клеткам, отступает перед ласковыми касаниями, перед горячим выдохом прямо в рот: — Я люблю тебя, — Тисс кажется это правильным, слова живительным потоком льются из неё. — Ничто на свете не сможет изменить этого. Она в огне, в магических искрах эльфийки, в её непреклонных чувствах, – Веллора отвечает на поцелуй. Отчаяние и тоска с рьяностью толкают её в знакомое до мелочей тело: лучница поднимает отяжелевшие руки, кладёт их на дорогой шёлк платья, и пепел ночи на её языке растворяется сладостью. Тисс на вкус, как свобода, как костёр, пропахший дичью и лесными травами, как жизнь, которой она была лишена. Её напор поглощается стойким терпением, Тисс не пасует перед неожиданной жадностью, она даёт Веллоре контроль. Даёт то, что почти было отобрано навсегда. Тисс прикрывает глаза от наслаждения, позволяет своей тревоге положить ладонь на чужую грудь, почувствовать успокаивающее биение сердца. Веллора резко вздыхает, когда осязает это прикосновение, и запрокидывает голову. — Ты жива, — чуть припухшими губами говорит Тисс. — Слышишь? Эльфийка оглаживает тонкую кожу, под которой бьётся пульс, – Веллора откидывается на столбик кровати, неспособная вымолвить ни слова. От горячей ладони Тисс расходится исцеляющее тепло, которое разгоняет тьму. Веллора перестаёт бороться за право быть сильной, она слушает своё сердце, и оно просит только одного. — Не оставляй меня. — Никогда. Тисс изучает Веллору словно впервые, ведёт по ключицам, груди, останавливается у торса, вновь рассматривая пятно ожога и синяки. Она возвращается к шее, сдерживая свой гнев, когда видит следы засосов и укусов. Кожа воспалена, и Тисс не может не спросить – дракон в ней рвётся наружу: — Можно? — Она смотрит на шею, ждёт, пока Веллора впутает свои пальцы в её волосы и поймёт её намерения. Вместо ответа Тисс чувствует, как Веллора сама тянет её лицо к шее, как податливо выгибает тело навстречу рукам и губам эльфийки. Тисс подхватывает лучницу за поясницу, отталкивает от столбика и опускает на согретую постель. Свежее бельё пахнет Империей, но совсем скоро пропитается ими. Девушка седлает леди, натренированные бёдра крепко обнимают чужие. Веллора под ней выглядит, как свеча, тянущаяся к кислороду; она снова манит Тисс к себе, морщится и шипит, когда девушка впечатывает рот в воспалённый засос. Но Веллора терпит, сквозь боль и тепло просит ещё, надеется, как и Тисс, что та перекроет следы Фоэльха, даже если это будет стоить новой раны. Тисс звереет, впивается, как изголодавшийся дракон в лебединую шею, кусает, щипает губами и зализывает, она давит на синяки, желая, чтобы они оставили ассоциации лишь с ней. Веллора распаляется, пронзенная противоречивыми ощущениями: она выпутывает ноги из-под хватки и обхватывает ими поясницу Тисс, нащупывает застёжку, стаскивает платье с бельём и не прекращает просить. Ещё Тисс рычит, скидывает одежду прочь, ложится всем телом на чужое и вырывает долгожданный стон. Веллора дрожит, не может удержать руки и цепляет их в замок на шее девушки. — Ты не принадлежишь Империи, не принадлежишь Эсшаю, — Тисс сжимает грудь, ртом задерживается у сосков и старательно вылизывает их, бормоча слова, которые могли стоить ей жизни. — Ты принадлежишь мне. Веллора с удивлением стонет, прикусывает щёку изнутри, чтобы не быть слишком громкой и откровенной. Боль её тела становится приятной пыткой, когда возбуждение накрывает эльфийку. Она сама не замечает, как влажные от смазки бёдра соприкасаются с коленями Тисс, не замечает, как румянец прячет нездоровую бледность, как Тисс распалённее метит её кожу, пряча имперские пытки. — Ты моя, эя Эменлия, — пальцы беспринципно находят горячую влагу, Веллора непристойно двигается навстречу под беззаботный смешок. Тисс входит в лоно двумя пальцами, языком вырисовывает в низу живота одной себе известные узоры, она, не удержавшись, толкается сразу, вынуждает Веллору прижаться ещё ближе. Тисс нежна и груба одновременно, её острые зубы продолжают находить страшные раны и вгрызаться в них со всей нуждой, пальцы ритмично бьют по точкам, от которых Веллора сильнее раскрывает бёдра и ведёт её рот к своей промежности. Она – закланница, возложенная на пламя, но в этот раз пламя не стремится уничтожить её; оно ласкает её напряжённый торс, целует ожоги, стирает её для того, чтобы она возродилась вновь. Искры жгут кровь, скручивается напряжение в животе, и постыдная для сторонних лёгкость звучит в каждом стоне Веллоры. Тисс не жалеет её – знает, что эя Эменлия не примет жалость, – языком прижимает клитор, фалангами пальцев вынуждает лучницу пачкать простыни. Веллора выглядит, точно богиня из легенд, вся беспокойная, покрасневшая от смущения, покрытая слюной Тисс, её страстью, пахнущая острым возбуждением и требующая большего. Ещё Тисс не откажет ей. Не сегодня и, наверное, никогда. Пальцы Веллоры дёргают пряди волос, и Тисс с усердием впивается в девушку. Её рот накрывает промежность полностью, а пальцы погружаются по самые костяшки. Не уходит много времени на то, чтобы Веллора задрожала от жарких спазмов и откинулась на простыни, открывая вид на покрытое потом, слюной и смазкой тело. Тисс с любовью целует внутри бёдер, немного шевелит пальцами, продлевая сладкую истому. Глаза эя Вэдтри вспыхивают магией, когда она видит, как обильно кончила леди на её ладонь, как откровенно лежит она, доверяя ей заботу о себе. Тисс осторожно вынимает пальцы, когда перестаёт чувствовать пульсацию внутри, под помутневшим взглядом слизывает смазку, и мгновенно оказывается притянута Веллорой к своим губам. Нетерпеливая эльфийка с благодарностью целует её, напряжённым языком облизывает губы и рот. — Я, — хрипло говорит Веллора, отстраняясь, в её глазах плещется удовольствие и покой, — спасибо. Слова о любви пока путаются в горле, но Тисс всё понимает. Идеальная и неповторимая. — Тебе не нужно благодарить меня, Велл, — Тисс ложится сбоку, окутывая леди объятьями и не давая ей ни шанса закрыться снова. Веллора выдыхает с усталостью, волевая и непокорённая, сдаётся Тисс, сдаётся её стойким чувствам, принимает их, так же ценно, как принимала когда-то ожерелье от своей первой и давно потерянной любви. Тисс тратит ещё немного времени, прежде чем уснуть вместе с девушкой: она берёт принесённые Олл лекарственные мази и заботливо покрывает лекарством исперщённую травмами кожу. — Как в моих покоях оказалась твоя служанка? — Засыпая, спрашивает лучница. Яд, не отпускавший её, жалким червяком прячется внутри. — Я прогнала остальных, воспользовавшись благосклонностью Тая, — Тисс перебирает светлые волосы, с довольством отмечает, что Веллора вся пропахла ею. — И вообще-то она была твоей служанкой тоже. Веллора лениво толкает её локтем, вызывая у Тисс негромкий смех. — Не напоминай, — ворчит эльфийка, её веки тяжелеют от мягких поглаживаний. Тисс ещё крепче прижмёт к себе сонную Веллору, укроет их тяжелым одеялом и будет надеяться, что до обеда они не понадобятся ни имперцам, ни эсшайцам. Гнев в ней до сих пор не утих, но она знает, что нужно подождать, чтобы дать ему выход; Фоэльх обязательно расплатится за то, что совершил. А пока Веллора засыпает в руках своего дракона, и этого достаточно.