Stuck in Between Your Teeth

      Вот математическая задача: комендантский час в девять часов вечера. Библиотека, которая закрывается в восемь тридцать вечера, находится в часе езды от квартиры Сынмина. Автобусы в это время уже не ходят. Насколько сильно Сынмину нужно удариться головой о стену, чтобы получить сотрясение мозга?       Не в первый раз с тех пор, как его выгнали из библиотеки, Сынмин страстно говорит: «Блять». Это обращено к нескольким вещам: к раздражительному старику, который работает в библиотеке, кричащему, как сирена воздушной тревоги, когда он увидел, что Сынмин осмелился быть внутри в 8:29, к самому себе за то, что потащился аж за два города от дома (потому что он достаточно ботаник, чтобы иметь определённый список библиотек, расположенных в радиусе десяти километров от его квартиры, ранжированный на основе оптимальных зон для чтения), и к глобальной пандемие, которая вызвала весь этот переполох.       Сейчас 8:37, и Сынмин холоден, голоден и лишён каких-либо идей. Он наполовину хочет позвонить своей маме и поплакать в трубку; ему лучше предупредить её, по крайней мере, до того, как она получит звонок, чтобы забрать его из участка. Его желудок урчит. Он задумывается, есть ли в камере для задержанных обслуживание.       Над его головой загорается мультяшная лампочка. Конечно, полиция– он мог бы позвонить им и объяснить свою ситуацию; конечно, они бы посочувствовали нервному и уставшему ребёнку из университета, который просто пытается получить степень. Достав телефон из рюкзака, он набирает 119.       Отвечает спокойный женский голос. — Какая у вас чрезвычайная ситуация?       Сынмин вытирает пот, который каким-то образом собрался на его лбу, даже при арктической температуре снаружи. — Ээ, я застрял на улице, у меня нет возможности добраться домой, а комендантский час примерно через двадцать минут.       — Ах, не повезло, дорогой, — сочувственно говорит она. — Дай мне свой адрес, и мы отправим кого-нибудь, чтобы сопроводить тебя домой.       Сынмин хочет плакать от радости. Он судорожно вертит головой и диктует адрес с соседнего знака.       — Хорошо, держись, милый. Кто-нибудь приедет в мгновение ока.       Он определённо более терпим к погоде, теперь, когда он обязательно вернётся домой в течение следующих полутора часов. Он думает о том, чтобы позвонить своему лучшему другу, чтобы не было времени, но затем вспоминает, что пятничные вечера Феликс всегда проводит на свидании со своим парнем; последнее, чего хочет Сынмин — это получить травму (потому что его лучший друг бесстыдный) если Феликс ответит на его звонок в то время как его трахают до беспамятства.       В 8:42 патрульная машина подъезжает к бордюру, и Адонис выходит. — Ты тот, кто звонил, верно?       Сынмин на мгновение ошеломлённо молчит. Он ожидал кого-то, по крайней мере, в два раза старше его; не двадцатилетнего парня с внешностью, которая соперничает с моделью Calvin Klein. В лёгком ступоре он задаётся вопросом, не забрёл ли он каким-то образом на съёмочную площадку дорамы.       Только когда (криминально красивый) полицейский прочищает горло, Сынмин понимает, что он пялился. — Ээ, извините, да! — Его голос звучит как у аниме-тянки. Он хочет пнуть себя, но этим он ещё больше ужаснет этого бедного молодого человека, и Сынмин умрёт от стыда.       Он идёт так быстро, как только может, внезапно осознавая, как он выглядит. Он удерживает свои книги одной рукой, а другой поправляет очки. Он надеется, что Чонин только дразнит каждый раз, когда говорит, как уродливо Сынмин выглядит в очках.       Офицер держит дверь пассажирской стороны открытой для него, и Сынмину удаётся проскользнуть, не смущая себя ещё больше. В машине жарко, и Сынмин держит свои онемевшие пальцы перед кондиционером. Приглушённые ноты песен Day6 играют над динамиками. Холодный воздух снова попадает ему в лицо, когда офицер садится в машину, а затем они плавно выезжают.       Сынмин ещё раз взглянул на молодого человека рядом с ним (определенно не оценивая его в процессе). На блестящем значке, прикреплённом к его груди, написано ХВАН.       Офицер Хван спрашивает его адрес и вводит его в GPS (опять же, Сынмин определённо не обращает внимания на его большие, жилистые руки и длинные пальцы, которые, вероятно, могли бы дотянуться дальше, чем Сынмин когда-либо мог бы– например, до последнего печенья в банке– оставь свои грязные мысли, извращенец).       — Учишься? — Офицер Хван смотрит на книги на коленях, а затем на лицо Сынмина, которое внезапно краснеет.       Он прочищает горло, кивая. — Да. Потерял счёт времени в библиотеке. — Он неловко смеётся. Он хочет выкинуть себя из машины.       — Студент, да? Какая у тебя специальность?       Смол ток, надеюсь. — Э-э, фотография.       Губы офицера Хвана искривляются в ухмылку. — Ну, я не фотограф, но я могу запечатлеть нас с тобой вместе.       Горло Сынмина пересыхает. Это то, что называют флиртом? С ним флиртуют? В наше-то время? Поскольку рот и мозг Сынмина отключились, его желудок решает проявить инициативу. Урча. Громко.       Исправление: он очень хочет выкинуть себя из машины.       — Голодный? — Сынмин поражён способностью офицера Хвана сделать простой вопрос пошлым.       Достаточно будет ответить да или нет. Рот Сынмина думает иначе. — Вообще-то, я очень хочу пить.       Офицер Хван выглядит развеселённым. — В бардачке есть несколько крекеров. Что касается твоей жажды... ну...       Он оставляет незаконченное предложение висеть в воздухе. Сынмин старается не думать слишком много о возможном конце предложения. И терпит неудачу. Несчастно.       Он открывает бардачок. Есть около трёх четвертей пачки крекеров, которые достаточно невинны, но предметы рядом с ним совсем не такие. Сынмин останавливает свои движения. Он облизывает губы, пытаясь звучать небрежно, когда говорит. — Я вижу, ты приехал подготовленным.       Офицер Хван вопросительно смотрит на него. — Что ты имеешь в виду... — Его голос затихает, когда его взгляд следует за взглядом Сынмина. Один из безобидных крекеров в форме плюшевого мишки лежит на бутылке смазки и презервативах. — О, чёрт возьми. Чанбин, ты возбуждённый ублюдок.       Сынмин не может заставить себя посмотреть офицеру в глаза. Он чувствует, как жар ползёт по его шее, и молится, чтобы они не проехали под уличным фонарем, прежде чем он сможет успокоить свои щёки.       Офицер Хван кашляет в кулак. — Это машина моего друга — я заменяю его сегодня вечером; он со своим парнем, и... — Он снова кашляет. — Да, извини.       Этикетка на бутылке — это ярко-розовая, курсивная надпись Смазка с Клубничным Вкусом: Добавьте Фруктовые Ноты в Постель! Сынмин всегда любил клубнику. — Хотя.. жалко оставлять всё это неиспользованным.       Машина останавливается. Сынмин выглядывает наружу; они в центре пригородного района, и вокруг нет никого, кроме бездомной кошки.       — Ты серьёзно? — Офицер Хван кусает свою пухлую нижнюю губу, и глаза Сынмина сразу же падают на неё.       — Как далеко назад отходит твоё сиденье?       В тот момент, когда офицер отодвигает свое сиденье назад, Сынмин двигается по консоли.       — Привет. — он опускается на колени офицера Хвана и радостно извивается.       — Привет. — Глаза офицера Хвана образуют полумесяцы, когда он улыбается, и видны ямочки на его щеках. — К сведению, я Хёнджин.       Сынмин хихикает. — Я Ким Сынмин. Я хочу сесть на твой член.       Глаза Хёнджина расширяются, а затем он смеётся. — По-моему, это хороший план.       А потом они целуются. Сынмин не может сказать, кто наклоняется первым, но он обнаруживает, что засасывает язык Хёнджина в рот, глотая красивые звуки, которые он издает. Руки Хёнджина трогают его повсюду; его спину, его талию, и наконец-то обхватывают его задницу и сжимают её. Сынмин задыхается, его бёдра дергаются вперёд, и они оба стонут, когда их промежности трутся от движений.       — Боже, ты прекрасен. — Хёнджин оставляет засос на его челюсти, а затем его рот находится на шее Сынмина. — Такой чертовски красивый.       Сынмин скулит, потирая впечатляющую выпуклость в штанах Хёнджина. Он шипит, его руки поднимаются, чтобы схватить бедра Сынмина, останавливая его движения. Сынмин хочет захныкать. Почему ты остановился? Но он уже позорно нуждающийся и умудряется только заикаться. — По– почему?       — Разве ты не хочешь, чтобы я кончил в тебя? — Мозг Сынмина опустошается от этих слов. Он почти хочет отказаться от презерватива. Хёнджин полностью отдался их близости, и Сынмин хотел бы почувствовать, как его член растягивает его без барьера между ними. — Наполнил эту тугую маленькую попку, да, щеночек?       Блять, Хёнджин грязный. Сынмину это нравится. — Пожалуйста. — Ему удаётся маневрировать, поэтому он прислоняется к спине Хёнджина. С подрагивающими пальцами ему удаётся расстегнуть пуговицу на брюках и поднять бедра, чтобы Хёнджин мог спустить штаны вместе с нижним бельём. Сынмин никогда не был так благодарен за свои широкие джинсы.       Он поворачивается. У него мурашки по теперь уже голым ногам и заднице, его толстовка достаточно длинная, чтобы прикрыть его член. Взгляд Хёнджина заставляет его дрожать. — Ты красивый, — повторяет он, и Сынмин пытается подавить румянец. Почти нежно он снимает очки Сынмина и кладёт их на приборную панель. А затем, повернув Сынмина лицом к себе, он агрессивно срывает с него свитер и бросает на пассажирское сиденье.       Рубашка Сынмина — хлипкая. У неё нет шансов против нетерпеливых пальцев Хёнджина, когда они практически разрывают её, пуговицы разлетаются повсюду. — Да пошёл ты, мне нравилась эта рубашка.       — Ты мне больше нравишься без неё, — легко отвечает Хёнджин, и прежде чем Сынмин может придумать удовлетворительный ответ, его губы закрываются вокруг соска Сынмина.       Сынмин выгибает спину, его локоть едва избегает удара о руль. Рот Хёнджина творит магию на его груди, переходя от одного соска к другому. — Боже, ты хорош в этом.       — Ну, у тебя хорошие сисечки, — Хёнджин сжимает сосок, чтобы доказать свои слова, и Сынмин шипит, отчасти от боли, отчасти от удовольствия.       — Я оставлю тебя с синими яйцами, если ты когда-нибудь снова скажешь это слово, — угрожает он.       Хёнджин ухмыляется. — Правда, щенок? Когда ты такой мокрый для меня? — И ублюдок обхватывает рукой член Сынмина и сжимает его.       Сынмин визжит. Он толкается вперед в руку Хёнджина, который самоуверенно хмыкает.       — Всё ещё будешь так угрожать мне? — У него ужасно довольная ухмылка на лице, и у Сынмина был бы соблазн ударить его, если бы у Хёнджина не было буквально яиц Сынмина на ладони.       — Иди в задницу, — выплёвывает он вместо этого.       — О, поверь мне, я планирую, — Хёнджин расстёгивает штаны и, наконец, вытаскивает свой член. Он ещё больше, когда полностью стоит; длинный, толстый и красный от желания прикосновений, с веной, спускающейся от головки. Сынмин хочет почувствовать это в своих внутренностях.       Он непристойно хлопает по животу Хёнджина, оставляя мокрое пятно на темной ткани его рубашки. Сынмин внезапно понимает, что он очень близок к полному обнажению, в то время как Хёнджин почти полностью одет, и решает, что он недоволен этим фактом.       — Сними, — ворчит он. Хёнджин позволяет ему вытащить рубашку из брюк. Он также подумывает о том, чтобы сорвать пуговицы Хёнджина, чтобы отомстить, но у него не такие сильные руки, как у Хёнджина, и он останавливается на том, чтобы поспешно расстегнуть рубашку. — Вот, как надо расстёгивать рубашку, придурок. — Хёнджин только смеётся, что превращается в стон, когда Сынмин прижимается к нему. Их члены непристойно скользят вместе, смазанные обильным количеством предэякулята, который из них вытекает.       У Хёнджина скульптурный торс, твёрдая, упругая грудь и точёный пресс. Сынмин хочет провести языком по всем кубикам и пососать золотую кожу, но он боится, что может удариться о гудок машины и запустить его, если попытается быть слишком гибким. Он довольствуется тем, что проводит руками по телу Хёнджина, улыбаясь про себя, когда чувствует неустойчивое сердцебиение Хёнджина. Его руки опираются на широкие плечи Хёнджина.       — Растяни себя для меня, щеночек.       И Сынмину не нужно говорить дважды. Он тянется за смазкой и наливает щедрое количество на пальцы. Из любопытства он облизывает кончик указательного пальца. Смазка со вкусом клубники, к сожалению, не похожа по вкусу на клубнику.       Хёнджин смотрит на него затуманенными желанием глазами, когда он тянется позади себя. Он одной рукой раздвигает свою задницу, чтобы у него был лучший доступ, балансируя на коленях, когда он проталкивает первый палец в свой вход. Он задыхается, его голова падает на плечо Хёнджина. — Блять. — Угол, в котором его рука согнута назад, неудобен и заставляет его плечо болеть, а его пальцы не могут проникнуть слишком глубоко. Сынмин пронзительно скулит. — Можешь это сделать, пожалуйста?       — Не могу сказать нет, не так ли, когда ты так вежливо попросил? — Хёнджин не разочаровывает. Он притягивает Сынмина ближе, пока их грудные клетки не окажутся впритык друг к другу, его пальцы проникают во вход Сынмина и открывают его на манер ножниц. Сынмин скулит, его пальцы впиваются в лопатки Хёнджина. Он был прав насчёт глубины, до которой могли достичь длинные пальцы Хёнджина; Хёнджин достаточно быстро находит его простату. Он давит на железу, и Сынмин издаёт крик. — Ты такой горячий, щенок. Не могу дождаться момента, когда войду в тебя.       — Так займись этим, или хочешь ещё подождать? — Сынмин пытается сделать это угрозой, но прерванный стон, который ускользает от него, когда Хёнджин снова толкает его простату, предает его. Хёнджин скрывает ухмылку.       — Любишь командовать, я смотрю. — Хёнджин вытаскивает пальцы и сосёт их, закручивая языком вокруг длинных пальцев. Это чертовски отвратительно, но член Сынмина не согласен. Его разум беспомощно снабжает его изображениями красивых губ Хёнджина, растянутых вокруг его члена, его пальцев в его заднице– или, что ещё лучше, языка Хёнджина внутри него, вылизывающего его– и Сынмину действительно нужно потрахаться, прежде чем он кончит.       Хёнджин расскатывает презерватив по своему члену. Сынмин сглаживает его, проводя по его члену пару раз, прежде чем он сочтёт его достаточно влажным. Хёнджин помогает ему поднять бедра, а затем он опускается на длину Хёнджина.       Сынмин держит глаза закрытыми, пока не достигает дна. Он клянётся, что видит звёзды перед глазами; член Хёнджина так хорошо растягивает его и достигает таких мест внутри него, о существовании которых он даже не подозревал. — Хёнджин. Чёрт возьми.       Когда он открывает глаза, Хёнджин уже смотрит на него с расфокусированным взглядом в глазах. — Ты великолепен, — дышит он.       У него член в заднице, и это то, что заставляет его краснеть. Сынмин прячет свое лицо в изгибе шеи Хёнджина и двигает бёдрами вниз. Хёнджин шипит, его большие руки опираются на талию Сынмина, чтобы помочь его движениям. Он хочет плакать от того, как хорошо это ощущается; член Хёнджина такой толстый, длинный и горячий, и он точно знает, как им пользоваться.       Но все годы прогулов по физре, наконец, дали о себе знать, когда его бёдра начали болеть после того, как он некоторое время скакал на Хёнджине. Хёнджин хмыкнул, когда Сынмин рухнул на его грудь. — Уже устал, щеночек? Хочешь, чтобы я поработал? — Когда Сынмин слабо кивает, Хёнджин слегка хихикает. — Принцесса.       Сынмин скулит в знак протеста, но Хёнджин не оставляет ему много времени, чтобы пожаловаться, когда он поднимает Сынмина вверх, почти полностью снимая его с члена, пока только кончик не пройдет через колечко мышц, а затем он толкается вверх.       Глаза Сынмина закатились так, будто он пытался увидеть собственный мозг, и он стонет, хватаясь за плечи Хёнджина. Хёнджин неумолим, передняя часть его бёдер громко хлопает о заднюю часть бёдер Сынмина, когда он толкается. Новая позиция позволяет ему ударять по простате Сынмина напрямую, и Сынмин беспомощно обмяк, как тряпичная кукла, в то время как Хёнджин стремительно подходит к пику.       — Чувствуется хорошо, щенок? — Хёнджин рвано выдыхает ему в ухо. Сынмин стонет, громко и раскованно. — Ах, посмотри на себя.       — Так–, так хорошо, Хёнджин, — заикается Сынмин. Кажется, он полностью потерялся в удовольствии. — Ты такой большой.       Стоны Сынмина подстрекают Хёнджина, и он толкается в него ещё сильнее и быстрее. Сынмин чувствует, как его яйца тянет сильнее.       — Се- сейчас кончу. — Он определённо оставил следы на спине Хёнджина от того, как сильно его ногти впиваются. — Хёнджин, я близко.       — Да? — Толчки Хёнджина стали небрежными. — Кончи для меня, щеночек.       У Сынмина белеет перед глазами, когда он, наконец, кончает, изливаясь на их животы. Хёнджин трахает его через оргазм, изливаясь в презерватив через несколько секунд. Сынмин прижимается к его груди, вялый и без костей. Хёнджин поглаживает кругами его спину– Сынмин не думает, что он делает это осознанно.       — Я уже мягкий, щенок; я могу вытащить? — Сынмин хочет протестовать, но это должно произойти когда-нибудь, поэтому он лежит послушно, когда Хёнджин осторожно поднимает его, чтобы выйти из него. Он не делает никакого движения, чтобы вернуться на своё место, и Хёнджин возвращается к потиранию спины Сынмина. В фоновом режиме Day6 перешел на GOT7. Сынмин скрывает улыбку от знакомой мелодии Just Right.       А затем, под небесный вокал Джинёна, его желудок урчит.       Сынмин прячет своё лицо. Он чувствует, как грудь Хёнджина вибрирует от смеха, и его румянец усиливается. — Ты действительно должен съесть эти крекеры.       Когда они, наконец, достигают жилого комплекса Сынмина, это уже далеко, далеко за комендантский час. Сынмин смотрит на цифровые часы на приборной панели шокированно, увидев красные цифры 10:22, сердито глазеющие на него. — Спасибо за поездку, Хёнджин.       — Должен ли я сам догадаться про какую именно поездку ты говоришь? — Хёнджин подмигивает ему. — Это было моё удовольствие. Во многих отношениях.       Принимая решение за долю секунды, Сынмин наклоняется над консолью, чтобы поцеловать Хёнджина в губы. Когда он отступает, лицо Хёнджина краснеет.       Сынмин скрывает ухмылку. Хёнджин засунул свой член в мою задницу, и вот что заставляет его краснеть. Он хромает всю дорогу до здания, но на его лице есть улыбка и в его блокноте лежит аккуратно сложенный лист бумаги с записанным на нём номером Хёнджина.

*****

      Сынмин делает финальные штрихи к портфолио, необходимое для его занятия, когда звонит его дверной звонок. Он не пытается бороться со своей улыбкой, когда открывает дверь, чтобы увидеть знакомую фигуру снаружи.       — Офицер Хван, чему я обязан этим удовольствием? — Он прислоняется к дверной коробке и наклоняет голову в сторону.       Выражение лица Хёнджина серьёзное. — Мы получили несколько жалоб на шум от ваших соседей, господин Ким.       Улыбка Сынмина исчезает. — Но я не издавал никакого шума.       Хёнджин расстёгивает ремень, когда входит внутрь. — Нет, но скоро будешь.