under bridges of silence

Уилл на мгновение замер, моргая от сильного света. Напряженное тело, блестящая дуга нечеловеческого света сплелись в узел, когда глаза Уилла закатились. Я был прав. Майк вздрогнул — порыв ветра разметал пряди, упавшие ему на лицо. Я был прав. Взглянув на Уилла снова, он почувствовал, как всё его тело пронзила дрожь. Голова Уилла была откинута назад. Кровь стекала по его лицу и скапливалась в ямке на шее, покрытой тонкой пленкой пота. Его глаза были темны, как Майк ещё никогда не видел; это зрелище заставило что-то необъяснимое внутри него сжаться. Взгляд Уилла прояснился, веки дрогнули. Его еще несфокусированный взгляд медленно проскользил мимо него и, наконец, зацепился за миссис Байерс. — Мам? Его сердце колотилось. Майк опустил руку, пока та не легла в удобный изгиб спины Уилла, и бросил на неё настороженный взгляд. Миссис Байерс всё ещё наблюдала за ними. Чёлка прилипла к её вискам, а по-детски изумленное выражение лица, обычно вызывавшее улыбку и чувство защищённости, стало только серьёзнее, когда в ледяном воздухе полыхнуло пламя. — Пошлите, — прошептал он, и взгляд Уилла вернулся к нему, — Тут не безопасно. Пока он помогал ему подняться, жар от полыхавших вокруг пожаров оказался достаточен, чтобы развеять холод и осветить путь обратно к выходу. — Ты был прав, — негромко сказал Уилл, — Ты был прав во всём. Майк на мгновение зажмуриться, смахивая кудри со лба. Это странное чувство отступило, пока они замерли в тяжелой паузе. — Правда? — Да. Сердце Майка пропустило удар. Он ухмыльнулся. — Жду не дождусь того дня, когда ты перестанешь во мне сомневаться. Насовсем. Мягкие, каштановые волосы Уилла — обычно аккуратно зачёсанные со лба, открывавшие терпеливое выражение его лица, — теперь тёмными прядями прилипли к вискам и щекам. Казалось, он собрал всю свою волю, чтобы лишь прошептать в ответ: — Жду не дождусь того дня, когда мне больше не придется в тебе сомневаться. Улыбка озарило лицо, согревая. В груди у Майка сжалось от нежности, и он хрипло рассмеялся, смахивая предательскую влагу с ресниц. Он порывисто шагнул вперёд, чтобы обнять Уилла, но миссис Байерс в одно мгновение оказалась рядом, вытирая с лица сына пот. Майк отпрянул назад, а Уилл бросил на него виноватый взгляд. Огонь резко высветил её черты. Майк вспомнил, как она выглядит на годы моложе, когда напугана, как голос её начинает дрожать на высокой ноте, когда она говорит торопливо — и какой по-настоящему страшной она могла стать, когда дело касалось Уилла. — Если мы начнем сейчас, то сможем покинуть это место прежде чем сюда подоспеет подмога, — её глаза стали круглыми от волнения. — Уилл, давай, милый. В суматохе она совершенно проигнорировала Майка, словно его здесь и не было. Глухая тишина заставила его поднять голову и посмотреть на опустевшее место: дети исчезли. Все до единого. Уилл только что убил Демогоргона силой мысли. Прямо как Оди. Она на мгновение задержала взгляд на лице Уилла, в растерянности, будто ей нужно было подобрать нужные слова — но, уловив её ошеломлённое выражение лица, Уилл лишь беспомощно покачал головой и с сочувствием сказал: — Мам. Давай просто уйдём отсюда. Она издала одобряющий звук и помогла ему устоять на ногах. Майк, словно в коротком замыкании, заковылял следом за ними. Свет фар выхватил из темноты силуэты солдат. Их тела усеивали бетон. Поймав растерянный, открытый взгляд миссис Байерс, он робко обернулся ещё раз — к мокрому, раздавленному телу чудовища. Сломанная шея, неестественно вывернутые конечности. Как будто магнитом, взгляд Майка потянуло к Уиллу. На его лице застыл ужас. Как это возможно… Майк резко вдохнул. Возможно ли, что…? Тела мертвых солдат и Демогоргона вдалеке казались грубо раскрашенными миниатюрами. Фиолетовое сияние окутало их очертания. И будто бы в ответ на эту картину, в его сознании всплыло воспоминание. В тот день он пролил банку колы на одно из их руководств для D&D и провёл всю ночь, восстанавливая испорченные страницы вместе с Уиллом. Они по памяти собрали всю кампанию заново. В итоге они создали подобие той истории, что знали раньше, но какие-то части безвозвратно исчезли. Их отсутствие легко объяснялось отсутствием одинокого путешественника, помощи городского судьи, но больше всего — интуиции паладина. Это была магическая способность паладина в D&D — чувствовать, когда что-то не так, словно магический навык для предчувствия надвигающейся бури. Небо над ними плыло и дрожало. Хотя миссис Байерс указала чёткое направление, никто из них по-настоящему не двигался. Они застыли, глядя на чудовище. Его взгляд снова соскользнул на Уилла. Он жадно впитывал его образ. Он никогда этого не говорил. Возможно, боялся. Боялся произнести это вслух — но он всегда знал, что в Уилле есть то, чего не было больше ни у кого. Это осознание перенесло его в новую, ошеломляющую реальность. Смятение на мгновение окутало его разум и стёрло очертания всех вокруг: миссис Байерс, солдат. Ресницы Уилла вздрагивали от жара огня, пока ветер продолжал хлестать их. Майк заметил его округлый нос, сильный подбородок. Было невозможно отрицать, что он — вылитая копия своей матери. Миссис Байерс обняла Уилла и, торопливо бросив ещё одно «Пойдём уже», вывела его из ступора, заставив наконец сдвинуться с места. На мгновение их взгляды встретились, и Майк уже не мог игнорировать неровный стук собственного сердца. Причина этого внезапно показалась ему опаснее и непонятнее всего, что он когда-либо знал. Он и миссис Байерс помогли Уиллу сделать первые шаги, и медленно, друг за другом, они двинулись к выходу. Воздух свистел в такт их шагам, а потом донёсся звук, который Майк мог объяснить только как гул живых тел, охваченных пламенем. Резкие отсветы света коснулись их лиц. Мы можем воссоздать историю заново. Голова Майка гудела от наэлектризованной ясности. Мы можем переписать её как захотим. Вокруг них, словно клетка, поднялись военные стойки — кольца металлических лесов. Почерневшие чеки от гранат отскакивали у их ног, столь же бессмысленные и чуждые, как затерявшиеся фигурки из настольной игры. Прожектора вертолётов скользили по ним. Теперь мы можем всё контролировать. Долгое время он смотрел на Уилла и думал о том, чего пока не понимал. ***** — Где ты хочешь жить, когда вырастешь? Уилл пробормотал в ответ: — Что? — Я серьёзно, — вдруг сказал Майк. — Подумай и скажи мне правду. Как ни странно, Уилл, казалось, почувствовал от этого облегчение. — Хорошо. Возвращение с MAC-Z было кошмаром — оно заняло часы, и теперь они с Уиллом заперлись в одной комнате наверху. После мягкой настойчивости со стороны Уилла миссис Байерс наконец оставила их одних, и они свалились на диван в одной из пустых комнат. Хотя Майк знал, что она больше всего на свете хочет быть сейчас здесь, с ним, она дала ему пространство. Никто из них не говорил о том, что произошло. Фонарь за окном заливал комнату холодным, мерцающим светом, отчего всё внутри казалось призрачным и откровенным. Казалось, все остальные уже нашли свой путь — Лукас, Дастин, даже Нэнси. Майк был уверен, что Дастин, как только придёт в себя, поступит в какую-нибудь престижную школу. Лукас будет там, где Макс. Даже Оди — Майк с легкостью представил, как она живёт где-то далеко с Хоппером, меняя личности, чтобы исследовать окрестные города, заново открывая для себя способ быть самой собой. Мысль беспокойно вспыхнула и угасла. Она и Уилл были близки. Неужели он уедет с ней? — Ладно, — хрипло произнёс Уилл. — Я всё время думаю о том, что со всеми нами будет. И знаешь, самое невероятное — я не представляю, что уеду отсюда. Но если честно, я хочу жить там, где никто не будет знать, кто я. Майк наблюдал за ним, обдумывая услышанное, а Уилл покачал головой. — Да. Совсем никто. И всё там будет... совершенно другим. Голова Майка пульсировала от боли, но он сосредоточился на словах Уилла. —…Ты знал, что в Тихом океане в Калифорнии обитает двадцать тысяч видов рыб? Двадцать тысяч, — продолжил он. — А людей в Хоукинсе даже двадцати тысячи не наберется. Между ними повисла тихая, задумчивая пауза. — Думаю, я хочу чего-то большего, чем всё это. Уилл теребил край носка, а Майк не отводил от него взгляда. — Я хочу жить там, где никто не будет знать, кто я. — Ты что, хочешь полностью переделать себя, как Лукас? — пошутил Майк. — Ты хоть раз видел меня с баскетбольным мячом? — Ты только что свернул шею Демогоргонам. Майк приподнялся на диване во весь рост и, нахмурившись, повернулся к Уиллу. Его волосы были мокрыми, и от него пахло водой из лопнувшей трубы. Одежда промокла насквозь. Майк был в ещё худшем состоянии. Он был в крови и бог знает в чём ещё после того, как его тащили по бетону. Хотя они оба умылись в ванной, навести хоть какой-то порядок в этом беспорядке оказалось невозможно. Казалось, они подумали об одном и том же в одно и то же мгновение. Уилл одарил его тёплой, чуть грустной улыбкой, и Майк потупил взгляд. — Нет, — пробормотал он, игнорируя слова Майка. — Я хотел бы остаться собой. Просто… без плохой части. — Кажется, я понимаю, о чём ты. Наступила пауза. — Правда? — Что? — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы начать всё с чистого листа? — Я думаю об этом постоянно. Майк нахмурился ещё сильнее. — Мне кажется, я всю жизнь только и делаю, что пытаюсь начать заново. Начать всё заново. То, о чём говорил Уилл, отзывалось в его груди глухим ударом. Это была первая за долгое время мысль, которая имела смысл. Уилл склонил голову к потолку. Он смотрел ввысь — спокойно, без страха. Взгляд его устремился вверх, к массивным балкам и кружащимся в луче света пылинкам. Темнота там была наполнена лёгким, вращающимся воздухом — словно вуаль из пыльцы или самого света. На мгновение эта вуаль расступилась, и Майк увидел их: себя и Уилла — бледные силуэты их тел, распластавшиеся внизу. Свинцово-серые стены, немыслимые трещины в панелях. Он и Уилл — в месте, где их по-настоящему никто не знал. Неужели они… могли бы оказаться в таком месте вместе? Когда он снова опустил взгляд, Уилл тоже хмурился. Чувствуя себя не в своей тарелке, Майк сдавленно кашлянул и попытался снова. — В смысле, я бы хотел начать всё заново, но не думаю, что смогу всех бросить. — Я тоже. — Уилл перевёл взгляд со своих рук на лицо Майка. Он сидел, скрестив ноги по-турецки, положив ладони на колени. Неловко повторив этот жест, Майк положил свои руки поверх его ладоней. — Ты невероятный, — Он покачал головой и пробормотал, — Ты сильнее, чем я смог бы быть когда-нибудь. Вместе они опустили взгляд на свои переплетённые ладони. Уилл хрипло рассмеялся, и его голос прозвучал глухим раскатом: —Не думаю, что это правда. Майк осклабился. — А вот и правда. Хотя в тот момент это и казалось странным, ощущение их ладоней, лежащих одна на другой, было бесконечно правильным. Снаружи ветер бился о стены радиостанции. Казалось, эти порывы неслись за много миль; и Майк задался вопросом, расползётся ли огонь ещё дальше. Так они и оставались, в темноте. Когда Уилл нарушил тишину, его голос прозвучал болезненно. — Майк. — А? — Ты назвал меня чародеем. — Уилл сглотнул так явно, что в этом сквозило что-то похожее на страх, и Майк придвинулся ближе, позволяя своему взгляду робко скользнуть по его лицу. Уилл помолчал. — Чародеи… они желают чего-то так сильно, что мир вокруг даёт им ресурсы, чтобы этого достичь. В его словах висела пустая, неопределённая пауза. Майк, собрав остатки смелости, наконец спросил: — Чтобы сделать что? Их взгляды встретились, и Уилл тихо произнёс: — Чтобы освободиться. Они освобождаются, говоря правду. Сердце Майка переполнилось эмоциями. Он замер. Рассеянно, почти не думая, он провёл большим пальцем по слезе, выступившей на щеке Уилла, и Уилл застыл. Ощущение их ладоней, лежащих одна на другой, вновь вытянуло на свет что-то спутанное и неумолимое из едва скрытой пучины внутри него, и паника, что вскипела было, растаяла, пока они продолжали смотреть друг другу в глаза. Вокруг них пульсировал мягкий синий свет. Майк едва слышал собственный голос, когда пробормотал: — Ты плачешь. Уилл кивнул. Каждая деталь перед ним терялась в страстном, горячем мареве, которое мешало даже пошевелиться. Ощущение пульса Уилла, бьющегося под его запястьями, лишь разжигало его. Он выдохнул и вгляделся в выражение лица Майка. Это было странно. И вдруг Майк осознал, насколько они близко. Будто это осознание заставило Майка увидеть себя сквозь призму зеркала: его бледные руки, неловкие движения, скрипучий голос — безобразные веснушки, усеивавшие его лицо, когда он смотрел на своё отражение. И прежде чем образ успел ускользнуть, он на миг ухватился за него — и Майк распознал в нём что-то, что невероятно сбивало его с толку. Ладони Майка поднялись к лицу Уилла. Тот словно оцепенел, его губы слегка приоткрылись. Майк позволил руке скользнуть вниз, мягко коснувшись щеки Уилла. По спине разлилось жгучее тепло. Подняв взгляд, чтобы вновь встретиться с глазами Уилла, он увидел в них желание — и, сложив все кусочки в голове воедино, он почувствовал, как понимание и жажда расцвели в каждом дюйме его тела. Этого не может быть на самом деле. — И я тоже, — дрожащим голосом сказал Майк, — Это... нормально? Выражение его лица было нечитаемым, глаза - тёмными и вопрошающими. Уилл долго не двигался. Но в конце концов он кивнул, сглотнул и медленно - вложил свою ладонь в руку Майка. Взгляд Майка скользнул к губам Уилла — тёмным, полным, — и он проигнорировал и то, как электрические мурашки пробежали по его коже, и то, как его сердце вновь начало биться тревожной дробью, отдаваясь в разных частях тела. И он произнёс: «Уилл», — прежде чем Уилл кивнул и их губы соприкоснулись. Уилл не дал ему возможности договорить что-либо ещё. Его губы уверенно отозвались под губами Майка, и тихое тепло разлилось внизу живота. Поняв, что может делать это без страха, он притянул их тела плотнее друг к другу. Это ощущение заглушило голоса, доносившиеся снизу. Когда они оторвались друг от друга, и он вновь скользнул взглядом по жаждущему выражению лица Уилла, он увидел там ответное отчаяние, от которого его собственные губы сжались в сосредоточенности, и он поцеловал его снова. Звук его собственного имени стёр все остальные голоса, когда Уилл, со стоном выдохнул: «Майк». Жажда близости рвалась наружу, требуя своего. —…ребят, вы там долго?— донёсся чей-то голос. В коридоре кто-то говорил. Мгновенно они отпрянули друг от друга. Во влажном, наэлектризованном воздухе они обменялись испуганными взглядами. Но Майк подмигнул и, подтолкнув Уилла в сторону, в смятении бросился к двери, чтобы повернуть замок. Они смотрели друг на друга ещё один задушенный миг. Из прихожей донёсся грохот, и они оба вздрогнули. — Когда вы пришли, откуда вы знали, что Демогоргон уже мёртв? — А где Джонатан? И Нэнси? —…Всё было как с Крисси Каннингем. Точно так же, как она умерла. Только… — Блять, — прошептал Майк. В тот же миг их глаза расширились, и они оба замерли, прислушиваясь. — Я не знаю, как он это сделал. Не знаю… Дальнейший бормочущий голос потерялся в бессвязных обрывках фраз. Было ясно, что почти все уже вернулись — но Майк заставил себя не думать об этом сейчас. Уилл. Окинув комнату взглядом и поняв, что Нэнси уже вряд ли ворвётся, он выпалил: — Где твоя куртка? Уилл нахмурился. Он посмотрел вниз и, выдержав паузу, пробормотал: — Чёрт. Когда Уилл вскочил, чтобы придержать дверь, они неожиданно снова оказались близко, и Майк медленно отстранился. Глаза Уилла расширились от понимания. Майк покраснел. Словно впервые пробуя слова на вкус, Уилл тихо спросил: — Ты...? И Майк хрипло ответил: —Да. Глядя на Уилла и видя в его глазах отражение собственного неверия, Майк почувствовал, как сквозь него пронёсся испуганный холодок. И всё же мысль о том, чтобы стать ещё ближе — прижаться к Уиллу сильнее, — была так всепоглощающа, что он едва мог скрыть её в своём голосе. Снаружи фонарь мигнул один раз. Бледно-синее сияние окутало их тела. В темноте Майк беспомощно смотрел на него, а Уилл глядел в ответ тёмными, опухшими глазами и произнёс тоном, достаточно тихим, чтобы взволновать что угодно: —Хорошо. О. Миссис Байерс пыталась что-то объяснить. Голоса Лукаса и Робин были едва слышны, и Майк молился всем существом, чтобы ни у кого не нашлось времени подняться наверх и посмотреть, чем это они тут занимаются. —…силы? Сломал их тела? —…прямо как Векна. Не знаю, что мы будем делать… Уилл поцеловал его с такой стремительностью, что у Майка вырвался тихий вздох. Его рука крепче сжала его бок. Я хочу этого. Мысль пронзила его с такой силой, что развеяла ту тихую, нерешительность, что накатывала на них с каждым медленным движением, то сокращая, то увеличивая расстояние между ними. Они целовались глубоко и жадно, их языки коснулись друг друга, и это вырвало из Майка тихий стон, заставив его прижать Уилла плотнее к двери. — Блять. Электричество… Мне нужно…Их ноги переплелись. Пряжка его ремня гремела о пряжку Уилла. Мне нужно… — Уилл. Уилл запрокинул голову. — Боже, свет— Джойс! Когда свет погас и вся радиостанция погрузилась во тьму, Майк и Уилл замерли — внизу поднялась настоящая суматоха. Майк нехотя отстранился, а Уилл в тот же миг прикрыл ладонью нос. В темноте он выдохнул: — Чёрт.