The Path of Change

Они провели на корабле меньше часа, но Оби-Ван уже ощущал головную боль, всё сильнее нарастающую в основании черепа. Космические путешествия никогда не были его фаворитами. И маленький ребёнок, ритмично пинающий скамью, на которой они сидели, явно не помогал в этом отвратном положении. — Может, хватит уже? — резко выкрикнул Оби-Ван, сверля взглядом мальчика, который тут же прекратил свои брыкания и поднял на него широко распахнутые глаза (взгляд, очень напоминающий легко пугающихся эопи, обитавших на его родной планете). — Простите! — ответил Энакин, подтягивая ноги под себя, — Я иногда так делаю, когда сильно нервничаю. — Тебе не о чем беспокоиться, — мягко произнёс Квай-Гон, сидя напротив и изучая датапад. Он бросил на Оби-Вана взгляд, в котором читалось молчаливое замечание. Но Оби-Ван лишь отвёл глаза, предпочитая делать вид, будто не заметил этого. Он скрестил руки на груди и уставился на мелкого блондинистого парнишку, который ещё вчера был незнакомцем, ребёнком-рабом с отсталой планеты, не имевшим ни малейшего представления о том, что такое Сила. И теперь каким-то образом сделавшимся их компаньоном на миссии, джедаем-учеником, новым подопечным его учителя. Оби-Ван ощущал, насколько мощным был этот мальчишка, как ярко сияла его Сила, словно один из огненных шаров, висящих над пустынями Татуина. Ребёнок, которому суждено установить равновесие (ну или же то было со слов Квай-Гона). Если всё именно так, почему же Оби-Ван ощущал себя некомфортнее, чем когда-либо? — Можно мне навестить Падме? — спросил Энакин, не адресуя вопрос кому-то конкретному. — Королева и её фрейлены просили не беспокоить их, — ответил Квай-Гон. Энакин надулся и уставился на свои ноги, которыми он снова начал докучать скамейке, гораздо сильнее, чем ранее. Оби-Ван вздохнул и бросил на учителя, как ему показалось, жалобный взгляд, молча умоляющий успокоить этого ребёнка. Но Квай-Гон не заметил его (или же ему попросту не было дела), — Думаю, нам всем следует попытаться немного отдохнуть, — сказал мастер-джедай, выключая датапад и поднимаясь на ноги, — Мы прибудем на Набу через несколько часов. Я вернусь в каюту ненадолго. Оби-Ван кивнул, надеясь, что Квай-Гон заберёт Энакина с собой в каюту или же, хотя бы, отведёт того куда-то ещё. Однако его мастер тихо покинул помещение и испарился в коридорах корабля, не говоря ни слова более. Что ж. То было типичное поведение Квай-Гона. И Оби-Ван к подобному привык. Он молча улёгся на скамейку напротив мальчика. На корабле королевы было так много людей, что комнат с реальными кроватями попросту не доставало. Квай-Гону посчастливилось стать обладателем личного уголка в персональной каюте. Так что Оби-Вану, пожалуй, следовало быть благодарным хотя бы за скамейку, на которой можно было вытянуться (и он действительно был). Ему не раз приходилось пытаться хоть как-то отдохнуть на грязных полах звездолётов, свернувшись калачиком между ящиками грузовых отсеков. — Ээ... Оби-Ван, сэр? — Чего? — Оби-Ван приоткрыл глаза, но не поднял головы, — Ты слышал Квай-Гона. Сейчас время отдыха. — Но я не устал. Парень вздохнул, — Тогда просто закрой глаза. Сон придёт моментально, — он прикрыл глаза, стараясь расслабить собственное сознание, до сих пор взбудораженное чередой неожиданных событий этого дня. Но, стоило ему только начать ощущать спокойствие, как голос Энакина нарушил тишину. — Сколько Вам лет? — Мне 25, — нетерпеливо огрызнулся Оби-Ван, — Тебе обязательно спрашивать об этом прямо сейчас? — Значит, Вы – взрослый? — спросил Энакин с таким недоверием, как если бы собеседник признался, что он на самом деле оборотень. Оби-Ван почувствовал, как его головная боль возвращается обратно. Он положил руки на виски, — Да. Я – взрослый. А ты – ребёнок. И я говорю тебе спать. Так что спи. На какое-то время наступило затишье, и Оби-Вану показалось, что вопрос закрыт. Однако он был чересчур поспешен с выводами. Детский голос раздался снова. — Но Квай-Гон не говорил, что я должен ложиться спать, — он произнёс это с очередным ударом ногой по скамейке. Оби-Ван ничего не ответил, лишь глубоко вздохнул. В конце-концов, он не был опекуном мальчика. По крайней мере, пока тот не натворит чего-то действительно серьёзного. — Стать джедаем долго? — спросил парнишка. — Очень долго, — последовал нетерпеливый ответ, — Если не хочешь спать, хотя бы сиди молча. — Как долго? — Пока Квай-Гон не вернётся. — Ладно, — Энакин вздохнул. Оби-Ван вновь закрыл глаза, намереваясь заснуть. Не смотря на то, что его тело было уставшим, сознание всё никак не могло успокоиться. В груди что-то предательски сдавливало, глаза начали побаливать от распространяющейся мигрени. Он то и дело невольно прокручивал в голове спор, состоявшийся между ним и Квай-Гоном в Храме. Почему его учителю обязательно вечно выбирать самый экстравагантный путь? Он будто намеренно провоцирует Совет. А ещё он никак не мог выкинуть из головы таинственного нападавшего с Татуина. Мог ли это действительно быть лорд ситхов? Оби-Ван не мог избавиться от нехорошего предчувствия касательно всей этой ситуации. Он заставил себя сделать глубокий, успокаивающий вдох. Беспокойство ни к чему хорошему не приводит. Квай-Гон был прав, советуя не концентрироваться на переживаниях. С каждым новым вдохом он чувствовал, как тело успокаивается, напряжения из мышц пропадает. Наконец он ощутил, как сон начал постепенно одолевать его. Однако идилли не суждено было продлиться долго. — Ты что вытворяешь? — он резко встал. Разум джедая тесно связан с его оружием, так что Оби-Ван мгновенно ощутил, как чьи-то наглые ручонки попытались прикоснуться к его световому мечу, и сразу же понял, кем именно был этот виновник. Энакин отскочил назад, словно его обдали кипятком, и спрятал руки за спиной, как бы пытаясь убедить Оби-Вана в том, что никаких гадких шалостей он не планировал. — Ты в своём уме? — голос Оби-Вана слегка повысился, — Никому никогда не позволено касаться оружия джедая. Особенно любопытным, гадким паршивцам, вроде тебя. — Простите, — едва слышно пролепетал Энакин. Он сделал ещё один шаг назад, практически съёжившись, точно ожидая удара, — Я просто хотел его потрогать. Мне не стоило... — Нет, тебе НЕ стоило. У тебя нет такого права. С чего ты взял, что у тебя вообще есть право здесь находиться? — Но... — его голос дрожал от подступающих слёз, — Квай-Гон говорил... — Тогда иди и поплачься Квай-Гону, — оборвал Оби-Ван, — Расскажи ему, что ты натворил. Может, он погладит тебя по головке за смелость. Только оставь меня в покое. Энакин посмотрел на него, его губы на мгновение дрогнули, после чего пулей вылетел из помещения, оставив Оби-Вана в тишине, но не в спокойствии.

* * *

Энакин вошёл в маленькую каюту. Глаза тяжело адаптировались к темноте, с трудом различая мужской силуэт, лежащий на койке. Он колебался, не зная, стоит ли будить Квай-Гона. Он знал, что джедай стал его мастером, но не в том смысле, в каком был Ватто (не тем, кто видит в нём свою собственность). Теперь Энакин будет учеником... падаваном. Он обдумывал это слово. Оно звучало хорошо и важно, будто имело смысл. Энакин подкрался ближе к Квай-Гону, сердце бешено колотилось в груди. Слёзы до сих пор лежали на ресницах, и он потёр глаза рукой. Мальчик пытался не плакать, но слова Оби-Вана действительно его ранили. Может, ему и правда здесь не место... — Энакин? Что такое, малыш? — Квай-Гон с трудом поднялся с койки, его внушительная фигура вырисовывалась в темноте, голова практически касалась потолка. — Я... — начал было парень, но запнулся, не зная, как много стоит рассказывать, — Оби-Ван разозлися на меня, — сказал он тихим голосом. — Правда? — промычал мужчина, — Должно быть, у него была на то причина. — Я пытался потрогать его световой меч, — смиренно признался Энакин, а затем спешно добавил, — Но я не собирался его включать, клянусь. Я просто хотел подержать его, — он почувствовал, как слёзы снова навернулись на глаза, предвкушая реакцию Квай-Гона. — Подойди ко мне, — он жестом пригласил мальчика подойти поближе. Энакин был в ужасе, но подчинился. Он медленно сокращал расстояние между ними, пока наконец не очутился возле чужого колена. Квай-Гон поднял свою большу руку, и парня передёрнуло от этого жеста, но мастер лишь положил её на детское плечо. А затем наклонился вперёд, чтобы их взгляды встретились. — Оружие джедая – это его жизнь, Энакин. А ещё, оно очень опасно. И к нему нельзя относиться легкомысленно. Понимаешь? Мальчик кивнул, — Я извинился перед ним, но он был так зол... Он сказал... Сказал, что... — он почувствовал, как слёзы снова захлестнули щёки, и накрыл лицо руками, стыдясь собственной хрупкости. Тот, кто собирается стать джедаем, должен уметь выдерживать несколько резких слов, не впадая в истерики. Но он ничего не мог с собой поделать. Не смотря на то, что жизнь на Татуине была тяжелой, он знал, как спрявляться с ней, и был уверен, что кто-то всегда был там, рядом с ним. Но теперь она исчезла, навсегда. И Энакин вдруг почувствовал страх и незащищённость, будто пещерный жук, с которого содрали панцирь, оставив неприкрытую плоть покрываться болезненными волдырями под палящим солнцем. — Что он сказал, Эни? — поинтересовался Квай-Гон. Парнишка пожал плечами. Он не привык доносить на людей, особенно на взрослых. Особенно на джедаев. Квай-Гон мягко улыбнулся. Возможно, он понял..? — Всё в порядке. Последние пару дней выдались напряжёнными. Мы все устали, — он встал, показывая на кровать, на которой сидел, — Вот. Почему бы тебе не полежать немного на моей койке? Думаю, тут будет гораздо легче уснуть. Энакин так и сделал. Койка была холодной и жёсткой, но, стоило ему только лечь, и он моментально почувствовал, как же сильно устал. Квай-Гон накрыл его одеялом и погладил по волосам, — Отдохни хорошенько.

<...>

Как только дыхание мальчика замедлилось, указывая на то, что он позволил одолеть себя манящему зову сна, Квай-Гон встал и на цыпочках вышел из каюты. Он прошёл по узкому коридору обратно в зону отдыха, где Оби-Ван лежал на скамейке спиной к центру комнаты. Квай-Гон сел напротив и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем наконец нарушить молчание. — Я знаю, что ты не спишь, Оби-Ван. — А я знаю, что Вы знаете, — ответил парень слегка приглушённым тоном. — Глядя на язык твоего тела, смею предположить, что ты не хочешь говорить со мной. Оби-Ван вздохнул. Он действительно не хотел этого диалога прямо сейчас, но знал своего мастера и понимал бесполезность отказа, поэтому сел и повернулся к Квай-Гону. — Он пытался потрогать мой световой меч, — сказал Оби-Ван и внезапно ощутил себя нытиком, вспоминающим ссору из-за игрушки. Но световой меч не был игрушкой. И мальчик вёл себя бестолково. Так что Оби-Ван был уверен в своей правоте. — Он рассказал мне про это, — ответил Квай-Гон и наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени, — И ты имел полное право отругать его... но не заставлять его ощущать себя нежеланным. — Он так сказал? — Ему не пришлось. Мальчик не умеет делать ментальный барьер. — В любом случае, я не единственный, кто заставляет его чувствовать себя лишним, — добавил Оби-Ван, — Мне напомнить, что Совет не хочет, чтобы Вы его тренировали? Мужчина откинулся назад, словно эти слова ранили его физически, — Я не нуждаюсь в напоминаниях, падаван. И не желаю снова начинать этот спор с тобой. — Ну разумется. Конечно же, нет. Зачем Вам вообще слушать хоть что-то из того, что я говорю? Между ними повисла пугающая тишина. И Оби-Ван почувствовал, будто весь воздух покинул помещение, словно их двоих забросило в космический вакуум. Квай-Гон поднялся со скамьи, — Следуй за мной. Оби-Ван знал, что это не являлось предложением, от которого он мог бы с лёгкостью отказаться. Так что последовал за мастером прямо по коридору к лестнице, соединявшей верхнюю палубу с нижней. Ни говоря ни слова, Квай-Гон начал спускаться вниз, определённо ожидая, что его ученик пойдёт за ним. 《Почему он ведёт меня в грузовой отсек?》, — ответ тут же пришёл ему в голову, но он решил отбросить эти мысли куда подальше, — 《Нет, это глупо. Он просто не хочет, чтобы кто-то слышал наш спор》. В конце концов, никому на корабле королевы не следовало стать невольными свидетелями препирательств между двумя джедаями. Особенно в такое время, когда напряжение было высоким и никто не был уверен наверняка, что ждет их в будущем. Жители Набу рассчитывали на джедаев как на якорь мира и стабильности, мудрости и гармонии, как на источник света в темноте их неопределенности. Им не нужно было знать абсолютно ничего ни о нынешнем недовольстве Оби-Вана своим учителем, ни об упрямом своеволии Квай-Гона. Грузовой трюм был просторным для такого относительно небольшого корабля. Оби-Ван предположил, что королеве, должно быть, требовалось много места для хранения её внушительного гардероба, а также гардероба её фрейлин. Квай-Гон прошёл в центр комнаты и повернулся к ученику, слегка прислонившись спиной к огромному ящику. Он скрестил руки в рукавах своей мантии и окинул молодого человека привычным строгим взглядом. — Нам с тобой следует разобраться с этим конфликтом, падаван. Но, боюсь, мы не сможем этого сделать до тех пор, пока ты не избавишься от своего неуважительного поведения. — Вы продолжаете называть меня падаваном, — прорычал Оби-Ван, — Думал, Вы предельно ясно выказали свои желания перед Советом. Вы завершили моё обучение. Дали рекомендации в рыцари. — Ты остаёшься падаваном до тех пор, пока не пройдёшь испытания, — ответил Квай-Гон. — Какая незадача для Вас, Квай-Гон, — на его лице появилась лёгкая усмешка, когда он попытался выдавить из себя имя учителя. — Рекомендации могут быть отозваны, Оби-Ван, — предостерёг мастер-джедай, — Если я замечу, что ты недостаточно зрел, чтобы справиться со своими новыми обязанностями. Оби-Ван прикусил губу, чтобы не выкрикнуть горькие слова, вертевшиеся на языке. Хотелось заорать, что ему нет абсолютно никакого дела до всего этого. Но, как это вообще могло быть правдой? Стать рыцарем-джедаем было всем, чего он когда-либо хотел. Всем, о чём он мечтал ещё со времён яслей, наблюдая за спаррингами рыцарей или обсуждениями важных миссий в трапезной. Но всё было не так, как он себе это воображал. Рекомендации не появились на фоне гордости и не являлись результатом успешного подвига. Он даже не знал, был ли Квай-Гон на самом деле уверен в том, что он реально готов к испытаниям. Всё выглядело, как попытка просто избавиться от него. — Ну и, что тогда? — наконец выдавил Оби-Ван, — Будете таскать меня за собой как прицеп? Сделаете телохранителем для Избранного? — Такая мелочность – позор для тебя, падаван, — Квай-Гон произнёс последнее слово словно предупреждение, — Ты ведёшь себя как избалованный юнлинг. Оби-Ван уставился в пол. Искушение впасть в ярость оставалось на месте, но он знал, что это станет дохлым номером. Последнее слово, как обычно, останется за Квай-Гоном. И учитель был прав, Оби-Ван всё ещё оставался падаваном, по крайней мере пока. И будет следовать указаниям своего мастера, какими бы напряжёнными ни были отношения между ними. Таковы правила этой игры. — Подойди, Оби-Ван, — сказал мужчина, уже менее строго. И Оби-Ван подчинился, моментально почувствовав себя гораздо младше. Он заставил себя встретиться взглядом с учителем, когда приблизился к нему. Квай-Гон положил руки на чужие плечи, — Ты позволил себе стать неуравновешенным и потерять концентрацию. Я ожидаю от тебя большего. Ты возьмёшь свои эмоции под контроль, прежде чем мы прибудем на Набу, понял меня? — Да, мастер, — выдохнул парень, наконец осознав всю тяжесть своего эмоционального выплеска. Уголки учительских губ слегка приподнялись, — Значит, теперь я снова «мастер»? Оби-Ван стыдливо кивнул в ответ. — Очень хорошо, — он немного выпрямился, — Сними свою мантию. Ученик так и сделал, ощущая неприятное потягивание внизу живота. Он до последнего надеялся, что его просто отправят медитировать. Возможно, оставят в одиночку в этом грузовом отсеке. Но теперь понял, что Квай-Гон выбрал другой путь. И даже не задавался вопросом: «почему». — Джедайский ремень, — сказал Квай-Гон, когда Оби-Ван сложил свою мантию на стоящую рядом горку ящиков. Оби-Ван, в общем-то, не нуждался в инструкциях; они проходили через этот ритуал много раз в прошлом. И, почему-то, от этого факта никогда не становилось легче. Тяжесть разочарования его учителя, усугублённая страхом от предстоящего наказания, заставила горло парня пересохнуть, пока он растёгивал ремень и передавал его наставнику. Он вздохнул с облегчением, когда мужчина положил его на уже лежащую мантию, а затем подошёл к низкому ящику и поставил на него свою ногу. Ремень больше не был в пределах досягаемости Квай-Гона, а это значило, что, возможно, в этот раз Оби-Вану придётся встретиться только с рукой мастера. Тем не менее, он не понаслышке знал о том, какой огонь способна разжечь эта рука, и почувствовал, как живот сжался окончательно, заприметив, как Квай-Гон подзывает к себе. Ноги Оби-Вана казались тяжёлыми, пока он тащил себя к учителю. Он не осмелился встретиться взглядом с мужчиной, лишь быстро потянулся к поясу брюк, дабы избежать унизительного приказа обнажиться. Прохладный воздух грузового отсека вызвал мурашки на обнажённой коже, однако он прекрасно осознавал, что совсем скоро ему станет тепло. Квай-Гон взял своего ученика за руку и с лёгкостью перекинул через колено, словно тот был мешком с мукой из корня басы, которые обычно складывали у стены на звездолётах для длительных полётов или непредвиденных задержек. Оби-Ван чувствовал себя совершенно беспомощным и уязвимым, балансируя на колене своего учителя, упираясь руками в ящик, на который Квай-Гон поставил ногу. Будто по команде, мужчина спросил: — Как думаешь, почему ты оказался в этом положении, падаван? Оби-Ван понимал, какой ответ от него ожидают, но слова застряли посреди горла. Вся эта ситуация выглядела до ужаса нечестной. Он не сделал ничего плохого. Квай-Гон был тем, кто нарушал протокол при любой удобной возможности, и ожидающим после этого, что Оби-Ван просто примет происходящее, словно всё абсолютно нормально. Между тем, этот мелкий паршивец, которого его мастер подобрал на Татуине, мирно спал в каюте, пока Оби-Ван был перекинут через колено учителя, в ожидании хорошей порки. От всей этой несправедливости к глазам парня подступили слёзы, но он моргнул, стараясь сохранить хоть какое-то подобие стоицизма. Он был мужчиной, а не ребёнком, и даже в таком детском положении боролся за сохранение даже малейшего достоинства. — Я проявил неуважение, мастер, — ответил он, пытаясь звучать ровно. — И ты действительно в это веришь? Или же просто говоришь мне то, что, как тебе кажется, я хочу услышать? — спросил Квай-Гон, кладя руку на чужую спину. — Вы же хотите это услышать, разве нет? — сказал Оби-Ван, теперь уже подрагивающим тоном, — Хотите услышать, какой же я неуважительный, упрямый и своенравный ученик. И, как же сильно я об этом сожалею. — Надеюсь, мои пожелания касательно твоего поведения всегда были прозрачными и справедливыми, Оби-Ван, — тихо произнёс Квай-Гон, — И пока ты являешься моим учеником, я буду требовать их соблюдения. Думаю, ты понимаешь, что в противном случае я окажу тебе медвежью услугу, — с этими словами он поднял руку и резко опустил её на ягодицы своего падавана. Оби-Ван прикусил губу, сдерживая крик. Он ожидал, что будет больно, но не думал, что первый шлепок будет в полную силу. Он глубоко вздохнул, пытаясь примириться со своей участью. Ему и раньше приходилось терпеть порки, некоторые из них были в эмоционально сложные периоды. Но он выдерживал их с надеждой (и даже полнейшим осознанием), что после всего его отношения с мастером наладятся, и воздух между ними прояснится. Но теперь он не был уверен, как будут развиваться дальнейшие события. Несколько сильных шлепков заставили его ахнуть и слегка приподняться на цыпочках. Ситх, он так ненавидел эту позицию. То, как она требовала от него сохранять баланс собственного тела. Приходилось тщательно следить за каждым своим движением, чтобы не грохнуться и не получить дополнительное наказание за неповиновение. — Я не жду, что ты поменяешь своё мнение на этот счёт, Оби-Ван, — спокойно произнёс Квай-Гон, продолжая шлёпать его в размеренном темпе, — Ты можешь быть не согласен со мной. Но ты обязан выполнять свои функции, помнить о своём положении и вести себя подобающе статусу джедая. Я уже много раз предупреждал тебя, но ты решил проигнорировать мои предостережения. Оби-Ван знал, что Квай-Гон был прав. Подчиняться – его обязанность, вне зависимости от мнения касательно действий мастера. Однажды он уже пошёл против наставника, действуя за его спиной на Пиджале, и сильно об этом пожалел. Каким бы загадочным и эзотеричным ни был Квай-Гон, он всегда демонстрировал интуицию и дальновидность. Почему же Оби-Ван не мог принять выбор учителя в этот раз? Он крепко зажмурил глаза, когда рука джедая снова встретилась с ягодицами. Жжение пониже спины вырвало из размышлений и заставило сосредоточиться на ощущениях здесь и сейчас. Он прикусил внутреннюю часть щеки, пытаясь не расплакаться. Однако не был уверен, как долго сможет ещё сдерживаться под наказывающей ладонью своего мастера, доходившей теперь до верхней части его бедёр, заставляя Оби-Вана непроизвольно вздрагивать. — Простите меня, мастер, — взмолился он, понимая, что этого было пока что недостаточно. Они оба знали правду: эти слова были пустыми, то была лишь попытка прекратить боль, от которой он страдал, а не искренние извинения.

* * *

Энакин проснулся в холодном поту, не понимая поначалу, где находится. Ему снилась мать. Во сне, она была больна и очень хотела пить. Её пересохшие губы с трудом произносили имя сына. Энакин бежал, пытаясь найти хоть немного жидкости. Спрашивая и умоляя всех, кого он только мог встретить на своём пути, поделиться с ним частичкой такого драгоценного для его родной планеты ресурса. Когда он наконец нашёл её (если быть точнее, ему пришлось её украсть у ничего не подозревавшего рабовладельца), Энакин споткнулся, бесконтрольно пошатнулся, наблюдая, как спасительная вода выплеснулась из контейнера и просочилась в жадный песок. Собственный крик разбудил его. Энакин огляделся, почувствовав, как возвращается в реальность. Он был на космическом корабле, державшем курс на Набу. Мальчик сделал глубокий вдох и попытался успокоить стук своего сердца, в точности, как ему показывал Квай-Гон. Где он? Энакин понял, что находился в каюте абсолютно один. Пульс снова участился. Не смотря на осознание, что бояться было нечего, мысль об одиночестве на корабле, мчавшемся на громадной скорости сквозь бескрайние глубины космоса, вызывала тревогу. Он встал и прошёлся по коридору, следуя по направлению к месту, где в последний раз расстался с Оби-Ваном. Даже ледяное выражение лица молодого джедая в разы лучше одиночества. Однако Оби-Вана нигде не было. На мгновение, Энакин подумал поискать Падме. Она всегда была добра к нему. Так что точно не стала бы против. Но вспомнил, что та, скорее всего, находилась сейчас в окружении королевской свиты, и ему, наверное, нельзя было бы даже попытаться заговорить с ней, особенно пока она на миссии. Энакин снова постарался расслабиться, используя пару уроков дыхания, которым его обучил Квай-Гон. Он обратился к Силе, в поисках присутствия, ассоциировавшегося теперь с новым учителем. То было просто ощущение, но, если бы Энакину пришлось его описывать, он бы сказал, что это было словно «смотреть на остров» (хотя он никогда в жизни не видел острова, не считая голограмм). Идея чего-то сильного и неподвижного в бурном море, чего-то, чья масса и мощь были скрыты, но ощутимы, заставляла его думать о Квай-Гоне. Энакин последовал за своим ощущением. Он не мог определить точное местоположение Квай-Гона или обозначить его на схеме корабля, однако верил, что Сила ведёт его в правильном направлении. Осторожно, он ступил на лестницу, ведущую на нижнюю палубу, и осмотрительно пошёл вниз. Он уже спустился, когда громкий резкий звук заставил его замереть. Мальчик застыл на месте и обернулся через плечо на помещение позади. Тусклый свет затруднял какой-либо обзор, не считая громадных ящиков. Но одно было ясно наверняка: он был прав. Квай-Гон точно там. Энакин отчётливо видел его безошибочно узнаваемую крупную фигуру, стоящую в задней части корабля. Там был кто-то ещё. Хотя казалось, будто тот, второй, сгорбился. Наверное, Оби-Ван. Энакин не мог представить никого другого, кто мог бы сейчас находиться там, с Квай-Гоном, в полном одиночестве. Они говорили очень тихо, слова были трудно различимы. Энакин затаил дыхание, когда ещё один резкий шлепок эхом отразился от стен комнаты. Он легко спрыгнул с лестницы и тут же сел на корточки. Ему не следовало лазутничать здесь, он прекрасно понимал это. Но и просто вернуться в постель тоже теперь не мог. Энакин медленно полз по грузовому отсеку, стараясь хорошенько прятаться за ящиками, пока двигался к джедаям. Звуки шлепков становились всё быстрее и чаще. Энакин выглянул из-за своего укрытия, пытаясь рассмотреть происходящее как можно лучше. Квай-Гон стоял к нему спиной, а Оби-Ван наклонился перед ним. Даже в тусклом освещении Энакин мог разглядеть страдальческое выражение на лице молодого джедая, от которого его сердце бешено заколотилось. Квай-Гон поднимал руку, снова и снова ударяя ею по ягодицам Оби-Вана. Во рту мальчика пересохло. На Татуине не были редки случаи избиения людей, детей или взрослых. Однако взрослых обычно били виброкнутом. И это делалось публично, в назидание. Но сейчас Квай-Гон порол Оби-Вана. В руке учителя не было виброкнута. Но это всё равно выглядело больно. Очень больно. Теперь, когда Энакин находился ближе, он мог разобрать, о чём они разговаривали. — Между нами и ранее были споры, падаван. Однако уровень неуважения, который ты выказывал мне последние пару дней, не простителен для тебя, настолько приближенного к получению статуса рыцаря, — отчитывал Квай-Гон, продолжая шлёпать задницу Оби-Вана, которая, как видел Энакин, преобретала уже тёмно-красный оттенок, — Ты давно не юнлинг, который не знает, как себя вести. Ты самостоятельно принимаешь решение разговаривать со мной подобным образом. Оби-Ван позволил своей голове опуститься между рук. Коса падавана задевала ящик, на котором он балансировал. Плечи слегка подрагивали, так что Энакин предположил, что тот плакал. Парнишка был уверен, попади он в подобное положение, он разрыдался бы от одного лишь выговора Квай-Гона, не говоря уже о безумно болезненой порке. Не смотря на то, что Ватто постоянно орал на него, спустя некоторое время всё это превратилось в пустой звук. Энакину было плевать, что Ватто о нём думал. Он просто делал то, что тот от него требовал, дабы сохранить свою безопасность и безопасность матери. Но с Квай-Гоном всё было иначе. Энакин хотел угодить ему, и понимал, что Оби-Ван тоже. Разочаровать мастера-джедая было само по себе душераздирающим переживанием. — Что же касается твоего обращения с Энакином... — сказал Квай-Гон, заставив голову парнишки моментально подняться при звуке собственного имени, — В нём отсутствовало даже самое минимальное сострадание, которое джедай проявляет ко всем живым существам, — мужчина подчеркнул эту фразу несколькими сильными ударами по ягодичной складке Оби-Вана, от чего тот вскрикнул, отчаянно вцепившись в ящик, чтобы не упасть с ноги учителя, — Даже мыши-переносчику ты показывал более хорошие манеры, — отчитал Квай-Гон, перейдя к бёдрам. Его пальцы отпечатывались розовыми следами на прежде бледной коже. Энакин почувствовал, как слёзы навернулись на глаза, и в горле образовался ком. Он не мог поверить, что Квай-Гон так жестко наказывал Оби-Вана из-за него. Оби-Ван, безусловно, не был самым злым взрослым, с которым Энакину приходилось когда-либо сталкиваться (даже близко). Он не поднимал на него руку, не толкал, не ругался. Ни разу не повысил голос в сторону мальчика или кого-то ещё, даже на Джа-Джу. А теперь его наказывали столь сурово, что он плакал. Джедая и воина наказывали подобным образом! Энакин больше не мог этого выносить. Тихо шмыгая носом, он начал красться назад, прямиком к лестнице, обратно в свою койку, оставляя двух джедаев позади. — Извините, мастер, — всхлипнул Оби-Ван, — Я не знаю, почему вёл себя настолько ужасно. Квай-Гон остановился, и Оби-Ван глотнул воздух, практически подавившись собственными слезами, — Не знаешь? — спросил наставник. — Просто... — начал было парень, но запнулся, — Думаю, я не до коца понимаю, почему Вы так зависимы от идеи тренировать его и... избавиться от меня, — его голос дрогнул, когда он наконец закончил мысль. Слёзы полились с новой силой. — О, мой падаван. Избавиться от тебя – последнее, чего бы мне хотелось. На самом деле, боюсь тебя огорчать, но это у тебя никогда не получится избавиться от меня, — он погладил Оби-Вана по спине, и рыдания молодого джедая начали потихоньку стихать, — Но ты должен понимать, что я пришёл к выводу, что не могу больше видеть тебя в роли своего ученика. Это осталось в далёком прошлом. Оби-Ван встал, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться, и натянул штаны, — Я... понимаю. — Не думаю, что это так. Я не вижу тебя в роли ученика потому, что вижу в тебе своего сына, Оби-Ван. И ничто никогда этого не изменит. Однажды, когда у тебя появится собственный ученик, ты меня поймёшь. Принадлежность к Ордену Джедаев означала, что Оби-Ван никогда не имел представления о родительской любви, но это не было чем-то, о чём он сожалел или считал недостающим. Юных джедаев воспитывали с пониманием того, что им повезло быть любимыми целым сообществом разнообразных существ. Тем не менее, связь между мастером и падаваном была чем-то, чего он даже представить себе не мог, пока не ощутил на собственном опыте. Надвигающаяся потеря этих отношений оказалась сокрушающей. Но теперь, когда он услышал от Квай-Гона слово «сын» (несмотря на то, что у Оби-Вана не было традиционного семейного опыта, с которым можно было бы это сравнить), молодой джедай почувствовал безграничную, крепкую любовь, подобную бакте для раны. Когда началась новая волна слёз, Оби-Ван очутился в тёплых объятиях. Хотя они и были наедине, он понимал, что следовало немного смутиться от такого всплеска эмоций. В конце концов, он был достаточно взрослым и довольно опытным, чтобы сдержать свои порывы с минимальными усилиями. И всё же, пока Квай-Гон прижимал его к себе, нежно поглаживая по спине, он позволил своим слезам течь. То были слёзы благодарности, а не боли.

* * *

Энакин добрался до каюты. Зрение замылилось от слёз. Он никак не мог перестать думать о произошедшем с Оби-Ваном. О том, что, скорее всего, до сих пор продолжалось. Не в силах был избавиться от мыслей, насколько жестко Квай-Гон с ним обращался. Квай‐Гон, который всегда был таким мягким с Энакином. Могущественным, но добрым. Будущее было неопределённым, но Энакин задумался, не постигнет ли его та же участь, если Квай-Гон всё-таки возьмёт его в полноправные ученики. Эта мысль пугала его, и он не знал почему. Он никогда не боялся боли. Так что Ватто редко его бил. Энакин всегда старался скрывать, что ему было больно, поэтому ярость Ватто быстро угасала. Однако Квай-Гон не был зол, когда бил Оби-Вана. Он контролировал свои эмоции и говорил спокойным, привычным тоном. И, каким-то образом, от этого всё делалось в разы хуже. Гораздо страшнее. Он попытался открыть дверь каюты, но с ужасом обнаружил, что она почему-то заперта, и у него нет кода, чтобы войти обратно. Парнишка быстро добрался до зоны отдыха и свернулся калачиком на скамейке, делая вид, что спит. И именно в этот момент учитель и падаван вернулись с нижней палубы. — Поспи немного, Оби-Ван, — услышал Энакин слова Квай-Гона. После чего тот добавил: — Кажется, у тебя появилась компания, — не смотря на то, что его глаза были закрыты, он представил, как мужчина указывает на его "спящую" фигуру. — Хорошо, мастер, — ответил парень. Его голос до сих пор был хриплым от слёз. Энакин приоткрыл один глаз и заметил, как Квай-Гон склонился, поцеловав Оби-Вана в лоб, а затем направился обратно по коридору. Когда дверь каюты со свистом захлопнулась, Энакин снова остался наедине с Оби-Ваном. Он наблюдал, как молодой джедай устроился на скамейке напротив. Он слегка поморщился, осторожно ложась на бок. Учитывая, насколько раскрасневшимися были его ягодицы, Энакин предположил, что тому наверняка до сих пор было достаточно больно. — Простите меня, — тихо прошептал Энакин. — За что? — Оби-Ван удивлённо моргнул, глядя на мальчика, — Я думал, ты спишь. — Я проснулся и я... пошёл Вас искать. Простите, что попали в неприятности из-за меня. Он вздохнул и провёл рукой по лицу, явно смущённый мыслью, что Энакин стал свидетелем его наказания. Но его тон был нежным, когда он заговорил, — Всё в порядке, Энакин. Это не твоя вина. Это мне должно быть стыдно за то, что я так ужасно с тобой обращался. Квай-Гон был прав, отругав меня. Энакин на мгновение заколебался, прежде чем задать вопрос, который не давал ему покоя, — Это... эм, частая ситуация для... ну, знаете... джедаев? — Ты имеешь в виду: часто ли мастера шлёпают падаванов? — Оби-Ван рассмелся, — Не все. Каждый мастер уникален. Но Квай-Гон всегда верил в эффективность и результативность телесных наказаний, как способа расправиться с плохим поведением и двигаться дальше. Джедай должен научиться терпеть боль и, что ещё важнее, осознать, что у любого его поступка есть последствия. — Но... — ребёнок остановился, будучи неуверенным, как правильнее сформулировать свою мысль, — Мастер Квай-Гон обычно такой добрый. Не похоже, что он способен причинить кому-то боль, в особенности Вам. — Энакин, он добрый. Один из добрейших мастеров, которых я знаю. Он наказал меня не для того, чтобы причинить боль. А потому, что заботится обо мне и хочет, чтобы я стал самым лучшим джедаем, каким только могу быть. Если бы ему было всё равно, он бы просто проигноривал ситуацию, ничего не сказав. Энакин задумался. В этом крылся определённый смысл. Квай-Гон не был зол на Оби-Вана, не смотря на то, что его слова были строгими. И то, как он поцеловал его, пожелав спокойной ночи (прямо как это делала мать Энакина), означало, что Квай-Гон простил своего ученика и не испытывал никакой обиды или неприязни. По правде говоря, они казались гораздо ближе, чем за прошедшие пару дней. Мальчик почувствовал спокойствие в Силе, которого раньше не было. — Ты в порядке, Энакин? — Оби-Ван преврал чужой мыслительный поток, — Почему ты не остался в каюте Квай-Гона? — Мне приснился кошмар, — объяснил малыш, — Он был таким реалистичным. — Хочешь поспать рядом со мной? — он слегка пододвинулся и постучал по свободному месту. Энакин благодарно кивнул и лёг рядом с долговязой фигурой Оби-Вана, прижавшись спиной к груди старшего. Парень накрыл их своей мантией, и Энакин моментально ощутил тепло и сонливость. Его глаза закрылись. — Спокойной ночи, Энакин, — прошептал Оби-Ван, прижимаясь щекой к мягким светлым волосам.

<...>

Именно такими их и нашёл Квай-Гон, когда они приземлились с утра на Набу: прижавшимися друг к другу и мирно спящими.