Проклятые короли

‎110 год от З.Э.

‎‎На высоком дубовом кресле, спинку которого украшал трёхглавый резной дракон дома Таргариенов — символ королевского могущества, — восседала королева Алисента Хайтауэр, супруга Визериса I: подперев подборок ладонью, опустив ноги на обтянутую зелёным бархатом подушку, она задумчиво наблюдала за пляшущим в камине огнём. Её лицо в отблесках пламени казалось высеченным из бледного камня, оттеняемое вьющимися тёмно-каштановыми волосами: серые глаза светились присущей для столь знатных особ статностью. Удивительная белизна и нежность кожи были отличительной чертой двадцатидвухлетней королевы, женщины утончённой и грациозной красоты. Родив двоих королевских отпрысков, принца Эйгона и принцессу Хелейну, она, тем не менее, сохранила свою девичью фигуру. ‎ ‎Придворная дама — леди Мариз из дома Тиреллов, читала вслух королеве поэму. ‎ ‎— Весьма недурно, — молвила королева, когда фрейлина закончила. — Как, говоришь, зовут этого поэта? ‎ ‎— Эдмунд из Каменной Септы, ваше величество. ‎ ‎— Пригласи его ко двору. Пусть выступит на завтрашнем празднестве, — произнесла Алисента и, немного подумав, добавила: — Мой кузен Ормунд Хайтауэр известил меня о своём прибытии. Он примет участие в предстоящем турнире. ‎ ‎Не будучи болтливой, королева, однако, могла доверять своим фрейлинам. Придворный штат Её Величества состоял из отобранных лично ею прислужниц, каждая из которых по рождению или по браку принадлежала к знатным семьям, лояльным Алисенте. Ближе всех была к ней леди Мариз, приходившаяся королеве кузиной по материнской линии — её отец был родным братом матери Алисенты. ‎ ‎— Он едет из Староместа? Как вы, должно быть рады, ваше величество! ‎ ‎Королева, не разделявшая восторга фрейлины, вздохнула. ‎ ‎— Хотела бы радоваться, но боюсь, вести, что он привезёт от моего отца, едва ли будут благоприятными. ‎ ‎— Разве сир Отто не почтит своим присутствием празднество по случаю трёхлетия принца Эйгона? — удивилась фрейлина, на что королева лишь скупо усмехнулась. ‎ ‎— Дорогая, неужели ты забыла? Вот уже полгода как отец в немилости у короля Визериса, — раздражённо отозвалась Алисента. — Мой супруг лишил сира Отто должности десницы, сочтя его излишне дерзким... Но разве мог он иначе, когда у короля на уме одни только пиры и турниры? Должен ли кто-то в этом королевстве заниматься государственными делами! ‎ ‎Мариз молча опустила голову, не смея перебивать королеву, хотя понимала: произнесённые слова могли стоить той головы. В устах любого другого эти речи сочли бы государственной изменой. Но разве её венценосная кузина не имела права на гнев? Когда Алисента выходила замуж за короля Визериса четырьмя годами ранее, у него была лишь одна дочь — девятилетняя Рейнира, рождённая в браке с покойной королевой Эйммой Аррен. Не имея сыновей, он провозгласил её своей наследницей, хотя многие при дворе полагали, что это временная мера, и король назначит преемником своего будущего сына от Алисенты. Однако появившийся вскоре после этого принц Эйгон не заставил Визериса изменить порядок престолонаследия. Принцесса Рейнира оставалась его наследницей, а все напоминания Великого совета 101 года разбивались о глухую стену — король считал дело решённым и не желал к нему возвращаться. Вопросы тем временем продолжали звучать, и главным из вопрошающих была сама королева Алисента, горячо поддерживаемая своим отцом. В середине 109 года король, раздражённый столь яростным напором, сместил Отто с поста и отослал того в Старомест. ‎ ‎— Визерис — не Джейхейрис, —продолжила королева Алисента, в мелодичном голосе которой раздражение сменилось горестным разочарованием. — Он не унаследовал ни мудрости деда, ни силы отца. Он глух к правде, ибо предпочитает лесть. И выбрал себе удел — жить в мире иллюзий. ‎ ‎Слова королевы затерялись под сводами просторной опочивальни, в сие мгновение показавшейся обоим девушкам слишком тесной. ‎ ‎— Достаточно, — произнесла Алисента, нарушив затянувшееся молчание. — Ступай, мне нужно побыть одной. ‎ ‎Когда за Мариз закрылись двери, королева встала и неторопливо отправилась в соединённую с покоями комнату. Там на стене висело небольшое зеркало в золотой оправе, когда-то принадлежащее жене Джейхейриса Миротворца — свадебный подарок Визериса, перед которым девушка застыла и затаила взгляд на собственном отражении. Алисента, в девичестве восхищавшаяся мудростью и политической деятельностью королевы Алисанны, теперь с горечью понимала: её удел — быть изящным украшением при короле, вечным спутником в веренице придворных увеселений. ‎ ‎« Я справлюсь, — прошептали её губы, — я ведь Хайтауэр, это не мелочь, моя мать — урождённая Тирелл, а Тиреллы одна из самых знатных семей королевства. Я из Хайтауэров, я из Тиреллов. » 

***

‎‎Король Визерис имел нрав великодушный и любезный, и щедростью своих деяний покорил сердца многих подданных — от знатных лордов до простого люда. Двор при его милости приобрёл пышность и блеск, стали часто организовываться балы и театральные постановки, поощрялись поэты и музыканты. В искусно украшенном зале певцы воспевали государя и юных отпрысков от крови дракона, рождённых Алисентой Хайтауэр. ‎В центре всеобщего внимания, окружённый придворными дамами и нянечками, пухленький светлолиций младенец с пушком серебряно-золотых волос и пурпурными глазами, был одет в слишком тяжёлое для него платьице гранатового цвета, до краёв расшитое золотыми нитями. Не подозревая, что он является виновником сегодняшнего торжества, мальчуган с удовольствием щеголял по залу, озабоченно переступая ножками и спотыкаясь, как дети простых смертных. Принцу Эйгону исполнилось три года, ровно столько же длились и пересуды о престолонаследии... ‎ ‎Король и королева сияли от радости и с приторной любезностью принимали поздравления от знатных лордом и леди. Двор источал доброжелательностью, однако внимательный наблюдатель мог узреть пропасть, с недавнего времени воцарившуюся между супругами. Алисента улыбалась мягкой, ничего не значащей придворной улыбкой, которую она отточила ещё в первые годы жизни в Красном Замке. ‎ ‎Всех гостей охватило особенное оживление, сопровождающее появление в зале принцессы Рейниры, которую певцы прозвали Жемчужиной Королевства. В свои неполные тринадцать та отличалась невероятной красотой, присущей лишь носителям драконьей крови, придворные говорили, что «природа никогда не создавала ничего более прекрасного». Среднего роста и изящных форм, с овальным лицом и прямым носом, серебристо-золотыми волосами и фиолетовыми глазами, характерными для валирийского происхождения: объемными губами, белоснежной кожей и превосходно пропорциональным бюстом. Свои длинные волосы она оставляла распущенными, падающими лёгкими волнами по её идеально ровной спине. Рейнира была одета в красное и чёрное – как и полагается принцессе рода Таргариен. Она действительно считала себя таковой, истинной и единственной принцессой от крови дракона, ибо её единокровная сестра Хелейна была ещё слишком мала, чтобы присутствовать на официальных церемониях, а кузина Алисса и вовсе росла вдали от столицы. ‎ ‎Рейнира двигалась со свойственной ей лёгкостью, своей роскошной и царственной красотой вызывая восхищение у всякого, кому посчастливилось видеть её. Особое впечатление она произвела на молодого лорда Утеса Кастерли, Джейсона Ланнистера. В свои девятнадцать он пользовался славой, равной славе своего отца, могущественного лорда Таймонда, однако унаследовал и его пороки — излишнюю тягу к вину и женщинам. Он и внешне был истинным лордом: высокого роста, с надменным, гордым, взглядом, обладавший такой природной величавостью, что, по мнению многих, все прочие знатные мужи в его присутствии казались простолюдинами. ‎ ‎Воспользовавшись движением толпы, он приблизился к принцессе, приветствуя ту почтительным поклоном. ‎ ‎— Позвольте поздравить вас с днём рождения вашего брата. Этот праздник столь же прекрасен, как и та, чья красота является самой драгоценной жемчужиной в короне Семи Королевств. ‎ ‎— Благодарю, лорд Джейсон. Ваши слова любезны, — промолвила принцесса. — Надеюсь, столица пришлась вам по вкусу. ‎ ‎— О, весьма. Хотя немного шумно. Жизнь в Западных Землях мне ближе. Воздух там чище, а дни теплее. Утёс Кастерли — прекрасный замок, прославленный своими богатствами. И его леди никогда не будет чувствовать себя ущемлённой. Даже если… будущее её весьма неоднозначно. ‎ ‎Принцесса оцепенела, застыв в немом изумлении. Пусть ей и было всего тринадцать, Рейнира обладала достаточной зрелостью, чтобы распознать скрытый смысл в словах лорда. Очевидно, он предлагал ей брачный союз — дерзкий и от этого ещё более оскорбительный. ‎ ‎— Моё будущее определено волей короля, моего отца. Я — наследница Железного Трона, — произнесла она, стараясь скрыть раздражение в голосе. ‎ ‎— Разумеется, принцесса — поспешил согласиться милорд.  — Никто не смеет спорить с волей Его Милости... Но многие при дворе полагают, что король Визерис может объявить юного принца Эйгона наследником... Быть супругой Правителя Запада — это тоже великая судьба. Не менее почётная. ‎ ‎— Ваша забота тронула меня, лорд Джейсон, — сказала Рейнира. — Но я — не драгоценность, которую можно положить в самый прочный ларец на случай непогоды. Я — Рейнира Таргариен. И своё место, будь то трон или что-либо иное, я выберу сама. Прошу извинить меня. ‎ ‎Не дожидаясь ответа, Рейнира развернулась и спешно покинула зал. Королева Алисента, между тем, вела беседу с высоким златовласым мужчиной в дымчато-сером и белом — традиционных цветах их рода. ‎ ‎— ... Отец уверен в этих сведениях? — уточнила она у кузена, не скрывая беспокойства. ‎ ‎— Вне сомнений, — произнёс Ормунд. — Впрочем, неожиданным это известие не назовёшь. Союз принца Деймона с Веларионами был лишь вопросом времени. ‎ ‎‎Прожив четыре года на Драконьем Камне, принц Деймон решил напомнить о себе, обручив своего старшего сына Эймона с Лейной Веларион, а дочь Алису — с её братом Лейнором. Этот союз насторожил королеву Алисенту, ибо он значительно умножал драконью силу Порочного Принца. Помимо его собственного Караксеса и подрастающего дракончика у Эймона, на его сторону в случае войны могли встать Морской Туман Лейнора и свирепого нрава Мелеис, чьей всадницей уже долгие годы являлась принцесса Рейнис. Леди Лейна летала на Вхагар — старейшей и крупнейшей из драконов Таргариенов со времен гибели Черного Ужаса. Если Деймон, заручившись поддержкой Веларионов, решит захватить столицу, королевская семья мало чем сможет ему противостоять. Единственной всадницей была юная принцесса Рейнира, с шести лет летавшая на Сиракс. ‎Деймону стоило лишь дождаться, пока его достаточно подрастут — и после кончины брата трон мог пасть к его ногам без серьёзной борьбы. Кто из лордов, и без того колеблющихся, решится выступить против драконов, защищая шаткие права принцессы Рейниры? Защищать права старшего сына, принца Эйгона, было бы куда проще... если бы король Визерис когда-либо официально назвал его своим наследником. Но этого так и не произошло. ‎ ‎Сам Визерис, впрочем, волнений супруги не разделял. Пока Алисента томилась в тревоге, он продолжал нескончаемую череду празднеств, не желая замечать, как над башнями Красного Замка собирается гроза. ‎