Благодарственный поцелуй

Капля за каплей спадали на землю, подобно последним частицам надежды всех людей в столь тяжелое время. Множество образованных луж напоминали грязное зеркало души, которое было осквернено собственным существованием. Эта прозрачная вода была чиста, но гости измазали её в сломанное брошенное корыто. Никто уже и не знал, какой день, а может и неделю продолжался этот ад на земле. Дождливая погода ассоциируется с чем-то невероятно печальным, грустным событием жизни, возможно, упокоением души, подобно похоронам близкого родственника или слезам матери. Так много разных значений представляет пасмурность, позволяя каждому по-своему почувствовать её тихий шум на фоне. Пронести через себя поток мыслей, складывающийся из запутанного кома в горле. Только для главного героя всё это казалось чем-то странным и одиноким: таким далёким, но одновременно таким близким, подобно тени, ощущение, которое он не мог объяснить. Как и в принципе, всю свою ничтожную жизнь. Ему не нравится ощущать любую холодную дрожь по спине, но раньше дождь успокаивал его. Так почему сейчас погода вызывает у него лишь тревожный ком внутри и без того израненной души? Чувство собственной слабости, смешиваясь со всем ужасом параной, покрывало его склизкой, долговечной текущей грязью. Дочка соседа тихо наблюдает за всей этой картиной через окно, ощущая себя столь грустной за протагониста. Она должна была уже привыкнуть к подобным сценам, но всегда предательски сжимала низ своего платья, сдерживая слезы от внешнего вида главного героя, который явно говорил о многом. Ведь после смерти её отца Михаил приютил ребенка в свой дом и старался по-своему заботиться о ней, об остальных людях в доме, о ком угодно, но не о себе. Это заставляло её детское сердце чувствовать вину. По глазам уже текли прозрачные соленые слезы. Она так часто плакала по ночам, что некоторые соседи жаловались на её поведение. Многим не нравилось слышать вечный детский плач, всем он так мешал, но некоторым всё же было искренне жаль девочку. В сердцах некоторых людей было человеческое сострадание. И таким редким исключением в этом месте был иностранец. Он был из тех немногословных гостей, которые редко выходили из своей комнаты. Никто не знал почему. У каждого была своя причина: страх, просто нежелание, отсутствие сил и апатия. Поэтому дома было относительно спокойно, что вызывало некое подозрение у не спящих людей. Их ничем нельзя винить, каждый по-своему страдал своей паранойей. Обычно резвые звуки, доносящиеся лишь тихим отголоском молитвы, проскальзывали сквозь двери и стены, как немой гул разума. Скорее напоминающие галлюцинации, ибо кто-то битбоксил. некоторые плакали от вечного горя, другие храпели, находя свой спокойный сон в столь бурное время. Да и обычная ночь раньше была более умиротворённой, не такой опасной, как сейчас. Гости пугали абсолютно каждого. КЧС выполняли свою работу, курьеры ездили туда-сюда, отдавая людям их заказы, например, 20 литров пива. Все чем-то занимались, находя себе либо дело, либо просто страдания. В этой гробовой тишине старый деревянный пол под чужим весом резко скрипнул. Некая личность сразу привлекла к себе внимание своим присутствием рядом. Дочка соседа быстро повернулась на звук в какой-то правой стороне от неё, ища источник оживления в темноте. Она сразу же встретилась с большими зелёными глазами, явно не понимающими, где они и кто они вообще. Леван тихо стоял, сжимая в очередной раз свою шею. Это была его привычная поза, напоминающая страдальца в чужой стране, которым он и являлся. Он только молчаливо стоял, молчаливо наблюдая за ней и сразу же понимая, к чему всё это сводится. Привычная картина: все здесь по-своему страдают. Сам он, как и многие иностранцы, часто чувствовал себя одиноко в новом месте, желая как можно скорее уехать в свой родной дом, чем оставаться здесь, в чужой стране, без знания языка в период апокалипсиса. Лишь со временем, только маленькими шагами, он научился заново доверять хоть кому-то. Возможно, его дальше никто и не понимал, ведь языковой барьер было сложно преодолеть. Но, по крайней мере, даже так Леван смог найти своё успокоение в Михаиле. Смотря на недоступность протагониста и на его невероятную противоположность в виде Левана, сложно поверить в то, что им удалось каким-то чудом поладить. Можно сказать, что они даже стали слишком близки по отношению друг к другу, но сами же не могли признаться в этом себе. Ведь, по правде говоря, главному герою действительно нравилось с ним беседовать, хотя это было больше похоже на монолог с живой стенкой. Глядя на тщетные попытки грузина понять речь Михаила и уловить хоть какие-то эмоции, кроме усталости и апатии на лице. Со временем они начали все чаще и приятнее взаимодействовать, с каждым разом всё больше доверяя друг другу своё былое прошлое. Вся жизнь до Апокалипсиса стала лишь печальным воспоминанием для Левани. У протагониста же последние годы жизни ощущались пустой пародией на бесстрастное существование. Иностранец плохо понимал его, но чувствовал на своей коже всю ту огромную скорбь, что держал в себе главный герой постоянно. Грузин всегда был рядом, стараясь поддерживать потерянного в своих мыслях и чувствах Михаила, хотя после этого от него ничего и не оставалось. Левани прекрасно видел весь этот ужас и знал, как угнетающе приходилось чувствовать себя хозяину дома среди других людей, насколько тяжело было даже банально подумать всеми извилинами гнилого мозга. Огромная ответственность была на плечах главного героя и с каждым разом становилась всё тяжелее и удушающее. Иностранца так трогало бедное состояние Михаила, который в очередной раз потерялся в собственном существовании — это напоминало пустую попытку выжить и прожить очередной трудный день. Детский плач резко вырвал неловкого гостя из собственных мыслей, когда он быстро осознал, что долгие минуты, казавшиеся целой болезненной вечностью, потратил на наблюдение за протагонистом. Хоть он и не видел сгорбленной спины, но смотрел в нужном направлении. Парень почувствовал стыд за подобное поведение, но следом его охватило знакомое теплое чувство в груди, которое словно заставило ребра болезненно сжаться. Сделав глубокий вдох, грузин все же заговорил. — ის იქ დაბრუნდა — тихо спросил иностранец, нервно сжимая свою шею, которая ощущалась как тяжёлая виселица. Пока другой своей свободной рукой он указывал на окно, давая девочке ясный намёк о своём вопросе. Никто кроме него в помине не знал грузинский. Поэтому было крайне сложно взаимодействовать с людьми, кроме как если бы пара искренних слов, которые он с трудом выучил за время здесь. — Ууу! Мишка вновь ушёл на улицу, а меня не взял! — со слезами на глазах недовольно произнесла дочка соседа. Она только недовольно топнула ногой, что свойственно любому маленькому ребёнку, но тут же обиженно утихла, убирая скованные руки за спину. — Мы с папой часто гуляли ночью, а Миша никогда не берёт меня с собой! Только сидит там один и курит. А потом приходит весь недовольный и воняет на километры. Иностранец садится на корточки, чтобы быть примерно на одном уровне с дочкой соседа. Нынче это было крайне проблематично из-за высокого роста грузина, который вызвал у маленького протагониста шутки про генетику иностранных ребят. Юноша поглаживает её по голове и легко смеётся, дабы успокоить бедную девочку в столь напряжённой атмосфере. — Я вирнуть иго внав, а ти идэ спите, — с лёгкой обещающей улыбкой произнёс Левани, еле выговаривая каждую букву. Ему действительно было крайне сложно общаться, не зная особо языка, но чем больше он взаимодействовал с главным героем, тем больше начинал понимать и стараться повторять за ним хотя бы базовые слова. — Хорошо! — быстро обрадовалась девочка, что юноша сможет вновь побродит Мишу. Дочь соседа часто замечала их вместе и даже слышала от рыжего подростка, что она через щель кладовки видела милую картину: два мужчины спят на плечах друг друга, а на колене одного из них нежится теплый кот. Это действительно говорило о многом, но в глазах детей это была лишь милая ситуация и забавный вид серьезного Михаила в таком сонном умилении. Она так быстро согласилась, что удивила этим Левани. Он даже слова не успел сказать ей вслед, как дочка соседа веселая ушла на кухню спать. По крайней мере, он смог успокоить ребенка и сделал уже целое одно полезное дело. Куда сложнее теперь было с Михаилом. Почти никогда не удавалось спокойно затащить его обратно домой, хотя скорее, считай, загнать непослушного маленького лысого барана в свой же загон. Это заставило грузина только устало вздохнуть, уже ожидая не самый добрый взгляд на себя, который вызовет только неприятное ощущение и дрожь страха. Тихий скрип тяжёлой деревянной двери и резкий холод улицы ударяет иностранца, как тот сразу же задрожал всем телом. Грузин давно не посещал улицу и сразу же, как назло, почувствовал первым делом сильный диссонанс от ощущений и взгляда на холодную русскую ночь, которая в столь трудное время была ещё более тяжёлым испытанием для него. На его родине было теплее, и сам он был во многом смыслах горяч, в отличие от российского медвежонка, который сидел на пороге своего деревянного дома. Михаил даже не отреагировал никак на его присутствие. А может, действительно так глубоко задумался, что и не заметил постороннюю душу сзади себя. Иностранец бросает недовольный взор на этот синий однотипный свитер, который вряд ли уж грел протагониста. После чего медленно выдыхает горячий пар в свои ладони, пытаясь хоть на секунду спрятаться от холода. Сейчас было смертельно опасно выходить днём, даже ночью, откровенно говоря, без капли лжи, тоже теперь небезопасно. Любой выход почти был равен смерти. Только для главного героя это скорее счастье — наконец-то закончить всё. — ძალიან საშიშია ღამით გასვლა და ისევ შენს კარზე ზიხარ. ყოველგვარი იარაღის გარეშე! მიუხედავად იმისა, რომ თქვენ არასოდეს დაშორდებით მას. მეზობლის ქალიშვილი, მოგეხსენებათ, ძალიან წუხს თქვენზე. თქვენ იცით, რომ მისთვის ძნელია დაიძინოს, როცა სახლში არ ხარ. და ჩემთვისაც ძნელია შენს გარეშე , — обращается к нему иностранец, желая заполучить хоть долю внимания протагониста. Но все, конечно же, четно. Это легко выводит его на эмоции, что ему уже грубо хочется возразить, но тут же слышит привычный для своих проколотых ушей грубый мужской голос. — Если пришел меня отчитывать, словно мамочка, то убрался бы ты, — начал ругаться протагонист, нервно сжимая в руках сигару, уже готовый плеваться ядом мата, чтобы его оставили наконец-то одного, хоть на долю мгновения. Но он сразу же замолкает, почувствовав очередное телесное вторжение в его узкое личное пространство. Ласковость в шиле заиграла? — с ехидной усмешкой спрашивает он, ощущая на своем плече чужую наглую голову и дерзкую ладонь, что отобрала из его пальцев сигарету. — შენ ისეთი ჯიუტი რუსი დიკი ხარ, — продолжает за ним ругань грузин, оставляя риторический вопрос по русским правилам без ответа. — მეზობლის ქალიშვილი დასაძინებლად წავიდა, ასე რომ მე შემიძლია თქვენთან ერთად გავატარო დრო. ჩვენ ორივე მარტოხელა მაინც ვართ, არა? — Последнее, что доносится из его флиртующих уст, прежде чем он садится рядом. Иностранец уже совершенно не стеснялся Михаила. Раньше он банально боялся выйти на кухню, но сейчас, как назло, стал более смелым. Обедать вместе и курить было обычным делом для них. Простые вечера с бутылкой пива в руках хоть немного раскрашивали однообразные серые дни. Но иногда Левани был заинтересован в главном герое больше, чем следовало. Особенно тогда, когда другие пальцы сжимали бедра владельца, поднимаясь пальцами к талии, словно он желал ощутить и подчеркнуть изящный изгиб. Единственное, что тогда помнил мужчина: горячие ладони, какой-то грузинский монолог, который ему и не понять, после чего последовал удар. — Здесь много места. Двигай свою жирную задницу! — выбравшись из своих недавних воспоминаний, произнес Михаил, видя, как сигарета с каждой новой двойной дымкой становится все меньше. Хотя Леван просто облокотился на его плечо, потягивая вместе с ним одну сигу. Протагонист отлично всем телом ощущал, как грузин почти со стоном утыкается своим длинным носом в изгиб его шеи. Главный герой чувствовал себя безумно странно: румянец покрыл его щеки, и голова была легко кругом. Может ему все это уже и кажется. Левани уже переступил огромную грань по отношению к мужчине в тот злополучный вечер. Даже получив тогда удар по лицу за своё поведение, грузин особо так и не понял, что сделал не правильно, ведь выражал беспокойство заботы. Только незнакомые сжимания мужских бёдер с намёком на излишнюю худобу были все равно, что добровольный смертный приговор под старое ружьё. — Нит. მე მინდა, რომ იჯდეს აქ თქვენთან ერთად. ეს იმდენად მარტოხელა და ცივი სახლში, მაგრამ განსაკუთრებით თქვენს გარეშე.— протяжённым, недовольным тоном, словно скучающий кот, произносит иностранец, прижимаясь к холодному худому телу. Прикрыв свои глаза, он делает долгую паузу, прежде чем заговорить. — თქვენ უკვე დაიწყეთ აქ გამოსვლა უფრო და უფრო ხშირად ბოლო დღეებში, სიგარეტის კიდევ ერთი პაკეტის მოწევა და დიდი ხნის განმავლობაში არ მოდიხართ სახლში. და ყოველ ჯერზე უფრო და უფრო მენატრები. — Он поднимает на главного героя печальный взор, желая нежно смягчить темп грубости своим личиком. И это работает. — Нихуя не понимаю, что ты говоришь! — с громким вздохом говорит главный герой, смотря куда-то вдаль. Он даже мыслить толком уже не способен: настолько устал, что ни одна шестеренка в голове просто не способна двигаться. Только по интонации и взгляду пытается понять, что пытается донести до него грузин. — Ладно, так уж и быть, сиди. — Ему ничего и не остается, кроме как согласиться с навязчивым поведением Левани. Михаил только мельком переводит внимание на него. Но этого хватает, чтобы почувствовать, как иностранная рука скользнула по телу. Главный герой хочет что-то сказать, но не хватает ему смелости прервать эту редкую тишину, которая рядом с таким человеком, как иностранец, была на вес целого золота. Он только смотрит на него, чувствуя, как дрожит каждый миллиметр его нервов, пока пальцы Левани скользят с колена к чужому бедру. Медленным наглым тоном, не сводя ни на секунду взгляд от протагониста, чтобы прочитать все его эмоции, он позволяет тому нервно сжимать правую руку в кулак, сдерживая желание избить другого за поведение, а после и самого себя. Михаил держится, молчит, не злится, только следит, стараясь смириться с ситуацией и не поддаваться соблазну. Все же он не мог окончательно смириться. Ему действительно нравится этот иностранец, который появился так резко, но явно теперь надолго. Мужчина кладет ладонь ему на плечо, сжимая и легко поглаживая кончиками пальцев, вызывая тем самым приятную для души улыбку. Леван, как котенок, кушает, спит и ластится к нему. Немало рыжего Барсика в квартире. Скорее даже сказать больше: желая получить все внимание владельца. — Здэс лыжэт? — спрашивает грузин, после чего запускает свои длинные пальцы в левый карман белых брюк протагониста, дабы узнать, угадал ли он сторону. Но только бедно натыкается на малую старую зажигалку, которая удивительным образом была жива, хотя прошла через столько кистей, сигарет, тяжёлых разговоров и губ. Это вызывает у него негромкие грузинские ругательства себе под длинный нос, что поймёт только лишь он. — Не угадал, — с лёгкой усмешкой произносит мужчина, доставая пачку из совершенно другого кармана. Он сразу замечает и слышит скромное недовольное цоканье гостя, но следом только взором зовет его закурить вместе, зная, что тот никогда не откажется от такого щедрого вызова. Это только поднимает им настроение. Особенно Михаилу, ведь его любимый хоть на небольшое время умолкнет. Левани рассматривает, как протагонист достаёт очередную сигарету из полупустой пачки. Казалось, что она с каждым разом становится всё меньше, но почему-то ощущение спокойствия от каждой более долгой затяжки было больше. Забавный диссонанс, когда делишь одну сигарету на двоих, подобно непрямому поцелую. Именно об этом задумался иностранец, глядя на то, как мужчина зажимает очередной вред для здоровья между своими безумно сухими губами. Как же он хотел оказаться вместо нее... Эти мысли заставили сжаться сердце и скорее промолчать, только вниманием провожая каждый дюйм тела соседа. Левани из-под укрытия тихо наблюдал за ним, когда тот наклонился очень медленно после приглашения, словно боясь спугнуть. С аккуратностью захватив подарок своими проколотыми губами из пальцев рук владельца, он не упускает шанса быстро взглянуть в родные глаза, прежде чем достать зажигалку и произнести слова. Желая обратить весь свой запас мыслей на общий огонь, который зажжёт сразу две сигареты. Можно ли сказать, что они были теми самыми жалкими упрямыми подростками, которые выпустили свой жар под горячие удары чужой власти? Удивительно, как умело мужчина подчинялся тишине. Протагонист, по правде говоря, был бы рад послушать грузинский монолог. Даже если он и слова не понял, ему хотелось бы услышать рассказ на незнакомом языке. Ведь доносилось не просто до какого-либо гостя, а от иностранца. Михаилу слышатся в душе какие-то тихие диалоги, когда они чувствовали друг друга не просто словами, а уже душой. Левани только, подобно котенку, немного ухмыляется, заглядываясь на черты лица любимого, как на самый прекрасный в мире бриллиант: его личный, любимый и невероятно прекрасный, со своими строгими линиями и изюминками тяжелой депрессии вдобавок. Иностранец подмечает каждый дюйм деталей, когда выдыхает пар прямо ему в лицо, привлекая внимание из царства мыслей. Миша и не был задумчив, наоборот, только сильнее сжимал чужое плечо, прижимая ближе к себе, ибо не желал ни на мгновение отпускать грузина. — Ти скицаиш па нэйу? — задает немного неуверенно вопрос грузин, абсолютно серьезно интересуясь ответом, но понимая, что тема очень личная и нелюбимая для них обоих. За те дни, проведенные с главным героем, он начал лучше осознавать его дикое одиночество, недоверие и вечное чувство ностальгии. Весь его дом был лишь хрупким воспоминанием о прожитой жизни одного человека и того, кто покинул так разрушительно Михаила. — Очень. — Он прекрасно знал, о чём был вопрос. Точнее, о ком, О каком человеке в его печальном существовании, который был главным светлым лучом. Так быстро, навсегда оставив мужчину одного, перед тем, как полностью сжечь последнюю страницу. Мысль героя была тяжёлой, пустой и очень длинной. Странным образом она заставляла напрячь сердце. Он точно знал, что скучает по ней и никогда не отпустит, даже если сейчас так хорошо. Было ли это предательством и плохим решением, которое он не мог контролировать, как и всё на свете? — ძალიან მენატრება ჩემი მეგობარიც. მაგრამ შენთან თავს კარგად ვგრძნობ. მე მხოლოდ მას ვენდობოდი გიჟურად. მე ალბათ არასდროს არ უნდა გაკეთდეს, რომ, იმის გათვალისწინებით, მისი fucking აქტი. მაგრამ თქვენ იცით, იმედი მაქვს, რომ ის ჯერ კიდევ ცოცხალია, — с печальным тоном начинает свою беседу грузин, когда чувствует лёгкое поглаживание в попытке успокоения. Это заставляет его легко улыбнуться главному герою. — მაგრამ მეც ძალიან კარგად ვგრძნობ თავს. კიდევ უკეთესი, ვიდრე მასთან ერთად, ვიდრე ვინმესთან თქვენს სახლში. არ ვიცი იმ დღეებში რა მომენტში მე და შენ ასე ახლოს გავხდით. Михаил только поднимает пальцы с его плеча на лицо, желая прикоснуться к этим тёплым покрасневшим щёчкам, которым и холод был ничто с такой генетикой горячей крови. Он только отдалённо понимал, о чём говорил сосед, только по разной интонации и внутренним чувствам, глядя в зелёные глазки, которые обычно выражали тоску по человеку. Удивительно, как изменилось состояние Миши с новым гостем под боком. Действительно ли он поменялся в какую-то лучшую сторону или раскрыл вновь кому-то настоящего себя? По крайней мере, даже сам Левани начал меньше скучать по бывшему партнеру, стараясь переключить, как его учила мама, на все хорошее в жизни. Главный герой аккуратно проводит пальцами по его лицу, слегка захватывая кожу щек, желая подчеркнуть красноту и почувствовать мягкость его тела. Иностранец только прижимается к грубой ладони, чувствуя, какая она холодная, подобно пощечине обжигая его горячую кожу. Это только вызывает легкий смешок и спокойствие рядом с героем. А ведь мужчина и не подозревал, что протагонист может быть таким милым и заботливым по отношению к кому-то. — Замерз? — спрашивает Мишка, не убирая свою руку. Конечно, физически, своим телом сейчас он не мог подарить тепло, ведь был грубой, холодной глыбой костей по сравнению с пухленьким, горячим, сладким грузином. Было забавно наблюдать за разницей между ними. Несмотря на всё это, им безумно повезло так быстро и неожиданно, настолько крепко поладить друг с другом. Хотя обычная дружба уже готова была перерасти в нечто намного большее. Никто не был готов пока сделать первый шаг, боясь собственной реакции. — Мх... Пасли абьратьня дамойу, — предлагает ему наконец-то Левани, чувствуя сонливость от сильных мужских рук, которые всю эту ночь прикасались к его телу. Конечно, не настолько там, где бы он желал, но с такой грацией дозволенности. Грузин и так был счастлив. Он прикрывает глаза, сжимая чужую кисть своими пальцами, стараясь сохранить мысленно по чуть-чуть каждую деталь. По правде говоря, он еще много раз успеет почувствовать героя, но сейчас время пронеслось так быстро, что выглянуло смертельно раннее солнце. Поэтому его, словно принцессу, потянули за собой следом в дом. Не хватало Мише только на руки еще его взять, Если бы, конечно, поднял. Главный герой оглядывался на него, мечтая, наверное, что-то сказать. Он рассматривал иностранца, который от пристального взгляда, как послушная собачка, застыл у двери, внимательно наблюдая за ним, прежде чем тихо закрыть ее, не желая будить остальных жителей дома. Вздох протагониста был тяжеловат, ведь он сам едва понимал, готов ли сделать некий новый шаг, но ноги сами потянули его. Подойди ближе к юноше, который уже вечность стоял в недоумении. Левани только застыл в удивлении, очень жажда перебить всю эту тишину, но он не мог. Нельзя было противостоять Михаилу, который сейчас медленно приближался к нему, нарушая границу между ними. Но сам иностранец уже желал узнать мысли любимого человека. Он тихо наблюдал за медленно приближающимся к нему мужчиной, которому оставалось сделать один простой шаг, чтобы окончательно захватить чужое сердце. Голова начинала кружиться, а ладонь сжиматься в кулак, стремясь сбежать от этого страстного напряжения. Но они оба не пойдут на подобное отступление. Левани делает последний, десятый шаг после твёрдых девяти шагов Михаила. Грузин совсем рядом с ним и в настоящем заинтересованном недоумении глядит на него, словно они разговаривают между собой глазами и отлично понимают намерения. Он только опускает на мгновение взгляд, чувствуя, как от бывшего горячего стыда начинает терять почву под ногами. Словно сейчас он вновь наступит на одни и те же грабли, вспоминая острые зубы чужих, уже нелюбимых уст друга. Протагонист же чувствует вину и нарастающее страстное ощущение после смерти его жены. То самое чувство, которое он думал, что окончательно сможет похоронить глубоко в себе. Но сердце его безумно глупо, ведь активнее бьётся только от одного взгляда на любимого. Неужели он вновь позволил себе влюбиться в кого-то, тем более в мужчину? Испытывая на протяжении всей жизни запреты и указы о неправильности того или иного действия, он наконец-то решает действовать. Даже если все это будет ошибкой, они явно никогда не пожалеют об этом поцелуе. Могут лишь, как подростки на утро, вспомнить и ощутить весь спектр эмоций, но сейчас им все равно на запрет мозга. Михаил делает маленький шаг, кладя руку на затылок своему любимому, зарываясь своими грубыми пальцами в чужие волосы. Такие густые и мягкие, немного кудрявые, как шерстка барашка, что вызывает у него легкий смешок, на который иностранец лишь смущенно прикусывает и без того больную рану. Он только медленно моргает, сжимая ладони плеч главного героя и ощущая на своем лице горячее нервное дыхание. Они были так близки, что поздно теперь бежать от собственных чувств и самого себя. Тишина была на удивление такой громкой, что до смеха звенело в ушах. Их губы едва касались друг друга, но даже такого малого момента хватало, чтобы почувствовать всю боль сердца, как маленькие дети, когда впервые целуются и влюбляются. Михаил и Леван смотрят друг в глаза и нервно сжимают пальцы рук, прижимаясь всё ближе к объекту своего обожания, желая почувствовать ещё больше эмоций. Вместе, пока солнце уже садилось, но они в абсолютной безопасности. Хотя бы на пару минут. Забыть обо всём ужасе, что творится в мире, и провести время вместе без каких-либо свидетелей, было большой радостью для них.